Очевидно, мы имеем дело с самогипнозом культурного процесса. Электропопу нет настоящей альтернативы, нет такой точки зрения, с которой можно было бы увидеть его ущербность и ограниченность. Точно так же не было альтернативы панку — панк сам был альтернативой всей остальной музыке и всему остальному стилю жизни. То же и электропоп, он якобы видит всю остальную музыку (ее тупость, пафосность, лживость) критическим взглядом, не боится щегольнуть собственным идиотизмом, и потому сам под критику не попадает. Хорошо устроился.
Одна надежда на то, что лет через десять — двадцать будет сложно понять, как такую музыку могли любить и строить по ее поводу какие-то иллюзии. А впрочем лет через десять — двадцать будет в разгаре какая-то очередная ретро-электропоп-мода, ведь история музыки идет ретро-кругами, так что протрезвление не наступит никогда.
Ублюдопоп — это народный вид спорта начала 00-х, его цель — почесать пальцы о клавиатуру компьютера, а уши — об ошалевшую от своей безнаказанности поп-музыку. Играют так: надо взять музыку одного известного коллектива, а вокал из песни другого и наложить первое на второе. Чтобы пение не обгоняло музыку, следует музыку слегка растянуть или, наоборот, пение ужать, для этого тоже существуют компьютерные программы. Немного помучившись, можно в паре мест подрегулировать высоту тона, тогда будет и в самом деле казаться, что музыка сопровождает пение. И полный вперед — скрещивайте Joy Division с Мисси Эллиотт, Кристину Агилеру и Sonic Youth, Beastie Boys и Принца, Destiny's Child и Нирвану, Atomic Kitten и Kraftwerk, Black Sabbath и Pink, Бритни Спирс и Squarepusher и так далее без конца и края. Впрочем, перечисленными гибридами можно себе голову не забивать, они уже реализованы. В интернете появились сайты, на которых были вывешены хит-парады самых популярных гибридов, сотни штук. В бастард-попе хорошо слышны две вещи: во-первых, вполне уважительное и бережное отношение к оригиналам, а во-вторых, желание допеть оригинальную песню до конца. В музыкальном плане все это не очень интересно, потому что песни без особых изменений идут от начала до конца, уже через минуту эффект неожиданности от интерференции разнохарактерных составных частей резко ослабевает. Пиком этого существовавшего поначалу только в интернете дела стал альбом британского проекта 2 Many DeeJays.
Радикальный фланг бастард-попа можно было обнаружить в продукции американских проектов Donna Summer, Duran Duran Duran, Doormouse.
Donna Summer — это сумасбродное буханье, склеенное из порубленной в мелкую крошку чужой музыки: диско, брейккор, немного death metal, немного нойза. Костоломный гибрид Van Halen и Electric Light Orchestra. Завывает хард-роковый гитарный запил, долго-долго зависая на одной ноте, а потом с бешеной скоростью бросаясь вперед. Барабаны то спрессовываются в нечеловеческий брейкбит, то вообще исчезают, музыка иногда буквально на полсекунды оступается в какой-то чуть ли не диксиленд или необъяснимым образом тотально меняется, превращаясь в электронный гул металлического тембра. Другой трек — это явное диско, но при этом слышно, что ритм состоит из нескольких параллельных потоков, которые иногда сбиваются и перемешиваются. На тебя валится куда больше музыки, чем ты можешь воспринять и оценить. На многих этажах одновременно происходят драматические события, и уследить за перемещениями героев невозможно.
Хотя в рецензиях начали встречаться слова «экспериментальный хип-хоп», «инди-хип-хоп» и даже «абстрактный хип-хоп», музыкальные журналы, в которых доминировали электроника и новый гитарный поп, о новом хип-хопе практически ничего не писали. Ну разве что в таком духе: мы имеем дело со взаимным воздействием друг на друга электроники и хип-хопа, это точка, в которой встретились два огромных моря. Хип-хоп обогащается достижениями причудливого саунд-дизайна, а электроника, в свою очередь, обогащается живым грувом, живыми голосами и, самое главное, ощущением, что музыка стоит на земле и вообще что-то для кого-то значит. В последней трети 90-х всем известным новатором инструментального хип-хопа был DJ Shadow, потом чемпионом стал DJ Spooky. В начале 00-х победило мнение, что передний край хип-хопа совпадает с передним краем коммерческого хип-хопа: Timbaland, Neptunes, OutKast.
Независимый хип-хоп, однако, не стоял на месте. Первое имя, которое приходило в голову в связи с «экспериментальной тенденцией в хип-хопе», был проект Prefuse 73. Prefuse 73 — это американец Скотт Херрен. Его дебютный альбом был сенсацией: брейки и вокальная партия были порублены в мелкую крошку, а потом собраны вместе. Все дергалось и перекашивалось. В кино такой эффект можно получить, если разложить на столе разные предметы, снять кадр, потом каждый предмет чуть-чуть сдвинуть со своего места, сделать следующий кадр, опять что-то сдвинуть, поменять местами, подложить новый предмет, опять сделать кадр… в фильме такая сцена начнет судорожно вибрировать.
В рамках брейккора/ублюдопопа тем же микросемплингом занимался Donna Summer, в рамках хауса — проект Akufen. Характерным образом, и Donna Summer, и Akufen, и Prefuse 73 быстро сдвинулись в куда менее дерганую музыку. Очевидно, сказывался кризис раздрызганности.
Для пропаганды абстрактного хип-хопа британский лейбл Warp учредил специальное подразделение — лейбл Lex. Сборник «Lexoleum» (2003) воспринимался как манифест. Иногда это почти коктейль-джаз, но назвать эту музыку сладкой не поворачивается язык. Но ведь она более чем сладкая, она смазливая! В одном из треков на передний план вытащен сладостный семплированный электроорган, он, конечно, бросается в глаза в первую очередь. Но на самом-то деле тут главное, как он порезан и вновь склеен, интересна безжалостная стратегия эксплуатации семпла. И в этом деле проявлено много ума. Собственно, искусство тут состоит не столько в кройке и шитье, сколько в том, чтобы музыка не теряла грува и упругости, а также остроумия и ироничности.
«Lexoleum» ясно демонстрирует, почему новый хип-хоп кажется куда более интересным, чем электроника. Не только потому, что голоса оживляют пластмассовый саунд. Это не главное. Здесь электронная музыка втиснута в узкие рамки и находится в подчиненном положении: она должна обеспечивать грув, контрастировать с голосом и ни в коем случае не забивать его, то есть не лезть вперед, не выпячивать собственную эмоциональность, а оставаться просто устроенной. У электроники места для произвола осталось куда меньше, кроме того, появилась цель — соревнование с голосом и в смысле ритма, и в смысле тембра, и в смысле грува. Электроника переселяется на чужую территорию и включается в ситуацию естественного отбора — и, удивительное дело, у нее подтягивается живот и отрастают длинные ноги. И она перестает походить на ленивую выдумку компьютерного фрика.
Рэп не очень изменился от того обстоятельства, что сопровождающая его музыка перестала быть стандартным тяжелым брейкбитом: это электронике нужно было срочно спасаться, рэп-то не сомневается, что он на века. Насколько можно судить по «Lexoleum», новый рэп не очень серьезен, это клоунский рэп. Он виртуозен и проворен, но одновременно не очень выразителен. Он кривляется, но бегать может только в узком и не очень длинном коридоре. Рэп-партия многократно переклеена на компьютере, повторяющиеся пассажи расслышать несложно. Что куда важнее, рэп тоже не стоит в центре происходящего, он погружен в атмосферу из других голосов, то есть мы имеем дело с аналогом радиопостановки, музыкального театра или даже оперы — как в случае проекта Themselves.
Еще несколько знаменитых лейблов нового хип-хопа: Anticon. Mush, Definitive Jux, Stones Throw, Big Dada.
В начале 00-х сдвиг электронных проектов в хип-хоп был очень заметным явлением, но темой для битвы умов не стал, скорее всего потому, что обсуждение больших конфликтных тем осталось в прошлом. Больше всех прочих в музжурналах обсуждался оппортунизм проекта Pole, который из своего минимал-техноидного «городского даба» (urban dub) убежал в абстрактный хип-хоп. Дескать, проект cLOUDDEAD стал очень близок его сердцу.
Если уползание электроники в нью-джаз было бесславным эхом трип-хопа, замеченным только барменами, считавшими своим долгом заводить «современный клубный джаз», то альянс электроники с хип-хопом был встречен с некоторым интересом. Чувство же, что этот альянс более похож на заявление оппортуниста о приеме на новую работу, все равно осталось.
На работу оппортуниста так и не взяли.
[26] Начало непонятного десятилетия
Лишь в конце 2003-го стало ясно, что наконец закончились 90-е годы, завершилось движение, начавшееся в 1988-м с появлением экстази и эсид-хауса на курортном острове Ибица. Сегодня 90-е от нас так же далеко, как и 80-е или 70-е. Разрыв с 90-ми подразумевает и прощание с идеей, что семплирование — это универсальное решение всех проблем, а барабанный бит плюс бас плюс мелодия — это исполнение всех мыслимых музыкальных желаний. На того, кто слушает и тем более по-прежнему делает что-то электронное, стали смотреть так, как в 90-х смотрели на металлистов, как на убогих, на тех, кто не видит себя со стороны.
Но то, что эпоха закончилась, вовсе не означает, что в тот же самый момент что-то иное началось. Сложно сказать, что именно началось в 00-х, что именно определяет лицо десятилетия. И похоже, что именно эта самая «сложность сказать» и определяет это самое лицо. Море музыки стало разливанным и необозримым, нет никого, кто видел бы если и не все, то хотя бы самое главное, важное и интересное. Хуже того, нет никакой возможности сказать, что же является самым главным, важным и интересным.
Эта ситуация напоминает необозримость стилей электронной музыки конца 90-х. Но тогда было ясно, что разницу между про-грессив-трансом и продукцией Армана ван Хелдена вполне можно игнорировать, в музыке-то на самом деле происходит минимал-техно и срастание нойза с компьютерным программированием и импровом.