— После того как вы восстановили павильон, смерти прекратились? — Крысолов сосредоточенно потер переносицу.
— Да, до недавнего времени. Несколько месяцев назад на смотровой площадке обсерватории повесился Максим, мой приемный внук. Его нашла утром наша домработница Зинаида.
Воспитанный мальчик сказал бы «соболезную», но Крысолов не был воспитанным мальчиком, поэтому спросил:
— Перед тем как погиб ваш внук, в павильоне проводили какие-то работы?
— Нет! — От одной только мысли о том, что этот кошмар может повториться, по спине побежала струйка пота. — Я запретила! Все знали мой запрет, никто бы не посмел их тревожить. Уже после смерти Максима я велела повесить замок на дверь, ведущую в обсерваторию. От греха подальше.
Пес у ног Крысолова вдруг угрожающе зарычал. Мальчишка успокаивающе погладил его по голове, подошел к настежь распахнутому окну, внимательно всмотрелся в темноту и только потом заговорил:
— Вы сами себе противоречите, Ната. Если на сей раз павильон никто не трогал, то у призрака, какого угодно призрака, не было причин для беспокойства.
— Вы мне не верите. — Она не спрашивала, она констатировала факт. Столько времени потрачено впустую…
— Я вам верю, но себе я верю тоже. Нет призраков! Нет ни в вашем доме, ни в парке, ни в павильоне. Вы должны искать не призрака, а реального человека. Возможно, кого-то из членов вашей семьи.
— Человека?! — Ната уже давно готовила себя к такой правде, но все равно оказалась не готова. — Вы хотите сказать, что кто-то из моих внуков?.. — она не договорила.
Прежде чем ответить, Крысолов закрыл окно.
— Кто-то был в павильоне до меня. И этот «кто-то» поднялся на второй этаж в обсерваторию, а оттуда спустился по наружной лестнице. Человек, а не призрак. Призраку ни к чему такие сложные маневры. Вы говорите, что заперли обсерваторию, но сегодня вечером она была открыта.
— Но зачем? Кто это мог быть?
— Я не знаю. — Он смотрел ей прямо в глаза, дерзко и с вызовом смотрел, а потом спросил: — Вы составили завещание, Ната?
Она могла не отвечать, любому другому она не ответила бы, но этому мальчишке, Крысолову, вдруг захотелось все рассказать.
— Вы думаете, дело в наследстве?
— Я думаю, что вы очень богатая женщина, Ната. Возможно, у вас есть фавориты, возможно, вы кого-то обидели…
Да, у нее были фавориты, да она кое-кого обидела, но разве можно за это убить?! Впрочем, о чем она?! Человек может убить просто так, без повода. Ей ли этого не знать…
— Приглядитесь к своему окружению, если посчитаете нужным, пересмотрите условия завещания. И будьте осторожны. Это единственный совет, который я могу дать вам, Ната.
— А если я попрошу вас о помощи? — Была в этом мальчишке сила, и совершенно немальчишеская мудрость тоже была, а ей сейчас, как никогда, нужна помощь.
— Я откажусь, — сказал он просто. — Поймите меня правильно, я не криминалист и не частный детектив, я не умею распутывать такие дела.
— Не умеете или не желаете? — спросила Ната, доставая из портсигара последнюю сигарету.
Если бы он солгал, она отпустила бы его с миром, но он сказал правду:
— Не желаю. Наймите хорошего сыщика, установите в доме камеры наблюдения. Это должно помочь.
Это не поможет. Ни камеры, ни сыщики, ни правоохранительные органы. Может, у Наты и нет дара предвидения, но одно она знает точно — разобраться в том, что творится в ее доме, может только Крысолов. И она сделает все возможное, чтобы он согласился. Не была бы она Натой Стрельниковой!
— Сколько я вам должна? — Она перешла к теме денег легко, без предварительных реверансов. В конце концов, это всего лишь бизнес, пусть и несколько экзотичный.
— Ста долларов будет вполне достаточно. — Крысолов ответил не задумываясь, значит, обдумал все заранее, до того как рассказать ей о своих изысканиях. — Это покроет расходы на дорогу и химчистку. — Он многозначительно посмотрел на свою грязную куртку. И, пожалуйста, Ната, наймите хорошего детектива. Это в ваших же интересах.
Глупый мальчишка! Видящий мир духов, но неспособный разобраться в людских душах. Значит, все-таки кто-то из близких. И она уже почти знает, почти уверена. Как горько, как страшно…
Голова гудела от усталости, мысли отзывались в ней набатным боем. Жалкие, ненужные, лишние мысли. Он правильно сделал, что отказался, но чего ему это стоило!
Арсений, прихрамывая, шел по анфиладе. После недавних гонок по пересеченной местности левая нога давала о себе знать. Может, есть смысл послушаться Селену и залечь в центр на курс реабилитации? Надо только разобраться с заказами, найти «окно» в своем более чем плотном графике.
Или и вовсе махнуть рукой на работу и улететь куда-нибудь на край земли, к Индийскому океану, например. Сколько лет он не был в отпуске? Да он вообще ни разу не отдыхал по-человечески за эти пять сумасшедших лет! Вылазки с Лысым на рыбалку не в счет. Рыбалка — это праздник для Лысого, но никак не для него.
Из-под двери библиотеки пробивалась оранжевая полоска света, вот только уверенности в том, что нордическая красавица Марта все еще там, у Арсения не было. Еще в гостиной Грим почувствовал кого-то за окном. Грим почувствовал, а сам Арсений даже успел услышать легкие удаляющиеся шаги. Было желание пустить Грима по следу, но он себя одернул. Зачем? Охота на людей — это не его профиль, со своими домочадцами несгибаемая Ната пусть разбирается сама, он сделал все, что от него зависело.
— Уже уходите? — Садовник вынырнул из темноты как чертик из табакерки. Неприятный тип: мрачный, болезненно худой, похожий на старого, битого жизнью стервятника. И еще кое-что… Арсений бросил быстрый взгляд поверх очков. Так и есть, над головой старика колыхалась метка, почти такая же, как у Марты…
— Да, мы уже решили с Натой все вопросы. — Арсений посторонился, давая садовнику дорогу. — А вы нашли лед?
— Нашел. — Старик повертел в руке непрозрачный пластиковый пакет. Долго же он его искал. И искал ли? Не он ли тот невидимка, что прятался за окном. Он или Марта? Кто из них двоих?
— Марта в библиотеке. — Арсений кивнул на закрытую дверь.
— Спасибо. — Садовник мрачно улыбнулся, взвесил пакет на ладони, точно собирался пришибить им Арсения. — Надеюсь, вы смогли помочь Наталье?
— В некотором роде. — Он пожал плечами, погладил нетерпеливо переминающегося с лапы на лапу Грима, повторил задумчиво: — В некотором роде.
Арсений уже сделал шаг к выходу, когда садовник больно сжал его локоть. Сила в его тщедушном на вид теле оказалась немереная.
— Он был настоящей сволочью. — По изборожденному морщинами лицу пробежала рябь. — Он сдох, но даже сейчас не оставляет Наталью в покое.
— Савва Стрельников? — Арсению была уже неинтересна эта история, но уйти просто так он не мог.
— Вы верите в ад? — вместо ответа вдруг спросил садовник.
— Нет. — Арсений мотнул головой, ухватил за ошейник насторожившегося Грима.
— А я верю. И еще, знаете, во что я хочу верить? В то, что в аду Савве Стрельникову приготовлено теплое местечко.
— Я вас понял. — Вообще-то, Арсений ровным счетом ничего не понял. Он хотел домой, хотел принять горячую ванну, переодеться в сухое, разжечь камин и посидеть перед ним часок-другой с бокалом белого вина. А все остальное, эти тайны мадридского двора, щедро приправленные всеобщим помешательством и рассказами о призраке Саввы Стрельникова, не касаются его никаким боком. Нет никакого призрака. Нет!
— Она вас о чем-то просила? Хозяйка? — Садовник разжал пальцы, в его сиплом голосе послышалась тоска. — Она просила, а вы отказались помочь?
А вот, кажется, и нашелся тот, кто подслушивал за окном…
— А вы уверены, что Ната одобрит этот разговор? — спросил Арсений холодно и, не оглядываясь, направился к двери.
— Вы не должны были ей отказывать, — послышалось вслед змеиное шипение.
— Ага, тебя забыл спросить, — буркнул он себе под нос и с силой хлопнул дверью.
Сумасшедшая семейка! Ната с ее откровенной неприязнью к единственной родной внучке. Марта с какой-то болезненной преданностью бабке. Садовник, забывающий про субординацию. Павильон с музами. Байки про призрака. Цепочка смертей… Вот эта цепочка, пожалуй, единственно значимый момент во всей истории. В поместье с дивным названием «Парнас» люди мрут как мухи, а его хозяйка, вместо того чтобы нанять хорошего детектива, гоняется за несуществующим призраком.
Уже на подходе к джипу Грим замер, угрожающе зарычал. Значит, почуял возле машины чужака. Арсений тяжело вздохнул, готовясь к еще одному неприятному разговору.
— Мне спустить пса с поводка или ты сама выйдешь? — спросил он устало.
— Сама. — От машины отделилась тень, нырнула под свет фонаря.
Марта! Почему-то он так и думал.
— Я хотела с тобой поговорить.
У него сегодня славный вечер, все хотят с ним поговорить.
— Говори. — Арсений потянул за ошейник, Грим послушно уселся у его ног.
— Это же все из-за Макса, да? — Она подошла так близко, что он смог почувствовать запах ее духов. — Ната считает, что Макса убили?
Еще одна любопытная версия. Про убийство внука Ната как раз ничего не говорила, зато слово «самоубийство» прозвучало очень четко.
— А его убили? — спросил Арсений. Ему бы не задавать вопросов, ему бы сесть за руль и предаться мечтам о горячей ванне, камине и белом вине, но как можно пройти мимо Снежной королевы! Особенно когда Снежная королева смотрит так просительно.
— Не знаю. — Марта тряхнула головой, и аромат духов стал чуть сильнее. — Я знаю только одно: в последнее время в нашем доме творится что-то неладное. Год назад Ната упала с лестницы, — Марта перешла на шепот. — Травма позвоночника. Ей сделали операцию, но не совсем удачно. Ходить она не сможет никогда.
— Несчастный случай. С пожилым человеком такое может запросто случиться. Оступилась, не удержалась…
— Речь идет о Нате, а не об абстрактном пожилом человеке! — В голосе Марты послышалась злость. — Ната — это кремень, она не оступается.