– Герда, а давай теперь я тебя буду спасать? – предлагает Кай.
Я – за! Я совсем не хочу читать эти пупырышки. О них только ладошку чесать!
Прибор – это две дощечки. На одной малюсенькие окошки, на второй – ямки. А грифель – как деревяшка с клювом. Папа вставляет между дощечками прибора бумагу и клюёт в окошки грифелем по ямкам.
– Так! Так! Так-так! Так-так-так!
Наталья Семёновна дала нам пластинку с алфавитом из точек. И папа учится его писать.
– Ну-ка, давай посмотрим, что получилось?
Папа вынимает листок из дощечек, переворачивает – и я смотрю пальцами.
– Ничего не получилось!
Пупырышки они и есть пупырышки. Не то что мои буквы-магниты. Не то что буквы, которые я пишу на стене. Они все разные! А эти точки все одинаковые.
Но папа говорит:
– А вот и получилось! Смотри, вот это А.
– А – это три палочки, – не соглашаюсь я.
– А ещё А – это одна точка, – не сдаётся папа. – Попробуй хотя бы её написать. Её запомнишь – одной буквой меньше будет.
Я нехотя беру грифель, и папа показывает:
– В каждом окошке – шесть ямок. Две сверху, две посередине и две внизу. Ямка А – верхняя справа.
Я тычу грифелем в окошки.
– А, А, А, А.
– Слушай, твой грифель прямо как дятел! – смеётся папа.
И правда. Долбит деревяшка своим клювом по дощечке.
– Бедный дятел, – говорю я папе. – Наверное, ему тоже очень скучно выстукивать по дереву одно и то же.
Я стучу ещё немного. А потом говорю:
– Пап, давай дадим дятлу другую букву.
– Давай, – соглашается папа. – Дадим ему Б. Это уже две точки. Одна у неё – там, где буква А. А вторая – в ямке под А.
Я долблю грифелем в окошки:
Не переживай, грифель. Я своему дятлу ни за что не дам скучать!
Сначала мы с папой выучили букву из одной точки:
Потом все буквы из двух точек – это
Потом все буквы из трёх точек:
Потом все буквы из четырёх точек:
Потом все буквы из пяти точек:
А из шести точек букв нет!
Всё!
Я запомнила пальцами, как читается каждая буква.
А теперь я пишу слова. Мама, папа, дедушка, музыка, книга, дятел… Я пишу много хороших слов! Потому что я хочу читать хорошие слова.
Я вынимаю листок и хочу прочитать «мама, папа, дедушка, музыка, книга, дятел…», но почему-то ничего не понимаю. Я совсем не могу отделить одну букву от другой! Точки не слушаются и лезут мне под пальцы. Сразу все! И у меня под пальцами снова оказываются непонятные пупырышки!
Я ужасно сержусь!
– Ты у меня тоже торопыга, – стучит спицами дедушка. – А чтение – дело тренировки. Ты просто начни с коротких слов. Со слова «да», например. Напиши и прочитай сначала его. Потом другое. Так и научишься потихоньку.
Но я так сержусь, что совсем не хочу читать. Я беру грифель и выдалбливаю в окошках все ямки, какие есть! И на бумаге получается как будто коврик. Я глажу его пальцами. Он красивый и понятный. Без всяких слов.
– Паша, а ты, случайно, не хочешь секретному шифру научиться? – спрашивает папа.
Это ещё что за новости?!
– Вообще-то Пашка ко мне пришёл! – дёргаю я папу.
Но Пашка любопытный!
– Шифр! – Он от радости кидает куртку на пол. – Хочу!
И говорит мне:
– Давай немножко шифр, а потом играть.
– Моя маленькая вежливая хозяйка, конечно, согласится, – говорит мама и треплет меня по голове.
– Ладно, – бурчу я.
Папа показывает Пашке алфавит, прибор и грифель.
– Смотри-ка. Вот шифр. А вот здесь можно писать им разные слова.
Папа что-то выстукивает, потом вынимает лист и даёт Пашке:
– Разберёшься?
Пашка сопит.
– П… А… ПА… Ш… ПАША!
– Дай я проверю, – говорю я и забираю листок.
Так и есть: Паша. Вот П, а рядом А. Вот Ш и снова А. Ну надо же! У меня так долго буквы разбегались, а он сразу прочитал!
– Зато ты все буквы знаешь, – говорит папа. – Так что можешь Пашу учить сама.
– Давай, учи меня шифру! – торопит Пашка.
– Это не шифр! – говорю я.
– А что? – удивляется Пашка.
Тогда я беру грифель и пишу:
Так-так-так.
Так-так-так-так…
Я пишу Пашке записку и припеваю.
Так.
Так-так-так-так…
Теперь у Пашки тоже есть прибор и грифель. И мы меняемся записками в художественной школе. Все смотрят и не понимают, что в них написано. Потому что больше никто не умеет писать, как мы!
Так-так.
Так-так-так…
Уже пол-листа настучала! Длинно, конечно. Зато красиво, как песня.
Так-так-так.
Так-так-так…
А если у Пашки тоже будут разбегаться буквы, то я помогу ему прочитать.
Кит ищет друзей
На Новый год мне подарили ватрушку! Без творога. Потому что она резиновая.
– Давай надуем скорее! – прошу я папу.
Ватрушка лежит в коробке. Худая и сонная. Как сдутый воздушный шар.
Папа берёт насос и накачивает камеру воздухом. И скоро ватрушка занимает весь свободный пол в комнате!
– Вот это громадина! – удивляюсь я.
Забираюсь в середину ватрушки и ложусь на спину.
– Мам, смотри! Я как на море.
– Помнишь, как плавали? – спрашивает мама.
– Ну конечно! – отвечаю я.
Мама и папа плавали сами по себе. А я – на дельфине. Это был мой спасательный круг. С мягкими глазами и пухлыми плавниками. Мы так здорово с ним плыли! В два плавника и в две руки. И однажды добрались до водяной границы! А там – гири качаются на привязи. Море охраняют. Папа сказал, что они называются буйки. Но они ни капельки не буйные! Наоборот! Тихонько качаются на одном месте – буйк-буйк, и всё. Мы с дельфином покачались с ними немножко. Чтоб им не скучно было. А потом папа взял нас на буксир.
И сейчас папа тянет ватрушку за верёвку. А я лежу и пумкаю по ватрушке ногами. Пум! Пум! Какие упругие бока! Как будто мой дельфин вырос и растолстел…
– Мам, пап, я поняла! Это не ватрушка. Это кит!
Кит живёт на балконе уже две недели. Так что балкон у нас как аквариум. Ведь киты водятся в глубоких океанах. А у нас просто балкон. Киту негде развернуться. Такой большой, а всё равно бедняга.
Я открываю дверь – и кит сразу протягивает мне плавник. У каждого кита есть треугольный плавник на спине. Мы об этом с дедушкой читали. А потом в библиотеке картинки смотрели. И слушали, как киты гудят друг другу. У-у! И-у! Вы-у! Это они так разговаривают. Гудками.
И мы с китом так разговариваем.
– Пап, когда мы уже пойдём кататься?
– Скоро, – отвечает папа. – На выходных.
Я пожимаю киту плавник и перевожу ему папины слова. Ми-у! А-у! И мы с ним вместе вздыхаем: Ы-у! Ы-у! Как же долго ждать! Наверное, вот какой глубокий океан – как ожидание.
Ура! Идём! Наконец-то мы с папой идём на горку. В наш лесопарк. На берег ручья. Папа тянет поводок. Кит скользит по снегу. А я одной рукой держусь за плавник, а вторую выставила вперёд и касаюсь снега варежкой. Он то мягкий, как пух, то твёрдый, как камень. Но киту всё равно. Он плывёт довольный, что выбрался из аквариума. И папа свистит довольный. Как будто поймал кита на удочку! А потом говорит:
– Ну всё, ручей. Кидаем якорь, – и сбрасывает на снег рюкзак.
Значит, пришли! Я хлопаю варежками. Я люблю этот ручей. Хотя он трусишка. Потому что сам маленький, а берега у него высоченные. И ручей всё время в них прячется. Зато зимой его берега превращаются в горки. И все катаются с них на ледянках и ватрушках. А я буду кататься на ките!
– Держись за ручки, – говорит папа.
– За плавники, – строго поправляю я.
– Держись за плавники, – говорит папа. – Сейчас я посмотрю, чтоб никого на пути не было, и отправлю вас вниз.
Мы с китом ждём. Мы терпеливые. Целых две недели ждали! И скоро папа кричит:
– Ну что? Готовы отправиться в бездонный океан?
– У-у! И-у! – кричим мы с китом.
И папа спускает нас с горки. Вжух! Ветер захлопывает мне рот. И моё сердце ныряет в живот от страха. Прячется сердце в животе, как ручей в берегах. Но я сама не успеваю испугаться! Всё так быстро! Раз – и кит уже на дне. Здравствуй, снежный океан!
Я ныряю на ките в океан и ищу ему друзей.
– Кто на этот раз? – кричит сверху папа.
– Осьминог! – кричу я и машу руками и ногами. – Вот первые четыре ноги!
Затем снова машу руками и ногами.
– А вот вторые четыре ноги! Получилось восемь ног!
– Отличный друг! – одобряет папа.
Тогда я беру кита за поводок, поворачиваюсь к папе и забираюсь на горку. А папа меня подбадривает:
– Давай, осьминог, новый шажок… Давай, осьминог, ещё шажок… Опа! Забирайся.
Вжух!
– Какие новости? – снова кричит сверху папа.
Я отдыхиваюсь и представляю нового друга:
– Мы встретили милого краба!
Нашему киту везёт! Он уже нашёл оранжевую черепаху, щукастую рыбку, морского конька-горбунка, осьминога, а теперь ещё и милого краба!
– Да, такими темпами мы скоро откроем океанариум, – говорит папа.
И я тащу кита наверх.
Вжух!
Мы снова на дне океана. Но вдруг вместо папиного голоса мне кто-то кричит в шапку:
– А теперь кит нашёл прекрасную русалку! Давай?
Я вылезаю из кита и спрашиваю:
– Можно до тебя дотронуться?
– Ага, – говорит Русалка.
Я проверяю: шапка с помпоном, длинные волосы… Это и правда прекрасная русалка!
– Давай, – соглашаюсь я.
И повторяю папе:
– А теперь кит нашёл прекрасную русалку!
– Очень прекрасную, – отвечает папа. – Поднимайтесь все вместе!
И мы поднимаемся втроём.
Русалка плюхается на кита, и мне становится тесно.
– А кит нас выдержит? – спрашиваю я папу.