— Я, — ответила Марина, опускаясь на стул. — Чего ты?
— Ой, я тебя не узнала. Думала, не туда попала, номером ошиблась…
— Нет, это я.
— Слушай, я только что все выяснила, — затараторила подруга. — Завтра Сэндз с женой совершенно точно будет на премьере своего фильма в «Пушкинском». Ну что, съездим туда?
— Я не поеду.
— Когда еще представится такой случай… — начала уговаривать Татьяна.
— С Настькой некому остаться. И вообще, ты знаешь, я от этого Сэндза не в восторге.
— Ладно, завтра на работе поговорим. Может, еще передумаешь?
— Нет, я не поеду, это абсолютно точно!
Марина положила трубку. Конечно, она никуда не поедет. Но все же так хотелось бы хоть краем глаза взглянуть на Ронни и его жену! Особенно — на нее, на женщину, которую он предпочел ей!
«Нет. — Она нахмурилась. — Нельзя поддаваться искушению. Коли я вычеркнула Ронни из своей жизни, то должна быть твердой до конца. У меня достаточно было бессонных ночей из-за него, не хватало еще, чтобы все началось сначала…»
Зазвеневший телефон снова заставил ее вздрогнуть. Положив руку на трубку, она другой рукой схватилась за грудь, успокаивая скачущее сердце.
«Что это сегодня я так разнервничалась?»
— Марина, привет! — Голос Красильщикова звучал, как всегда, развязно и уверенно. — Как ты там живешь? Как Настя?
— Да все по-прежнему…
— Ну что ж, это тоже неплохо. Слушай, а не пора ли нам встряхнуться? Например, завалиться завтра в ресторан?
Алексей ухитрился сделать неплохую карьеру — стал заместителем директора крупной торговой фирмы. Он ездил на иномарке и два раза в год летал на заграничные курорты. Свое холостое положение он объяснял Марине тем, что женщин, которые набивались к нему в невесты, интересовали его деньги, а не он сам. По его словам, самой подходящей кандидатурой в спутницы жизни для него была только она.
Все эти годы они не прерывали знакомства. Временами, когда терпеть одиночество становилось совсем невмоготу, Марина отвозила Настю к родителям и срывалась с ним куда-нибудь в Анталию или на Канары. Но от предложений зарегистрировать с ним брак каждый раз отказывалась. Говорила, что это слишком серьезно и она должна подумать. Чутье ей подсказывало, что Красильщиков — не тот человек, который ей нужен. Да и в постели он казался бледной копией Ронни. Она ждала, сама не зная чего. И все же где-то в глубине души понимала, что рано или поздно ей придется выйти за Красильщикова. Все шло к этому…
— В ресторан? — переспросила она рассеянно.
«А что, это неплохая идея! Самое время устроить себе небольшую встряску, чтобы отделаться от навязчивых мыслей о Сэндзе!»
— Пожалуй, можно. Завтра после работы заскочу в детский сад за Настькой, отведу ее домой и к девяти часам я свободна.
— Вот и отлично, — замурлыкал Алексей. — Ресторан «Монте-Кристо» на Профсоюзной. Недурное местечко, я там уже был пару раз. А потом на часок заедем ко мне, да?
— Но только чтоб этот часок не растянулся на всю ночь!
— Марина, ты же меня знаешь… Значит, завтра встретимся в девять?
— В девять.
На следующий день в девять часов вечера Марина с Настей и Татьяна стояли в толпе у металлического ограждения перед входом в кинотеатр «Пушкинский». Им удалось протолкаться к самому поручню. Дальше не пропускала милиция. Зрители, купившие билеты, проходили в кинотеатр через двери на верхней балюстраде, а внизу был особый вход для гостей кинофестиваля. Здесь-то их и дожидались поклонники.
Гости подкатывали один за другим. Толпа, состоявшая в основном из молодых девушек, встречала их восторженными криками и свистом. Милицейский капитан время от времени подносил ко рту мегафон и просил публику не напирать на поручни. В ответ раздавались свист и смех.
Марина поставила дочку на перекладину ограждения и придерживала ее сзади. Настю все вокруг жадно интересовало. Она поминутно показывала пальчиком то на милиционеров, то на подъезжающие лимузины.
— А что это там за тетя? А дяди куда идут? Почему они входят, а нам нельзя?
Марина терпеливо объясняла:
— Эти дяди и тети купили билеты… А вон та тетя снимается в кино…
Толпа громким криком приветствовала известную французскую киноактрису, выпорхнувшую из белоснежного «порше». «Звезда» помахала толпе рукой и, сверкая серебристым платьем, скрылась в дверях кинотеатра в сопровождении двух мужчин в черном.
Татьяна нетерпеливо смотрела на часы.
— Сэндз должен скоро появиться… Говорят, он ездит в синем «ягуаре»… Смотри, вон какая-то синяя машина! Сворачивает сюда!
Толпа заволновалась и прихлынула к поручням. Снова требовательно зазвучал мегафон. К кромке тротуара, сигналя, медленно подъехала темно-синяя иномарка и остановилась.
— Ронни! Ронни Сэндз! — послышались крики.
Общий гвалт усилился, когда задняя дверь лимузина раскрылась и показался Сэндз. При виде его группка девчонок истерично завизжала. В одном месте ограждение, не выдержав напора, опрокинулось, и с полдюжины поклонниц ринулись к машине. Милиционеры бросились поднимать ограждение и сдерживать толпу, однако нескольким красоткам удалось-таки прорваться к Сэндзу. Из передней двери «ягуара» выскочил телохранитель и устремился им наперерез. Ронни сделал ему знак не волноваться, спокойно взял из рук первой подбежавшей девушки рекламную афишку со своим портретом и достал из кармана авторучку.
— Рон-ни! Рон-ни! — дружно скандировала толпа.
Марина не сводила с него глаз. Это был Ронни. Ее Ронни. В светло-сером полосатом костюме и в черных очках он выглядел очень элегантно. Она отметила, что он стал зачесывать волосы назад. И это ему очень шло.
— Мама, а кто такой Ронни? Он тоже киноартист?
Марина едва расслышала вопрос дочери.
— Да! — ответила она.
Вокруг кричали и, пожалуй, громче всех — восторженная, с сияющими глазами Татьяна.
«Что бы она сказала, если бы узнала про нас с Ронни?..» — мельком оглянувшись на нее, подумала Марина. Но она никому не собиралась открывать эту тайну, а Настя пока слишком мала, чтобы знать подобные вещи.
Пока Ронни раздавал автографы, из «ягуара» вылезла высокая длинноногая блондинка с пышным бюстом, выгодно подчеркнутым линиями ее огненно-алого платья. Марина так и впилась в нее глазами. «Прикинута по высшему разряду, — не без зависти определила она. — А волосы наверняка крашеные!»
Сэндз поставил последнюю роспись и убрал ручку в карман пиджака. Телохранители поспешили оттереть от него назойливых поклонниц, которые продолжали тянуть к нему руки, улыбаться и что-то кричать. Ронни снял очки и вытер платком вспотевшее лицо.
Настя обернулась к матери:
— Это тот дядя, который у нас дома на фотографии! Ты там вместе с ним! Это и есть Ронни?
— Погоди ты, — отмахнулась Марина и в тревоге взглянула на подругу.
Но та, к счастью, не слышала слов девочки, продолжая размахивать руками и кричать с остальными.
— Мама, тот самый дядя! — не унималась Настя. — Ты с ним знакома?
— Можешь помолчать хоть одну минуту? — прикрикнула на нее мать.
Настя, обиженно надув губы, отвернулась.
Сэндз коротко переговорил с супругой, та взяла его под руку, и они направились к дверям кинотеатра.
— Ну как тебе понравилась Бетси Хедман? — крикнула Татьяна, толкнув Марину локтем. — Дочь директора киностудии!
Толпа вопила и свистела. Этот шум эхом отдавался в голове Марины. Она смотрела вслед удаляющемуся Ронни и прижимала к себе Настю. Слезы помимо воли накатывались ей на глаза.
2
Вблизи Бетси оказалась далеко не такой красавицей, какой Марина увидела ее издалека, стоя у входа в кинотеатр. Супруга Ронни была чуть выше среднего роста, полнеющая, с помятым лицом, которое не освежал даже умело наложенный макияж. И выглядела она на все тридцать. Войдя в Маринину квартиру, Бетси растянула губы в заученной улыбке, хотя по глазам, оглядывающим скромную обстановку, нетрудно было догадаться, что мысленно она усмехается. Вслед за ней вошел Джонсон.
Марина уже ждала их. Адвокат вчера позвонил ей, предупредив о предстоящем визите, но о чем конкретно пойдет речь, не сказал. Марина почему-то была уверена, что Бетси начнет требовать у нее отчет о расходовании денег, выделяемых Сэндзом на содержание Насти. Разговор действительно зашел о девочке и о деньгах, но принял совсем другой оборот.
— Миссис Сэндз интересуется ребенком, которого вы в настоящее время воспитываете, — чопорно начал адвокат, когда все расселись за столом. — Я имею в виду ребенка, отцом которого является ее муж, мистер Сэндз.
— Вы говорите так, будто у меня есть какой-то другой ребенок, — несколько взвинченно отозвалась Марина. — Настя у меня одна, она здорова, счастлива и окружена заботой и лаской. У нее есть свой дом и друзья. Денег, которые высылает ваш муж, нам вполне хватает. — Она хотела гордо прибавить: «Только не подумайте, что мы в них очень нуждаемся. Я и одна, со своей зарплатой, могу полностью обеспечить девочку». Однако удержалась от этих слов, вспомнив о своих родителях, сестре и братьях в Звенигороде. Им американские деньги были, пожалуй, еще нужнее, чем Насте. — Вы приехали взглянуть на девочку? В настоящий момент она в детском саду.
— Мы только что побывали там и видели малышку, — вмешалась Бетси. Ее лицо напоминало маску с растянутыми в улыбке губами. — Очаровательное дитя! Очень похожа на отца.
— Это верно, — кивнул Джонсон.
«Вот как! — забеспокоилась Марина. — Эта парочка успела сунуть нос в детский сад!»
— Вы… разговаривали с ней? — спросила она, запнувшись.
— Да, я побеседовала с ребенком через нашего переводчика. Мне показалось, что девочка обрадовалась, когда узнала, что ее папа — американец, снимается в кино и хочет пригласить ее к себе в Америку.
«Час от часу не легче! Пригласить в Америку!»
— Во-первых, вы не должны были разговаривать с ней о таких вещах без моего ведома, — бледнея от негодования, начала Марина.
— Но девочка должна знать, кто ее отец! — перебил ее Джонсон. — Она наверняка спрашивала у вас об этом.