— Трофей из Коттрелла. Красавец, верно?
— Верно, Милтон.
— Пива нет, только кофейный ликер. Никак не разгляжу срок годности. Может, малость того — застоялся… Но алкоголь ведь не портится, как думаешь?
Уок взял стакан, отодвинул стопку журналов и уселся, кивнув Милтону — дескать, и ты не стой столбом.
— Хочу поговорить о той ночи…
Милтон переступил на месте, попытался небрежно заплести ноги. У него не вышло. Уок пригубил кофейный ликер и подавил позыв на рвоту.
— По слухам, ты каждый день кого-нибудь да спрашиваешь. Только я уже все рассказал настоящему копу.
Уок не зациклился на «настоящем копе» — определенно, Милтон не хотел его обидеть.
— Ты сообщил, что слышал звуки ссоры; это правда?
— Правда.
— Ты также сообщил, что Дарк и Винсент повздорили за несколько дней до убийства Стар.
Милтон вздрогнул, услыхав это имя, и Уоку вспомнилось: Стар говорила, что он выносит за ворота ее мусорные контейнеры, если она сама забывает. Может, и мелочь, а для нее — важно. Было.
— Почему они сцепились, как думаешь?
— На почве ревности. Я же их по школе помню — Стар и Винсента. Про таких говорят — созданы друг для друга. Наверняка поженились бы, детей родили. Винсент, судя по всему, на прошлом зациклился, за будущее его принял.
Уок исподтишка оглядел комнату. Деревянные панели на стенах, лохматый ковер на полу. Камин отделан натуральным камнем — этакое ранчо прямо в пригороде, привет из семидесятых. Там и сям примочки для освежения воздуха, но железистый запах никуда не денешь, не замаскируешь, как ни старайся.
Милтон кашлянул.
— Нельзя же так. А некоторые норовят из прошлого плохое вымарать, приятное пожирней подчеркнуть — сам, небось, знаешь?
— Ты ведь часто звонил в полицию, а, Милтон? Можно сказать, всякий раз, когда к Стар приходили мужчины, Дарк в том числе. Говорил, что беспокоишься — я ничего не путаю?
Милтон куснул нижнюю губу.
— Это по долгу службы. Соседский патруль — не забава, не игра. Просто я ошибался. На самом деле Дарк — хороший человек. Всё из-за его внешности. Людям кажется, раз он этакий огромный, значит, агрессивный. По себе знаю. Думаешь, не слыхал, как меня мальчишки между собой называют? Горилла, Вуки[29], Йети, Трупорез. Не понимают, что говорят. Разве у меня в лавке — трупы? У меня — дичь…
Стали бить часы в виде солнечного диска. На десять минут отстают, отметил Уок. Милтон обернулся к часам, сверкнув полукружиями пота под мышками.
— Поедем снова в Мендосино, Уок?
— Нет, спасибо. В прошлый раз мне понравилось, но всё-таки я скорее рыбак, чем охотник, — улыбнулся Уок. — Я бы лучше в океан вышел на яхте… Чтобы кругом — простор, и качка легонькая… Больше и не надо ничего.
— Это без меня. Плавать так и не научился. Уроки даже брал в бассейне, а толку никакого. Знаю, что рот надо закрытым держать, а он сам собой открывается — наверное, потому, что мне хлорка по вкусу.
Уок не придумал, что на это ответить.
— Ничего, у меня компания для охоты найдется. — Милтону словно не терпелось раскрыть имена загадочных своих приятелей.
— Правда? — Уок заглотил наживку.
— Мы уже охотились вместе.
— С кем?
Милтон буквально просиял.
— Да с Дарком же! На его «Эскалейде» ездили. Видал его «Эскалейд»? Красавец! И вот что я тебе скажу, Уок: этот парень знает, как обращаться с ружьем. Двух чернохвостых подстрелил.
— Неужели?
— Ты в нем ошибаешься, Уок. На самом деле Дарк…
— Не такой, как я думаю?
— Он хороший друг, — отчеканил Милтон, глядя Уоку прямо в глаза. — Дарк обещал приехать к началу следующего сезона. В феврале, значит. Не скоро, зато верно. То есть я думаю, что верно.
Уколол-таки — дескать, по твоей милости я лишен приятного общества. Уоку бы виноватым себя почувствовать, да сил совсем не осталось.
— Я звал его будущей весной, этак на недельку. Маскировочную сетку купил для него, ботинки какие надо…
Уок покосился на стеллажи. От пола до потолка идут, местечка пустого нет, а книги — практически все об охоте.
— Милтон, да ведь ты Дарка и не знаешь толком. Поостерегся бы.
— То же тебя касается. Скверно выглядишь — заболел, что ли?
— К твоему сведению, я снова говорил с Брендоном. Лия Тэллоу сказала, что ты звонил в участок.
Милтон напрягся.
— Да ведь Брендон это всё из вредности делает. Знает, что мне приходится вставать ни свет ни заря, вот и шумит нарочно. Вчера вечером гляжу в окно — вот он, пожалуйста, в тачке своей расселся, двигатель на холостых оборотах тарахтит… Заметил меня — ухмыляется. Я ему что — пацан? Школа давно позади. Помнишь, он меня травил, однажды в унитаз головой сунул? Я взрослый человек, глумления не потерплю. Хорошо бы этому Брендону…
— Что? Баранью голову во двор подкинуть?
Глаза Милтона налились бешенством, шерсть на груди вздыбилась, как бы сама собой полезла из рубашечного ворота.
— Ни про какую голову знать ничего не знаю!
— А не ты ли заявлял, что Брендон мочился в твоем дворе?
— Ну я.
— С чего ты взял, что это именно Брендон?
— Так с поличным застукал. Штору отвесил, а на меня рожа его глядит.
— Господи…
— Я сразу набрал «десять — девяносто восемь».
— Побег из тюрьмы[30].
— У него есть яхта, оснащена по последнему слову техники. Стоит в Харбор-Бэй на приколе. Я думал, может, он продаст машину и переселится на яхту — отсюда подальше…
— А мне Брендон сказал, что хочет пригласить тебя на морскую прогулку. Ты, мол, прекрасный сосед — честный и бдительный, и ему перед тобой стыдно.
— Он так и сказал?
Видно было, что Милтон повелся.
— Ну да. Чтобы больше никаких обид. Кто старое помянет, тому…
— Разве же я против?
Милтон смотрел теперь умоляюще.
— Надо мясца ему прислать. Конечно, для начала не вырезку, а подешевле чего-нибудь — как думаешь, Уок?
— Спасибо, Милтон.
Тот проводил его до двери.
На крыльце Уок замялся, скользнул взглядом на противоположную сторону Айви-Ранч-роуд.
— Недостает ее, — проговорил Милтон. — Жаль, что в ту ночь я…
— Ну-ну, договаривай.
— Я имел в виду: жаль, что она больше не с нами.
— Вот ради ее памяти и ради детей мы обязаны арестовать убийцу.
— Ты ведь его уже арестовал, Уок.
В глаза ему Милтон смотреть избегал. Стоял, держа руки в карманах, блуждая взглядом по темному небу — словно и не было рядом Уока, словно Кейп-Хейвен и пролитая кровь никоим образом его, Милтона, не касались.
21
Санта-Ана[31] дышала жаром на них двоих, сидевших во дворике.
Уок рано отправился в постель, но уснуть не получилось. Когда в дверь постучали, он лежал на спине, буравя потолок воспаленным взглядом.
— С ума сойти — ты до сих пор живешь в родительском доме… Ужас как несовременно, — прокомментировала Марта.
Она привезла ужин — говядину под соусом чили. Зажгла древнюю плиту. Уок сам никогда не стряпал и даже ничего не разогревал — на плите пылились флаеры из окрестных кулинарий.
— Обработаю, пожалуй, рот воском, прежде чем снимать пробу.
— Расслабься. Острого соуса здесь полкапли. Чили для неженок.
Уже от первой вилки рот стал как огнедышащий вулкан.
— Хороши полкапли! У тебя точно с желудком непорядок, Марта. Здоровых людей так на острое не тянет.
Марта прыснула.
— Ну тогда бери кукурузную лепешку. Тебе не повредит — вон как исхудал… Еще мне про здоровье говоришь!
Он улыбнулся.
— Ты Кейп-Хейвен вспоминаешь хоть иногда?
— Каждый день.
— Я сказал Лии, что мы снова встречаемся.
— А мы встречаемся?
— В смысле… то есть…
Марта рассмеялась, Уок покраснел.
— Лия — она все еще замужем за Эдом?
— Ага.
— Вот, наверное, горя с ним хлебнула… Отлично помню, как в старших классах он волочился за Стар.
— За ней все волочились.
— Видела я билборды «Тэллоу констракшн». А несколько лет назад у меня была клиентка, так ее мужа из этой компании уволили. Бедняга спился.
— На рынке непростая ситуация, однако ветер должен перемениться.
— Переменится, куда денется — особенно если они начнут строить новые дома.
Уок привстал, подлил Марте вина.
— Я снова говорил с Милтоном.
— С мясником? И его по школе помню. Он все так же пахнет кровью?
— Да. Милтон совершенно уверен, что слышал звуки ссоры и борьбы. Он готов свидетельствовать, что Винсент и Дарк подрались возле дома Стар. Его версия — ревность.
Марта упиралась долго, но Уок таки уломал ее. И вот до чего они договорились: Уок занимается делом Винсента Кинга, всю информацию передает Марте, а ее задача — включать логику, вертеть каждый факт так и этак и сообщать Уоку, потянут ли они, перетасованные, хотя бы на грош в глазах опытного адвоката. При этом Марта наотрез отказывалась сама представлять Винсента в суде. Нет, они с Уоком соберут максимум деталей, скомпонуют их — и вручат готовенькое дело адвокату по уголовным делам. Ну а если Винсент от его услуг откажется — что ж, Марта, по крайней мере, попыталась помочь ему.
— Ты бумаги просмотрела?
— А как же. У меня ведь ни занятий других, ни потребностей вроде поспать-поесть.
Марта, сопровождаемая улыбкой Уока, прошла к машине и вернулась с портфелем. Уок поспешно убрал посуду со стола. И вот бумаги разложены, а пяти противомоскитных свечек с запахом цитронеллы вполне хватает, чтобы противостоять ночному мраку и делать читабельным казенный шрифт.
Налоговые декларации, заявления, отчетность компаний аж за два десятилетия; все, что Уок сумел накопать про Дикки Дарка.
— С этим полный порядок, не придерешься, — заговорила Марта. — Дарк честно зарабатывает деньги. Около двух с половиной миллионов в год. Доходы подозрений не вызывают. Я проверила чуть ли не первую его сделку с недвижимостью — приобретение коттеджика на Лейвенхем-авеню, в Портленде.