Ну отлично! Вот вам и обретённая анонимность.
– И…
– А ну завали пасть! – кричит Тайрон, при этом изо рта у него вылетают капельки слюны.
Я моргаю и начинаю медленно пятиться. Машина не заперта. Если я достаточно быстро…
– Ты сейчас войдёшь, – Тайрон судорожно вдыхает и выдыхает, указывая подбородком на входную дверь, – принесёшь нам деньги, – каждый слог он произносит чётко и медленно, как будто я не слишком сообразительный ребёнок, – и тогда мы уйдём. Понятно?
Интересно только, когда они заявятся снова. Насколько я их знаю, они не заставят себя долго ждать. Но мне тревожно. Я понятия не имею, как разрешить ситуацию.
Я не успеваю подумать, потому что Тайрон нажимает на курок. Я бросаюсь в сторону и одновременно прикрываю голову руками. Брайони визжит. Через несколько секунд моё тело наполняется адреналином. В первый момент всё происходит слишком быстро. Но, оказавшись на коленях в снегу, я суетливо отползаю за машину и осознаю, что Тайрон, по всей видимости, вместо меня попал в колесо, поскольку она теперь стоит криво.
– Свали, Брай!
– Твою мать! – визжит она.
Я сжимаю зубы и против воли выскакиваю из-за багажника.
Рванувший к передней части машины Тайрон оказывается ко мне спиной.
– Я достану тебя, говнюк!
Он опять поднимает пистолет и смеётся, как безумный. Едва резкий порыв ветра уносит звук, Тайрон стреляет в лобовое стекло, и оно с громким звоном осыпается.
Я тем временем подлетаю к Брайони и прячу её за спину.
В этот момент входная дверь распахивается, и мы с Тайроном поворачиваем головы в ту сторону. В течение буквально доли секунды Тимоти разбирается в ситуации.
Внезапно в один миг Тимоти направляет табельный пистолет на Тайрона, а тот берёт на мушку Тимоти. Моё сердце на мгновение замирает. Вот тут всё и происходит. Утренний воздух разрывают выстрелы. Я тащу Брайони за собой по снегу и накрываю своим телом. Тимоти делает молниеносное движение, которое я едва успеваю проследить взглядом, но уже в следующую секунду с облегчением выдыхаю: пуля Тайрона попала в почтовый ящик. Пуля Тимоти попала в пистолет Тайрона, и тот падает в снег. Широко распахнутыми глазами Тайрон таращится на свою пустую руку. Этого промедления достаточно: Тимоти бросает его на землю. Лицом вниз. А затем заламывает ему руки и заковывает их в наручники. На короткое мгновение взгляд Тимоти останавливается на них, а после он фыркает, поднимает голову и смотрит в мою сторону. Нижняя часть его халата развевается на ветру. Ситуация абсолютно сюрреалистическая.
– Какого хрена здесь происходит?
Я отрываюсь от Брайони и неуклюже падаю на задницу. Так и сижу несколько секунд. Затем выпрямляюсь, ковыляю к Тимоти и рассказываю ему всю историю, пошатываясь и дрожа, в то время как он продолжает упираться коленями в спину Тайрона, который извивается в снегу. Рассказываю о Брайони, которая не переставала мне звонить, о своём беспокойстве и желании отыскать её родителей. О Тайроне, который пытался меня шантажировать. О своём нежелании говорить об этом с приёмными родителями из-за страха, что они захотят меня выгнать. И, наконец, о внезапном появлении Тайрона и Брайони.
Когда заканчиваю, я замечаю Джорджию в дверном проёме. Сложив руки на груди, она сочувственно смотрит на меня.
Тимоти никак не комментирует услышанное. Он медленно поднимается с Тайрона.
– Отвезу этих двоих в участок.
Я смотрю на него в ужасе.
– Брай… Брайони тоже?
Приёмный отец мрачно смотрит на девушку рядом со мной. Она опустила голову, и теперь волосы свисают по обе стороны от лица, напоминая грязную занавеску.
– Насколько она тебе дорога?
– Очень, – не задумываясь, отвечаю я. Брайони поднимает голову и смотрит на меня с удивлением. Я отвечаю на её взгляд. – Она… очень дорога мне.
Тимоти едва заметно кивакт, а затем наклоняется, чтобы поставить Тайрона на ноги.
– Вы все сраные убл…
– Заткнись! – резко перебивает его Тимоти.
– Вы об этом пожалеете! Я убью вас всех! Каждого по отдельности! Я…
– Можешь попробовать, пока будешь гнить в камере, сынок.
После того, как грузит Тайрона в машину, Тимоти бросает мне:
– Приведи сюда девушку, Оскар.
С паникой в глазах Брайони поворачивается ко мне.
– Я не хочу в тюрягу, Ос!
– Ты туда не попадёшь. – Я беру её холодные, хрупкие руки. – Ты дорога мне. И ты… ты не сделала ничего плохого, кроме как притащила сюда его. Всё будет хорошо. Слышишь?
– Но… – подбородок дрожит, она задыхается от волнения, – что со мной будет?
– О тебе позаботятся. С тобой скоро всё будет в порядке, Брай. Обязательно.
– Что ты хочешь этим сказать? – Её глаза расширяются. Она вздыхает. – Ты вернёшься ко мне?
Я закрываю рот и молчу, пока провожаю её до машины. Только когда она благополучно устраивается на заднем сидение и Тимоти надевает наручники и на неё – «чтобы не сваляла дурака», – я наклоняюсь к ней, на миг прижимаюсь губами к её лбу и говорю:
– Я не вернусь, Брай, но ты всегда будешь занимать значительную часть моего сердца. Обещай, что будешь вести себя хорошо. – В моей улыбке невыразимая печаль. – Ты всегда была умненькой девчонкой. Иди правильным путём, принцесса.
Она сидит, утопая в моём пуховике, и в её глазах светятся понимание и печаль.
Затем я закрываю дверцу машины. А заодно и главу о Брайони Адамс. Навсегда.
Тимоти ждёт рядом с водительским сидением. Его локоть лежит на крыше машины. Пусть он и одет в пижаму, но в сосредоточенном выражении лица проскальзывает нечто орлиное.
– Я разыщу её родителей. Знаешь о ней что-нибудь, что облегчило бы поиски?
Я киваю.
– Фамилия Адамс. Нью-Йорк. Они дипломаты.
– Всё ясно. – Он коротко хлопает по крыше машины и собирается садиться. – Мы ещё поговорим об этом, Оскар. Но пока… – Его черты смягчаются, когда он смотрит на меня. И вдруг Тимоти крепко обнимает меня и похлопывает по спине. – Я рад, что с тобой всё в порядке, мой дорогой.
Я судорожно выдыхаю. Мы держим друг друга в объятиях, а сверху на нас падает снег. После Тимоти отходит от меня, улыбается, садится в машину и уезжает. Я слежу за красным светом фонарей, пока они не исчезают за углом.
Неожиданно рядом со мной оказывается Джорджия.
– Иди сюда, дорогой.
Она обнимает меня и успокаивающе гладит по спине. Чувствую, как на душе стало теплее, я зарываюсь лицом в ткань её пижамы. Не знаю, как долго мы так стоим, но в какой-то момент мы, наверное, оторвались друг от друга, потому что вдруг я уже сижу за кухонным столом и пью кофе. Мы ждём новостей всё утро, и я рассказываю Джорджии о своём прошлом с Брайони.
Конечно, я пропущу соревнования. И сообщение, которое я написал Гвен, осталось непрочитанным. Не спорю… текст был не особенно креативным.
Оскар: Не смогу попасть на соревнования. Прости, чизи.
Наверное, теперь она меня ненавидит.
Время спустя, уже после полудня, когда Джорджия, ругаясь, бьётся над приготовлением кесадильи, входная дверь открывается. Входит Тимоти. Он выглядит бесконечно усталым. Беспокойно разминая пальцы, я устремляю на него взгляд и произношу только одно слово:
– И?
Он закрывает за собой дверь и рассеянно трёт лицо.
– Тайрон останется под стражей до суда. А что касается твоей подружки… – он обессиленно опускается на стул и благодарно улыбается Джорджии, которая протягивает ему чашку кофе, – мы связались с её родителями.
На мгновение моё сердце замирает. Хочется глубоко вдохнуть, но не получается. Мою грудь будто бы стянули канатами. Я с трудом открываю рот, порываясь что-то сказать, но ничего не выходит.
Джорджия кладёт руку на моё предплечье и сжимает его. Только тогда ко мне возвращается голос.
– Что… что они сказали?
– Я общался с матерью, – отвечает Тимоти, поглаживая себя по лбу, и смотрит в чашку. – Мне жаль, если опередил тебя или ты хотел сделать это сам, Оскар, но я подумал, что в этой ситуации нужно проявить осторожность. Речь идёт о многом. О жизни девушки, которую ты хочешь защитить. И если родители обвиняют тебя в её пропаже, думаю, ты стал бы…
– … стал бы последним, с кем они хотели бы разговаривать, – заканчиваю я фразу. – Я понимаю.
Даже если это причиняет боль. Даже если означает, что я чувствую себя виноватым.
Взгляд Тимоти смягчается. Похоже, он читает мои мысли.
– Эта девушка сама сделала такой выбор, Оскар.
– Я знаю. – Я с трудом вдыхаю. – Что сказали Адамсы?
Тимоти ласково улыбается, и моё сердце тут же затапливает облегчением. Чистым, неразбавленным облегчением. Я и не подозревал, что это для меня так важно. Ведь всё время на моих плечах лежал тяжкий груз. Теперь я могу их расправить, потому что наконец-то избавился от невыносимого бремени последних лет. Вместе с тем мне важно знать, что с Брайони всё в порядке. И я должен услышать это собственными ушами.
– Они её родители, – тихо произносит Тимоти. – Неважно, насколько разочарованы в дочери, они всё равно за неё переживают. Когда я пересказал миссис Адамс рассказанную тобой историю, она едва не упала в обморок. Она очень громко плакала! Все прошедшие годы она думала, что Брайони в безопасности. Не с ними и, может, не в богатстве, но хотя бы под крышей своего парня, окружённая его заботой. Так Брайони говорила им всякий раз, когда выходила на связь. Её мама просто в шоке, Оскар.
Я сглатываю. У меня дрожат губы, а на глаза наворачиваются… слёзы. Когда я в последний раз плакал? Даже не помню. С болезненно бьющимся сердцем я встречаюсь взглядом с Тимоти.
– Они ей помогут?
Он делает большой глоток кофе.
– Уже помогают. Они едут, чтобы забрать её и направить в частную психиатрическую клинику.
Вздрогнув, я выдыхаю задержанный воздух, и внезапно чувствую, как Джорджия гладит меня ладонью по щеке.
– Теперь она в безопасности. Ей помогут, Оскар.
Я всхлипываю, и по моему лицу начинают течь слёзы. Солёные дорожки, в которых растворяются тени прошлого.