Как два охранника смогли вытерпеть всю ту боль, которая обрушилась на них, мы не знаем.
Диденко видел, что с охранниками и без него разберутся, и, подбежав к упавшему бородачу, поставил его на ноги.
– Какого… тебе надо, товарищ? – поинтересовался он, не особенно заботясь о том, понимают его или нет.
В ответ дядька забулькал на албанском, что не придало разговору определенности.
– Голд, голд. – Блондинка подошла к Деду, не выпуская мальчишку и проводя свободной рукой по собственной шее, а затем тыча в ту сторону, где шла рукопашная. Ткнуть именно в Голицына не представлялось возможным. Видели, как коты дерутся? Вот то же самое происходит, когда борцы сталкиваются с рукопашниками. То в клубок соберутся, то отскакивают друг от друга.
На помощь своим из заведения выбежал человек с М16 – ничего себе курортный городишко! – и дал очередь в воздух. Три патрона – тых-тых-тых. И гильзы по камешкам, и кисловатый запах сгоревшего пороха, смешивающийся с мягкой ночной свежестью моря.
И тишина. И совсем не хочется лезть на рожон.
Протрезвевший Голицын встретился глазами с командиром, но тот не склонен был к усугублению ситуации.
– По машинам, – рявкнул Кэп, мысленно отковыривая звездочку с собственных погон. Попили пива…
– Дерьмо!!! – орал на собравшихся в кают-компании Татаринов. – Дай вам расслабиться! Дай вам только глоток кислорода… Какой же я дебил!
Малыш хихикнул.
– Молчать!
На второй палубе были собраны все: и девки, и не девки, и шкипер.
– В-о-оот! – Кэп махал спутниковым телефоном. Дорогая штука, надо бы осторожнее, едва не уронил. – Что мне прикажете докладывать! Или ждать, пока он сам меня наберет!
«Он» – это вице-адмирал Старостин, хороший человек… пока не разозлишь.
– Лучше подождем, может, затихнет, – робко предположил Диденко, разглядывая румяную Грету. Сегодня они с Голицыным спали в отдельных каютах, но не одни. С бабами, с бабами на яхте!
– Чего лыбишься, Поручик? Цепочку проэтовал? – Кэп умеет испортить настроение. Еще сейчас скажет: «Может, вычесть из зарплаты?!» – Получаешь много? Может, от зарплаты отслюнявишь?
«Точно. Пусть поорет. Я бы тоже поорал».
Но Кэп не стал более рвать связки и вышел на воздух.
Голицын загорал вместе с Гердой на верхней палубе. Ему и Деду дали отдохнуть. В порт вошли новые корабли, а сканирование никто не отменял. Кэп еще и усложнил задачу:
– Подошел контейнеровоз «Sirena». По предварительной оценке, на борту четыреста контейнеров. Ночью подниметесь с Дедом на борт и облазите все, вплоть до гальюна.
Он говорил об этом так, будто ни матросов, ни, возможно, охраны на судне не было. А народ там на самом деле был. И немало.
Когда с пирса донеслось услужливо-холопское «Эй! Русские! Есть кто на борту!», Денис натирал маслом спинку своей новой подружке.
Джезим даже перестал курить, так развеселила его новость. Турки не то чтобы доставали, но с ними приходилось делить выручку с побережья. И надо же такому случиться, что какие-то русские пришли в клуб, подрались с охраной, да так удачно, что серьезно подорвали конкурентам здоровье! Не всем, но все равно приятно. Зная про европейские традиции проставляться – а дарить подарки он и сам умел, – мафиози направил в адрес состоятельных господ курьера с ящиком француского шампанского «Вдова Клико» и приглашением отужинать.
Исполняя волю хозяина, посыльный стоял и несмело пытался привлечь к себе внимание.
Посмотрев вниз, Голицын увидел толстячка, чьи лицо и руки загорели до черноты. На голове у него была панама, визуально делая его лицо еще более круглым, нежели оно было на самом деле. Непонятного цвета – скорее ближе к серому – бриджи и сандалии на босу ногу дополняли гардеробчик.
К человеку вышла Грета и стала выяснять по-немецки, что ему нужно, но так как тот мог или на албанском, или на русском, пришлось позвать на помощь оказавшегося поблизости Марконю.
– Меня зовут Буджар, – начал загорелый человек.
– Здорово, – вальяжно ответил связист отряда «Кракен». – Чего надо?
– Мой шеф хочет поблагодарить вас за вчерашний вечер.
После такой фразы в кино обычно появляется пистолет с глушителем, и из ствола вылетает пуля в лоб собеседнику.
Марконя огляделся. Никого. В руках у гостя оружия тоже нет. «Под одеждой? Вряд ли».
– А что случилось вчера вечером?
– Вы и сами прекрасно знаете, – улыбался посыльный. – Я просто хотел передать вам ящик шампанского от моего хозяина.
У трапа появился Кэп и, выяснив, насчет чего переговоры, согласился принять дар, сделав незаметный для посетителя жест «прикрой» в сторону Голицына, оказавшегося уже в непосредственной близости от точки контакта с «Винторезом» наперевес.
Буджар махнул рукой, и к яхте начала приближаться маленькая белая машинка.
– Не подпускай их к кораблю, – тихо скомандовал Марконе Кэп.
Капитан-лейтенант ловко сошел по трапу на берег.
– Махни своим еще раз, чтобы остановились.
– Не бойтесь. Это подарок, – уверял гость.
Тревога оказалась ложной. Подхватив «знак внимания», Марконя потопал обратно к яхте. Машинюшку он остановил шагах в пятидесяти от «Марии», быстро шагая ей навстречу. Теперь приходилось топать с грузом обратно.
Раскрыв коробку, шкипер Сергей обнаружил открытку с изображением набережной Влеры, на обратной стороне которой аккуратно по-русски был написан какой-то адрес и фраза: «Добро пожаловать, друзья».
Экипаж яхты тут же узнал о записке, да никто и не скрывал. Грета выступила историком, отвечая на вопрос, каким образом они заработали ящик шампанского. С переводом помог шкипер Сергей.
По версии блондинки, турки притесняли албанцев на протяжении нескольких веков. Поборы, резню и работорговлю никто не забыл, хотя, конечно, время лечит. Не исключено, что вчера они побуянили в клубе, который держат турки, а сегодня коренные дельцы благодарят их.
Голицын не согласился:
– Пахнет это все деньгами, разборками и давней враждой.
Кэп несколько раз энергично провел пальцами по коротко стриженной голове, одновременно выкатывая глаза, пытаясь быстрее поймать летающую где-то рядом так нужную ему мысль.
– Голицын и Диденко, отправляйтесь сегодня же в гости. Машину возьмите получше. Кредитки не забудьте, товарищи офицеры. Мы с Малышом будем вас страховать.
– А девчонки? – поинтересовался Дед.
– Обойдетесь.
«Шахерезада» – самый большой клуб на побережье принял новых русских в свои теплые неискренние объятия. А как же – любое заведение есть насос по выкачиванию бабла, какая же тут может быть искренность?
Охрана наверняка была предупреждена о том, что могут появиться здоровые славяне с открыткой, иначе чем объяснить, что к входу тут же подбежал уже знакомый им Буджар и повел по сверкающему клубу напрямую через лабиринт столиков к двустворчатой двери с окошками-иллюминаторами, вделанными в створки.
Коктейль из гвалта и разгоряченных тел остался позади. А впереди их ждал туман высоких широт. Плотный, хищный, поглощающий звуки, шорохи и удары шагов. В конце висящего тяжелого смога было небольшое пространство, внутри которого еще оставался воздух. Пожилой высохший человек сидел в кресле и курил. Рядом с ним на столе горела свеча.
«На фига огонь на столе?» – не понял Голицын. Зато ясно, почему шагов не слышно, – ковер под ногами и звукоизоляция хорошая. Шум клуба сюда не долетает вовсе. Хоть стреляй, хоть пытай. Мрачновато. За спиной остались два охранника с оружием. Если начнется чего, придется с Дедом скакать, как мартышкам. Тьфу-тьфу-тьфу.
Улыбка желтых зубов обозначила хозяйское радушие.
Джезим встал и представился, протягивая руку. Колючими глазами он прощупывал гостей, оценивая, предполагая и тут же отметая одну версию за другой.
Два вывода он сделал абсолютно верно. Оба не ищейки и не стукачи, и оба убивали. Но вот только они не богаты, а торчат на дорогущей яхте…
«Охранники, боевики? Скорее всего. Эх, мне бы таких песиков нанять… Квалифицированных людей не хватает».
– Кондиционер не работает, – сказал на английском хозяин, пожимая руку одному и другому.
Гости расселись напротив, утонув в мягкой мебели. Когда зад в десяти сантиметрах от пола, трудно нависать над хозяином кабинета.
Чтобы самим не запутаться, морпехи назвались своими позывными. Дед, он и в Албании Дед. Поручик – было принято с пониманием без уточнений.
Наличие кличек еще больше убедило Джезима в том, что перед ним российские бандюганы, родня, можно сказать. Становилось все интереснее и интереснее. Тема у него для гостей уже была заготовлена. И деньги в сейфе отложены.
Буджар, добрый человек, помог с переводом, не дал загнуться контакту.
Джезим выразил удовлетворение тем, как русским удалось вчера отмутузить двоих из охраны турецкого клуба. После чего достал из стола сигару, откусил гильотиной кончик и втянул в нее на мгновение почти все пламя бедной свечки. Гостей ждала смена темы. Торжественная часть закончилась.
– Стрелять умеете? – вырвалась тихая хрипотца из протравленного смолой и никотином горла.
– Немного, – стесняясь, будто беременная барышня перед родителями, обронил Голицын, а Дед уверенно пробубнил:
– «Калашников» гуд. Пистол – вери гуд.
Ночь зажгла фонари и разогнала бестолковые машины, выманив со стоянок и из гаражей таксистов и частных бомбил. Людей на улицах не становится меньше, совсем наоборот. Накупавшись и пообвялившись на солнце, отдыхающие идут на штурм всех увеселительных заведений, какие попадаются на пути, оставляя в них за вечер порою столько, сколько не могут позволить себе потратить за месяц.
После тридцатипятиградусной жары двадцать пять воспринимается как прохлада. Вы сидите, измотанные жарким днем, внутри коробки из металла и стекла, не ощущая естественности разомлевшего тела, потому что прикрытие не подразумевает расслабленности. Ваши товарищи сейчас вошли в те двери, из которых порою не выходят – из них выносят, иногда по частям, как правило, в черных непромокаемых сумках.