– Были русские братки… – Бушати придвинулся немного ближе и даже приоткрыл рот. – Вроде на отдыхе, я так их и не понял. Мотались по борделям, по кабакам. Слышал, как пошумели у турок? – Гость знал о стрельбе, страна-то небольшая, а потому кивнул. – Ну, видать, и твоего человека мимоходом грохнули. Может, шлюху не поделили по пьяни. Откуда мне знать?
«Ну да, откуда мне знать. Ведь я его и грохнул. Но тихо. Это небольшой секрет».
– Скажу вам, уважаемый заместитель премьера…
– Исполняющий обязанности премьера страны, – поправил с хрипотцой и возвращающейся злостью гость.
– Поздравляю с повышением. Пришли они к нам на дорогущей яхте «Мария», но вчера ночью снялись, и больше их никто не видел.
Чиновник молча поднялся и вышел.
Джезима аж передернуло от удовольствия. Будто он только что выпил стопку коньяка и зажевал лимоном. И про себя ни слова, и не исключено, отомстить этим русским удастся чужими руками.
«Кстати, о коньяке». Он встал, открыл мини-бар и постарался воспрянуть духом.
«Ласточка-касатка» несла отряд «Кракен», мичмана с фрегата, двух немок и шкипера «по морям, по волнам» к их новой цели – некоему судну «Фалькон». Как наши узнали, что сейчас такой-то проходит Суэцкий канал, не Татаринова ума дело. Его дело – догнать, захватить и допросить.
Рассвет. Группа вошла в форму и теперь сладко дрыхнет, потому как вчера качались все. Весь день, без перерыва. Кэп называл это упражнение имитацией боя в замкнутом пространстве. Представьте шестерых жлобов, нежрущих, непьющих, в небольшой для такого количества народу каюте (не душно хоть, спасибо морю), приседающих, отжимающихся, подпрыгивающих, качающих шею на борцовском мосту, борющихся на руках, выполняющих статические позы из ушу типа «наездник» или «обезьяна, срывающая банан»; потом пресс, потом бег на месте с подъемом бедра, потом все сначала с новыми вариациями, и так без остановки. На двенадцатом кругу некоторые начинают стонать и кряхтеть, на двадцатом ползают все. Отдыхать можно только на шпагате, стоя на голове или в позе лотоса (кто может, конечно, а так на голове стой). Отдохнули? Все сначала. Забросил ноги на комод – ну и что, что восемь тысяч евро, ноги-то чистые – и отжимайся, сколько душе угодно, а именно двадцать раз. Посадил кого потяжелее на плечи, вон Малыша возьми и приседай, запыхался? Ничего, встать, плечи расправить, руки за голову, наклоны в сторону по сто раз туда-сюда.
Немки смотрели на спецназовский физкультпривет вначале с интересом, потом с уважением, через три часа вошли в стадию недоумения, а когда солнце начало клониться к закату, стали не по-доброму зыркать на Татаринова: «Не поехал ли он умом? Сволочь. Пить минералку на глазах у мучающихся от жажды людей…»
«Горло ж пересыхает целый день команды раздавать», – извинялся сам перед собой Кэп, втягивая пропитавшийся потом и неспособный моментально выветриваться воздух.
Вечером люди напоминали груду копошащихся червей. С выдавленными наружу глазами и языками они чего-то там пытались изобразить, но падали, доведенные довольным Кэпом до полуобморочного состояния.
– Это вам не «за что», – поучал командир, – это служба такая. Присягу давали, контракт подписывали?! Не останавливаться! Кто последний, тот спит сидя в гальюне!
Последняя фраза была лишней. Тут никто никому никогда ничего просто так не уступает. Уступают дамам место. В спецназе дохнут на физо.
Светало. За штурвалом заступившая на смену выспавшаяся Герда. «За штурвалом» – образное выражение, контролировать автопилот совсем не напряжно.
Рядом Кэп. Ему не спалось. Он сидел с чашечкой зеленого чая и, глядя вдаль, думал над тем, что им предстояло где-то через сутки.
«Догнать – догонят. Переделанная из траулера яхта, если ничего экстраординарного не случится, скоро выйдет в Аденский залив, и куда дальше? На юг вдоль африканского побережья или на Восток. Например, в Оман. Зачем им в Оман? Ладно, поймаем – спросим».
Напрашивалось банальное – проследить. Но они ли это на самом деле, не они, без досмотра не понять. Время сейчас не последний фактор. Хорошо, пока затихла активность албанских диверсионных групп в Сербии. Надо бы прошерстить тот склад, на который привозили Поручика и Деда, – но некем, некем, они ж инкогнито… Мистеры иксы.
Герда засуетилась, указывая на радар.
– Мистер Кэп, ту боутс, ноу, сикс боутс.
Татаринов подошел и посмотрел на то, что отрисовывал луч радара. Схватив бинокль, вышел на правый борт. «Очуметь. Пираты, что ли? Пираты – дебилы».
Моторные лодки стремительно приближались к ним. «Египетские кочевники пересели на катера?»
Команде был сыгран неминуемый «Подъем».
Голицын, решив, что это новые забавы Кэпа, не торопился оторвать голову от подушки. Все мышцы ныли. Он очень хотел не шевелиться еще сутки после вчерашнего. Провел рукой по пустой половине кровати. Герда на дежурстве. Ох, он и расслабился… Живет с бабой, ходит на шикарной яхте – и, главное, как оказалось, Кэп не возражает. А что? Он сам их, можно сказать, и свел. Так и спросил: «Кто с кем пойдет в разведку?»
– Голицын, охренел! – Кэп влетел в каюту. – Нас сейчас поубивают, мать твою!
«Ой. Не шутки, похоже».
Тело само вскочило и начало выполнять один норматив за другим, не прибегая к помощи мозга. Очнулся Голицын с автоматом в руках и в бронежилете, стоя перед командиром группы.
Его несколько озадачило появление красноголовой любовницы с небольшим карабином HK416 с наворотиками. Тут вам и подствольный гранатометик, и лазерный целеуказатель, и прозрачный магазинчик из пластмассы, внутри которого патрончики видать, и пластиковый сдвигающийся и выдвигающийся прикладик – все, что надо хорошей девочке. Бантика не хватает. Раз Кэп вопросов не задает, значит, все идет как надо.
Меж тем лодки подходили все ближе.
Татаринов успел связаться с фрегатом и, отвергнув помощь, попросил поотстать и не фигурировать. Пыжов, не скрывая удовольствия, согласился – на фига ему своих подставлять. На «Марии» же «Кракен» в полном боевом составе. Куда он полезет со своими морпехами? Пообещал, случись чего, прислать подмогу на вертушке. Мол, только красную ракету пустите, и вертолет с десантом прилетит на подмогу в пять сек.
Главный Тумба-юмба рос в постоянной нищете. Он был вором, охотником, ремесленником и специалистом по всем видам строительных и отделочных работ. Матушка-природа наделила его властным взглядом и наглостью, а что еще нужно, чтобы начать бизнес-карьеру в Африке?
Он мудро сидел на отстающей от остальных лодке и оценивал ситуацию, держа нити операции в руке. В черной коробочке с кнопочками, в которую можно было говорить, посылая свой голос на большие расстояния, и из нее же получать ответы от своих подчиненных, заключалась какая-то непонятная ему тайна. На каком принципе работает радио, он, как и девяносто девять и девяносто девять сотых процента землян, не знал. До такой ли лирики в тот момент, когда они уже приступили к краже прекрасной яхты и убийству экипажа и пассажиров…
Тумба-юмба повелел начать крутиться перед носом яхты и орать в мощный мегафон на английском. Они – самые натуральные египетские бандиты. Сомали отдыхает.
На радость дикарям, белоснежное чудо дизайнерской мысли остановилось. На палубу вышли две женщины и мужчина. Они махали руками. Женщины что-то визжали на непонятном языке. Довольно громко. Как кошки, которым придавили лапу или хвост и при этом не отпускали.
Тумба-юмба лично выстрелил вверх из пистолета, и крики умолкли.
Борт его стальной лодки стукнулся о корму красавицы, после чего предводитель потребовал пустить его на борт. Грета услужливо, насколько могла, предоставила ему такую возможность, спустив небольшую лесенку.
Вид женщины расслабил его и притупил бдительность. Ему передали информацию о каких-то русских бандитах, но, видимо, что-то напутали, приближаясь, он видел только женщин и волосатого плотного мужика.
Два тумбы-юмбы поменьше рангом синхронно поднялись по небольшим лесенкам с заниженной кормы на первую палубу и пошли проводить досмотр, каждый со своей стороны. Вооружены как положено: в руке «типа калаш», в кармане «гранат», большой кинжал на поясе и дымящаяся самокрутка с марихуаной в зубах. Взгляд тупой, не злой, но жадный до денег. Под кайфом им ничто не страшно. Лихие ребята – убивают каждый день, чтобы не забывать вкус ужаса и смерти.
Еще около пятнадцати их же соратников продолжали с угрюмыми лицами ходить на лодках кругами, словно акулы. Настроение у них – хуже некуда. Главный, поняв, что опасности нет, позволил подняться на борт своим приближенным. Добыча должна достаться самцам, обладающим более высоким приоритетом в стаде. Остальным – спасибо за участие.
– Где вторая девчонка? – спросил Тумба-юмба по-английски у Греты.
Пространная речь на немецком разочаровала его.
– А мужик где? – Захватчик стал щипать и оттягивать свою кожу, обозначая волосатость.
Грета смотрела на него растерянно, стараясь не выдать даже дерганьем глаза свое волнение. Еще бы – за спиной у нее на следующей палубе лежит Герда с инструментом и держит его качан в перекрестье. Они думают, что видят скрученные в рулоны дорожки. Правильно. А между ними, если присмотреться, черное маленькое дуло автомата.
Человек, чья раса определяется как негроидная, шел по палубе от кормы к носу, готовый начать стрелять не то что по человеку – на шорох. Дверь в кают-компанию была приоткрыта, и он заглянул в нее. Дурашка.
– Хр, – хрюкнул человек и, опустив автомат, рухнул бы на палубу, но его поддержала заботливая рука Голицына.
Старший лейтенант не стремился провести операцию на щитовидной железе. Присев у самого входа и сделавшись маленьким-маленьким, как трехлетний ребенок, Голицын подождал, пока противник сунет нос внутрь, увидит перед собой сидящего на диване безоружного шкипера Серегу, резко выпрямился и воткнул ему в горло нож, не забывая помочь слабеющему гостю зайти внутрь.
Второй пошел с другого борта, вошел и встретился с Дедом. Тот просто взял и по горлу полоснул.