Хотелось пить, но он почему-то постеснялся попросить у тестя воды. Напился дома, прямо из-под крана, набирая воду в ладонь. Они с Ниной пили только бутилированную, но у него начиналась новая жизнь.
Николай открыл Нинин ноутбук, но тут в дверь позвонили, и пришлось впустить Федора и Дану.
Пара мешала, ему хотелось уставиться в экран, отключиться от посторонних мыслей, попытаться угадать, почему случилось то, что случилось.
Дана рылась в шкафу, а Федька принялся монотонно говорить:
– Коля, послушай, это важно…
Николай слушал, конечно. Не затыкать же уши.
Наверное, то, что говорил приятель, действительно было важно. И убийство учительницы, и некий компромат, казалось, вели к разгадке смерти его жены. Но ему продолжало казаться, что найти убийцу сможет только он. Один.
Времени на поиски у него было много. Целая жизнь.
– Коля, ты ел?
Это спросила Дана.
– Да, – соврал Николай.
Дана ушла на кухню, хлопнула дверца холодильника. Проверяет, есть ли у него продукты.
– Поищи флешку. – Федор смотрел на него с жалостью.
– Розовую! – крикнула Дана из кухни.
Розовая флешка нашлась в ящике стола, там, где они всегда их хранили. Флешки были старые, в последнее время они физическими носителями практически не пользовались. Хватало своих аккаунтов.
– Это она, – кивнул Федор, просматривая содержимое флешки в Нинином ноутбуке.
– Значит, Нина не успела никому передать. – Дана повисла над мужем.
– Это ничего не значит…
Друзья переговаривались тихо, а казалось, что голоса бьют по голове.
– Коля!
– Я все понял, – поморщился Николай.
Чуткая Дана потянула Федора за руку, и Николай наконец-то остался один.
– О чем ты говорил с папой? – сняв наушники, весело посмотрела на Игната Лия. – Обо мне?
Игнат лег на спину, подложив руки под голову. Высокий ворс ковра щекотал ладони.
– О тебе я готов говорить часами. – Он заставил себя улыбнуться. – Но это был деловой разговор.
– Понятно. – Она состроила грустную гримаску. – У тебя много дел, и на меня не остается времени.
Лия села, обняв колени.
– Зачем я тебе? – вырвалось у Игната.
– О господи! Ну откуда я знаю! – Она вскочила, прошлась по комнате и снова опустилась рядом. – Я в тебя влюбилась!
На это надо было как-то отреагировать, и Игнат погладил ее коленку.
– Лучше скажи, зачем тебе я? – усмехнулась она. – Не хочешь ссориться с папой?
Неожиданно она показалась ему похожей на мать, и, может быть, от этого он сказал правду.
– Это тоже. Но еще ты мне нравишься. Я бы смог от тебя отделаться, если бы это было не так.
Она дернулась, обдумывая услышанное, покусала губы и расслабилась. Кажется, ее устроило. А потом она неожиданно обвела комнату рассеянным взглядом, сделавшись почти копией Ксении Антоновны.
Это было забавно, Игнат улыбнулся. На копии ее матери он готов жениться.
– У меня убили одноклассницу. – Ему хотелось хоть с кем-то об этом поговорить. – И одновременно коллегу. Мы работали вместе.
– А при чем здесь папа? – Лия изменилась мгновенно, вместо матери став похожей на отца. Теперь она смотрела на Игната строгими и умными глазами Вадима Константиновича.
И окончательно перестала казаться Игнату дурочкой.
– Ни при чем, – сказал он.
– Расскажи!
– Ее застрелили в четверг. Больше я ничего не знаю.
Лия медленно встала, прошлась по комнате, постояла, глядя на Игната сверху вниз.
– Ты ее любил?
– Что за бред! – поморщился он. – С чего ты взяла?
– Ты другой сегодня, – объяснила Лия, снова опускаясь рядом. – Не такой, как всегда. Суровый.
– Нет, я ее не любил. – Игнат подвинул затекшую руку. – Но мы… хорошо друг к другу относились. Кстати, ты ее видела. Она была на кафедре, когда ты туда притащилась. Пожалуйста, больше так не делай.
– Не буду, – поморщилась Лия. – Ты мне уже говорил об этом. Как ее убили? Ограбили?
– Не знаю.
За дверью послышались голоса. Лия прислушалась, Игнат тоже.
– Ты никуда не поедешь сегодня? – спросила Ксения Антоновна. Голос звучал довольно четко, женщина находилась где-то недалеко от двери.
– Наверное, нет. Еще не знаю. – Слова Вадима Константиновича Игнат еле расслышал.
– Папа часто работает в выходные? – спросил Игнат.
– В последнее время реже, – улыбнулась Лия.
В последнее время ее отец реже исчезает из дома, потому что у него умерла любовница.
– Я пойду, Малыш. – Игнат поднялся.
– Тебе со мной скучно?
– Ну конечно, нет!
Ну конечно, ему с ней скучно.
– У меня дела.
Он наклонился, поцеловал ее в макушку.
Она проводила его до двери. Ни Вадима Константиновича, ни Ксении Антоновны Игнат не увидел и отчего-то этому порадовался.
По дороге к дому он остановил машину у супермаркета, взял с винной стойки бутылку коньяка, подумал, добавил еще одну и пошел к кассе.
Вторую бутылку он купил зря, ему хватило одной. Он потягивал коньяк до самого вечера, сидя дома в полной тишине. И удивлялся, что совершенно не пьянеет.
– Я отобрала Нинины вещи. – Дана позвонила Веронике Анатольевне, выйдя от Николая. – Вам сейчас привезти?
– Нет, – подумав, решила женщина. – Будь добра, отдай моей бывшей соседке. Ее зовут Алефтина Ниловна. Она живет прямо над нашей бывшей квартирой. Ты помнишь, где мы раньше жили?
– Конечно.
Федор вопросительно на нее посмотрел. Дана объяснила:
– Отнесем вещи бывшей Нининой соседке.
Федор отпер машину, Дана бросила целлофановую сумку на заднее сиденье и села рядом с мужем:
– В последние дни что-то все время толкает к бывшему Нининому дому. Сначала Нина заговорила про соседку, теперь Вероника Анатольевна.
Федор молча покрутил головой, подал машину назад и медленно поехал вдоль дома.
Дана задумалась и тоже замолчала, только вовремя подсказала мужу, где нужно остановиться.
Нинин бывший двор изменился в лучшую сторону – раньше здесь не было хорошей детской площадки и уютных лавочек.
Раньше маленькие Дана с Ниной залезали на растущие во дворе деревья и шептались, сидя на какой-нибудь толстой ветке. Деревья старались выбирать такие, чтобы их не было видно из окон Нининой квартиры, потому что ее мама лазить по деревьям не разрешала.
И дверь в подъезд изменилась. Дана попыталась вспомнить, как она выглядела раньше, но не смогла. Она редко здесь бывала, даже когда Нина здесь жила.
Подруга сильно отдалилась, когда у нее появился Игнат. Даже о смерти Нининого папы Дана узнала случайно, не от Нины, а от кого-то из общих подруг.
– Код знаешь? – Федор кивнул на панель домофона.
Дана покачала головой, полезла в сумку, чтобы достать телефон и позвонить Веронике Анатольевне, но тут дверь распахнулась, на крыльце появилась девушка лет двадцати, равнодушно поглядела на Федора и Дану и проскользнула мимо.
Федор придержал закрывающуюся дверь.
Лифт в подъезде тоже был новый. Раньше он был обит изнутри деревянными панелями, а на стене висело большое зеркало. Дана поворачивалась к нему и поправляла волосы. Она тогда очень себе нравилась.
Сейчас стены были металлическими, а зеркала не имелось.
– Сюда. – Когда лифт остановился, Дана шагнула вправо и нажала кнопку звонка.
Федор недовольно ее отодвинул и вышел вперед, словно прикрывал от опасности. Это было приятно, захотелось прижаться к его спине.
Дверь не открывали долго. Дана решила, что не откроют вовсе, но тут заскрежетал замок, и маленькая седая женщина с ласковым любопытством уставилась на них.
– Извините, мы от Вероники Анатольевны, – начала объяснять Дана.
– Ника мне звонила, – кивнула женщина и, выйдя на лестничную площадку, прикрыла за собой дверь.
На ней были короткие брючки и яркая туника. Вещи были новыми, аккуратными, но женщина почему-то казалась почти нищенкой.
– Вы Ниночкина подруга? – Тетка ласково улыбалась. – Я вас помню. Вы раньше часто к Нине приходили.
Дана соседку не помнила.
– Какое ужасное горе! – Женщина сокрушенно покачала головой.
– Вероника Анатольевна просила передать… – Дана протянула тетке сумку.
– Да-да, я ей отвезу. – Взяв сумку, тетка опять покачала головой. – Нике не хочется видеть посторонних.
Федор, кивнув хозяйке, потянул Дану к лифту.
– Вы давно Ниночку видели? – остановила ее женщина.
Ее зовут Алефтина Ниловна, – напомнила себе Дана.
– В понедельник. – Лифт стоял на этаже, но Дана тронула Федора за руку – не заходи. – Нина вспоминала девушку, которая здесь жила раньше, под Ниной. Ее, кажется, Леной звали.
– Что Ниночка говорила про Лену? – быстро спросила тетка.
Улыбаться она не переставала, и это почему-то раздражало.
– Просто вспомнила.
– Она Ленку видела недавно?
– Нет. То есть не знаю. Нина не сказала.
– У Ниночки ничего общего не может быть с этой… – Тетка, на мгновение зло сжав губы, поискала подходящее слово и не нашла. – Девушкой.
И посмотрела на Дану с большой укоризной. Улыбка из ласковой превратилась в осуждающую.
– Лена вам не нравилась?
– Я в дела соседей не лезу! – Улыбка на секунду пропала, потом появилась снова, но сделалась грустной оттого, что Дана такая бестактная.
Дана нажала кнопку лифта, первой вошла в открывшиеся двери и, когда двери закрылись, прошипела:
– Злыдня какая-то!
– Ну что ты уж так! – хмыкнул Федор. – Дура старая, относись снисходительно.
А когда лифт выпустил их на первом этаже, добавил:
– Это все ерунда, Данка. Концы надо искать в компромате. Но это буду делать я.
Сосредоточиться было трудно. Николай, пошарив в аптечке, нашел анальгин, вытащил таблетку, запил водой. Подумал и проглотил вторую.
Голова не то чтобы болела, просто не хотела работать.
Коробку, служившую аптечкой, он поставил на место, на кухонную полку слева. Коробка была из-под какого-то печенья и Нине ужасно нравилась. Печенье, кажется, принесла Дана. А может быть, кто-то еще, он не помнил.