Надо было срочно подобрать тему для разговора, но он не успел. Лиза подняла глаза и спросила:
– Молодые редко умирают?
– Редко, – подтвердил Николай.
– А тетя Нина умерла. – Лиза внимательно на него смотрела. – Отчего она умерла?
– Знаешь, мне тяжело об этом говорить.
– Простите, – по-взрослому извинилась девочка.
Родители хорошо ее воспитывают.
Отвлечь ребенка было необходимо. Немедленно.
– Твои подружки разъехались? – спросил он.
– Кто как. – Она пожала плечами и вздохнула. – Мы скоро отсюда насовсем уедем. У нас будет новая квартира. Большая. Только я не хочу уезжать.
Официантка принесла мясо.
– Осторожно, – предупредил Николай. – Горшок горячий.
– Я знаю. – Она снова тяжело вздохнула. – Я не хочу ходить в другую школу.
– Может быть, школу и не придется менять, – успокоил он.
– Придется. Мы далеко переезжаем.
Нина напрасно переживала, что Борис будет жить в центре. На большую квартиру в центре денег не хватит даже вместе с Нининой долей наследства.
Ехать в зоопарк было уже поздно. Николай снова сводил Лизу на детскую площадку, и она попрыгала на батуте в одиночестве, потому что, кроме малышни, на площадке никого не было.
Потом он отвел девочку к матери, потоптался, надеясь поговорить с Варей наедине, но сделать этого не удалось, и он ушел.
Он не удивился, узнав, что Варя не заходила домой, когда убили Нину. Она слишком старательно отводила глаза, разговаривая с Николаем.
Он только не понимал, почему она не хочет сказать правду.
На экране телефона высветилось «Катя». В первый момент Дана не вспомнила, что записала так Ксюшину маму, узнала женщину, только когда она заговорила.
– Что-нибудь выяснилось, Дана?
– У меня подругу убили.
– Знаю, – вздохнула Катя. – Сергей твой Вите звонит и звонит! – Разговоры мужа Кате явно не нравились. – Я Сергея понимаю, у него тетку убили, а Витя-то здесь при чем?
– Наталья передала Вере Сергеевне компромат, – попыталась объяснить Дана.
– Ну и что? Тетку могли из-за компромата убить, твою подругу тоже, а Наталью никто не убивал!
Наверное, Сергей действительно часто разговаривает с Виктором, если Катя знает про убийство Нины.
Дана Катю понимала, ей бы тоже не хотелось, чтобы Федор занимался чем-то опасным.
– При чем здесь Витя?! – Катя помолчала и всхлипнула. – Боюсь я за него.
– У Виктора компромата нет и не было, – попыталась успокоить женщину Дана.
– А у твоей подруги был?
– Да.
– О господи! Вам-то это зачем?! Подруге твоей это зачем? От скуки все!
Катя была права. Действительно от скуки. Из праздного любопытства.
– Ты перестань в это дело лезть!
– Да я и не лезу.
– И не лезь! – Катя тяжело вздохнула. – Витя как помешался… Пытается что-то выяснить. А что выяснять-то? Что? Где Наталья таблетки взяла? Ну узнает он и что? Что от этого изменится?
Дана Катю жалела.
– Всех приятельниц сестры обзвонил, выяснил, что у Натальи домработница была. Представляешь?! Сидела дома, ничего не делала, и еще домработница к ней приходила! – Катя помолчала и попросила: – Позвони, если что узнаешь.
– Обязательно, – пообещала Дана.
Она отложила телефон и взяла в руки планшет.
Дана тоже сидит дома и ничего не делает. Правда, у нее нет домработницы, и она развлекает себя тем, что лезет в чужие дела.
У друга детства Влада Белецкого имелся Ютуб-канал. Взглядов Владик придерживался умеренно левых, ругать власть не боялся, но к коммунистическому будущему не призывал. Обычный человек, как все.
О митинге, во время которого убили Веру Сергеевну, Влад сообщил подписчикам накануне. На митинг он особых надежд не возлагал, но зрителям предлагал прийти.
А вот ролика о самом митинге на канале не появилось, и это было странно.
Влад приглашал подписчиков явиться, а сам не пошел?
Дана поискала ролики о митинге. Их было немного, и она принялась просматривать все подряд.
Народу у трибуны было мало – человек тридцать, может, чуть больше. Причем журналистов едва ли не больше, чем митингующих.
Когда камера уходила от трибуны в толпу, Дана останавливала изображение.
Если бы толпа была больше, она не заметила бы знакомых лиц. Но люди предпочитали заниматься своими делами, а не демонстрировать гражданскую позицию, и скрыться от камеры было сложно.
Впрочем, ей не показалось, что Влад или Игнат старались скрыться. Оба спокойно смотрели на трибуну.
Сначала она узнала Игната, он стоял у самой трибуны. Потом Влада. Тот близко к трибуне не подходил.
То ли Влад пробыл на митинге совсем недолго – отчего-то камера его больше не замечала. Игната Дана перестала видеть вскоре после начала выступлений.
Веру Сергеевну она не увидела совсем, хотя искала старательно.
Хлопнула дверь. Дана вскочила, обняла вошедшего мужа.
– Скучала? – шепнул Федор.
– Очень, – ответила Дана.
Потом она ходила за ним по квартире, пока он переодевался, кормила его ужином и старательно отгоняла непонятно отчего появившееся противное чувство тревоги. Казалось, что-то страшное приближается и вот-вот коснется ее по-настоящему. Тревога была смутной, неясной, но очень мешала чувствовать себя счастливой.
Лия давно уехала, но Игнат не мог думать ни о чем, кроме разговора с ней. Пытался уговорить себя, что напрямую его это никак не касается, но уговоры не помогали.
Это его касалось.
Менты могут не установить связь между Лией и убитой Натальей, а Влад Белецкий справится. Откуда у него появилась уверенность, что Белецкий сработает лучше ментов, Игнат объяснить не мог. Просто предполагал, что за деньги человек работает лучше, чем за слабенькую ментовскую зарплату. А в том, что Ангелинин босс заплатит Белецкому хорошо, Игнат не сомневался.
Еще он был уверен, что Белецкий сразу к ментам не побежит. Игнат уже интуитивно чувствовал те правила игры, по которым ему вскоре предстояло жить.
Аппетита не было, но он сварил себе пельменей, обильно полил их кетчупом, съел. Заварил чай.
Все, что нароет, Белецкий отнесет боссу, а не в полицию. После чего Вадим Константинович окажется у Корнеева на крючке.
Впрочем, Лиин отец в состоянии за себя постоять.
Черт, ему не должно быть дела до проблем Лииной семейки, а отключиться не получалось.
Игнат допил чай и посмотрел на часы. Сегодня у Лии опять был концерт, и к началу он уже опоздал. Был большой шанс опоздать и к концу, но он рискнул, поехал.
В зал проходить не стал, хотя вахтерша приглашала. Сидел в мягком кресле у входа и вертел телефон в руках.
– Лиечка сегодня современные песни исполняет, – тихо сказала вахтерша.
Могла бы и не объяснять, из зала доносилась музыка.
– А старые у нее хорошо получаются, правда? – Ему хотелось, чтобы вахтерша замолчала, но тетке было скучно. – Когда Лиечка старые поет, зал полон. К нам даже бабулечки ходят…
Игнат сосредоточенно уставился в телефон, но тетка продолжала бубнить:
– Одна Лиечку даже ждала после концерта…
Послышались аплодисменты – так себе, жиденькие. Дверь открылась, зрители заспешили к выходу. Зрителей было немного, без отцовых денег Лия не продержалась бы и месяца.
– Ксения Антоновна сегодня не пришла? – спросил Игнат у вахтерши.
– Нет. Концерт старый, Ксаночка его много раз слышала.
Лия появилась минут через двадцать. Она была сильно накрашена и больше не казалась юной.
Она не ожидала его увидеть, удивилась. Игнат быстро поднялся, толкнул перед ней дверь на улицу и, обернувшись, попрощался с вахтершей.
Дневная жара спала. Вечер был тихий и теплый.
– Ты вызвала такси?
– Папа прислал машину.
Та подъехала, остановилась рядом. Видимо, водитель их заметил.
– Отпустить водителя? – Лия говорила, как всегда, смотрела тоже, и это странным образом успокаивало.
– Нет. Давай отойдем. – Игнат потянул ее за руку подальше от машины. – У тебя есть шенген?
– Есть. – Она посмотрела на него с любопытством.
И без всякого страха.
Ему бы такую выдержку!
– Лия, тебе нужно уехать.
– Зачем?
– Ну, кончай! – поморщился он. – Пересиди где-нибудь пару месяцев.
Он понятия не имел, сколько длится следствие.
– Я не могу, у меня концерты. – Она мягко улыбалась. Ей было интересно за ним наблюдать.
Ну что же, он сделал все что мог, успокоил себя Игнат.
– Как знаешь, – сказал он. – Но я бы советовал тебе уехать.
Он наклонился, поцеловал ее в краешек губ. Посмотрел, как она садится в машину.
Позвонить Белецкому?
Телефона одноклассника у Игната не было, но его можно узнать у Даны.
Игнат подошел к своей машине, сел за руль. Помедлил немного и поехал домой.
Проявлять излишнее любопытство в его положении несолидно. С другой стороны, все знали, что он дружил с Ниной, простой человеческий интерес вполне оправдан.
При мысли о Нине тоскливо сжалось сердце.
Звонить с дороги он не стал, а когда приехал домой, беспокоить бывшую одноклассницу было уже поздно.
4 июня, вторник
Проснулся Николай рано и равнодушно подумал, что, по-хорошему, надо выходить на работу. Начальство в его положение входит, но злоупотреблять этим нельзя.
Он не поехал на работу, а отправился в библиотеку.
Нины не стало несколько дней назад, а ему казалось, что он уже давно один, растерянный и не понимающий, как ему дальше жить. Кажется, он даже привык к этому состоянию.
Собственно, так он почувствовал себя не после звонка из полиции. Нормальная жизнь кончилась, когда Нина обнимала чужого мужика.
Он тогда смотрел на свою жену из окна машины и понимал, что жены у него больше нет. И потом, когда Нина ласково ему улыбалась, он знал, что жены у него нет, видел себя как бы со стороны и ждал, когда все кончится.
Получалось, что он похоронил Нину еще живую.
Конечно, напрямую он не был виноват в ее смерти, но все равно чувствовал себя виноватым.