От того места, где Кристину подловил Райнхарт, сквер отстоял достаточно далеко. В этих краях у него дел быть не должно. В ресторан ей еще только через несколько часов, а Джон уже там, так что налицо свободное окошко, которое выдается нечасто.
Ну а если откровенно, то причина Крис была и не нужна.
Она шла по своей воле.
В сквере было почти безлюдно – так, пара туристов ежились зябликами за одним из столиков у торца библиотеки. Нагнув головы, боковыми аллеями срезали дорогу редкие в этот час офисные работники, все в мыслях поскорей нырнуть в метро или в закусочную, где можно в рамках деловой встречи или просто наедине с собой пропустить стаканчик-другой, прежде чем перей-ти в следующую фазу своего существования. Работа за барной стойкой если чему-то и учит, так это тому, что всюду в массе своей кипит параллельная жизнь: люди, девяносто пять процентов своего времени создающие видимость чего-либо, оставшуюся толику времени спешат жить своей, более сокровенной жизнью. Временами Кристину посещала мысль: какая, интересно, пропорция жителей мегаполиса промежуток с полшестого до восьми проводит или за выпивкой, или тайком держась за руки с коллегой по работе? Число напрашивалось такое, что лучше не углубляться: ни к чему путному это не приведет.
Пройдя на середину лужайки, молодая женщина огляделась. Та парочка за столиком поднялась и уныло потянулась к себе в отель – принять душ и как-то перегруппироваться к вечернему веселью в чуждом городе. А в головах у обоих сейчас наверняка стыдливая мысль: хорошо-то оно здесь хорошо, но, честно говоря, как бы классно – пусть хотя бы на этот вечер – было бы перенестись домой, на родной диван, и развалиться там в родных трико перед родным теликом!
Крис посмотрела на часы. Подождать еще немного или уже ловить такси? Задуматься об этом, безусловно, не мешало, и времени на раздумья оставалось негусто. Поехать в свой «Свифт», замириться там с Кэтрин, поболтать с часок об изысканном и не очень толстом романе, которым они все увлеклись (или который, как Кристина, терпели с постепенно растущим раздражением). А затем обратно в бар, к своей работе, близкому человеку и жизни. Иными словами, на стезю. Ее стезю.
Нет, не сегодня. Сегодня отчего-то не хочется. А хочется чего-то другого. Чего-то нового.
Отвлекшись от раздумья, женщина увидела, что по всем четырем углам сквера теперь стоят люди. Темные фигуры с неясными лицами, поодиночке и парами.
– Эй! – тихо окликнула их Крис, но то ли сделала это недостаточно громко, то ли они решили не отзываться. Может, попробовать снова?
– Привет, – неожиданно прозвучало сзади и с расстояния, гораздо более близкого, чем Кристина ожидала. Обернувшись, она увидела черноволосую Лиззи. Сердце ее гулко стукнуло.
– Значит, послание до тебя дошло, – сказала брюнетка.
– Вроде как. А почему ты просто со мной не поговорила?
– Не могу.
– Да ну? И почему звучало так слабо?
– Лень объяснять, – отмахнулась Лиззи. – Я рада, что ты пришла.
Кристина, которую охватила неожиданная растерянность, лишь кивнула.
Между тем фигуры с углов сквера сместились, собравшись более плотно на конце Шестой авеню. Кое-кто помнился Крис по предыдущей встрече – в частности, вон та пухленькая девушка. Все сейчас смотрели на вновь прибывшую, словно в ожидании чего-то.
– Ну что, – Лиззи невесомо взяла Кристину за руку, – пойдем развеемся?
Глава 41
Из сквера Кристина в сопровождении Ангелов вышла в город, гордящийся тем, что никогда не спит. Здесь уже мерцающими дрожащими пунктирами зажигались огни, а настроение улиц из дневного переплавлялось в вечернее. Через авеню Крис проследовала в сплетение улиц, где по обе стороны тянулись бары и рестораны. Шагая туда, она чувствовала – знала, – что ее окружает братия, которая чужих в свои ряды пускает крайне редко, если вообще это делает. Они шли то гурьбой, болтая со своей гостьей и задавая ей вопросы о жизни, то растягивались по улице от тротуара к тротуару, словно между собой их ничего не связывало.
Крис покорно шла в их текучем потоке – чувствовалось, что вести такую, как она, им было в кайф: Ангелы как будто пьянели от восторга, то и дело меняя вектор движения. Время от времени их шарахало в проулки, а были моменты, когда они шагали прямо посреди проезжей части, среди машин, струясь настолько ловко, что те им ни разу не бибикнули (чего нельзя сказать об их новенькой спутнице) – ни дать ни взять струйки холодного дождя, сочащиеся по лесной почве! Далее Крис почувствовала, что ее заводят в бар – шумный, переполненный и полутемный. Ей показалось, что здесь ее новые друзья расслабились (она уж точно: на улицах приходилось быть начеку, ну а здесь, в кишащем людьми полумраке, можно было чувствовать себя свободней).
Одна мысль вызывала у нее смятение: это что, остановка, чтобы накатить? Тогда почему никто не делает движений в сторону стойки, а если они здесь не за этим, то тогда зачем? Или они ждут, что первой шаг сделает она? Пусть хотя бы и так – цены Мидтауна для этих ребят явно неподъемны – но почему никто из них не сделает хотя бы намека, не подмигнет в знак поддержки? Кристина уже давненько не чувствовала себя так неуклюже (до этого исключение составляло разве что нахождение в обществе друзей Кэтрин Уоррен) и сейчас явно не могла взять в толк правил, как и того, что ожидается в следующую минуту. Вспомнились времена, когда она была еще подростком, – да что там, малолеткой! – которой ужас как хотелось втереться в чужую компанию, но для этого нужен хоть кто-нибудь, кто по дружбе подскажет, как в ней держаться, придаст чувство локтя.
Она заметила, что блондинистая девчонка-пампушка заняла место у угла стойки, за спинами двух дам в деловых костюмах, что сидели на высоких стульчиках за объемистыми бокалами вина. Одна что-то настойчиво тараторила, вторая была вся внимание.
Что до пампушки, то та смотрела на них с цепкостью кошки, выжидающей момент броска на зазевавшуюся мышь.
В какое-то мгновение ее рука метнулась с проворством лягушечьего языка. Схватив бокал женщины, что поближе, она пригубила из него и через пару секунд водрузила обратно на стойку.
Кристина оторопело моргнула.
Дружок полной блондинки проделал то же самое с другим бокалом, даже, пожалуй, еще быстрее. Оба пригубили буквально по чуть-чуть.
Затем пампушка озорно подмигнула Крис, кивнув при этом головой на бокал: мол, а теперь ты.
Кристина неуверенно поглядела на Лиззи – та была очагом спокойствия в общей сутолоке.
– Я бы не стала, – сказала та. – Эта игра не для всех. Здесь сноровка нужна.
Между тем толстушка по-прежнему озорно держала голову набок: дескать, неужто слабо́?
Понимая, насколько все это глупо и безрассудно, Крис ухватила бокал, прихлебнула и поставила его на прилавок до того, как дама повернула голову. Блондинка со своим дружком залились смехом и восторженно захлопали в ладоши.
Спустя секунду одна из собеседниц – та, что слушала свою подругу, – взяла бокал и отпила из него, понятия не имея о том, что сейчас произошло, и, очевидно, не замечая, что рядом с ней стоит девчонка-пампушка и веселится, приплясывая и хлопая в ладоши.
До Кристины дошло, что и другие Ангелы тоже улыбаются ей с таким восторгом, будто она только что успешно прошла некое испытание. Улыбалась даже Лиззи, хотя при этом и закатила глаза с шутливой укоризной.
Затем все дружно засобирались на выход, проскальзывая к двери сквозь толпу, как рыба сквозь встречное течение. Кристина шла следом за всеми остальными, хотя ей это давалось вовсе не так просто.
В дверях она оглянулась на женщину, у которой они «позаимствовали» вина: та, сидя на стульчике в той же позе, рассеянно прихлебывала слегка убывший напиток. Надо же… Получается, если освоить что-нибудь незамысловатое – например, научиться безотлучно стоять там, где на тебя не смотрят, и улучать моменты, когда тебя не замечают, то оказывается, между людьми можно нащупать великое множество зазоров, а в городе – брешей и туннелей.
Гляди-ка! Образуется целый мир промежуточных пространств, в котором можно селиться и жить.
Еще один бар, затем пара ресторанов. Здесь удалось пригубить, там отхлебнуть, да еще и надкусить чье-то бесхозное канапе. Прошлись по нескольким магазинам, куда – Кристина заметила – несколько раз деловито, словно с каким-то умыслом, заглядывали сторонние Ангелы, но никто ни в чем не был уличен. Кроме одного эпизода в магазинчике раритетного винила: туда тоже заскочил один залетный, который пошел между роющимися в ящиках с грампластинками покупателями. Этот Ангел, соответственно, стал рыться в стоящих на полу магазинных пакетах, наплечных сумках и ранцах. Впрочем, он ничего не умыкнул – только пошарился там и выплыл себе обратно на улицу. При этом его присутствие в магазине осталось абсолютно незамеченным.
К тому времени снаружи окончательно стемнело, и что-то начало неуловимо меняться то ли в уличном освещении, то ли в общей взаимосвязи между Ангелами и обычными людьми, среди которых они струились. Напрашивалась аналогия с переходом из состояния пьяного в очень пьяное, рубежом в котором оказывается всего одна рюмка. Или же когда так называемые «легкие» наркотики, до поры подстегивающие дух веселья на вечеринке, вдруг берут верх, и теперь уже не они находятся у вас в распоряжении, а вы идете на поводу у них.
Уже было пригублено немало тайных глотков, но дело было не в этом, а в том, что Кристина перестала чувствовать в себе неуклюжесть и теперь ей было вполне по силам следовать за Ангелами без отставания. Она как будто подхватила некий условленный ритм, сойдя с привычной временно-пространственной оси, сделалась неуловимой для обычного взора, выдыхая в тот момент, когда все остальные (так называемые «нормальные») люди на улице делали вдох. Эта адаптация произошла не сразу. Просто пути Ангелов сделались словно ближе и четче. Разок-другой Крис, сбившись, натыкалась на кого-то из прохожих, но тут же возвращалась на проторенную стежку.