Челнок коснулся земли, и я попытался отвлечься от грустных мыслей. Нужно было сосредоточиться перед тем, что мне предстояло. Когда смолк двигатель, я отстегнул ремень и встал. На каждом боку у меня висело по пистолету, но я единственный из всех не расчехлил оружие, когда мы покинули борт.
Мы находились примерно в двух милях от Остина — в том же лесу, где мы с Рен скрывались по дороге из Розы. Выстроившись, наш небольшой отряд в молчании направился к городу. Михей и Джулс шагали впереди, за ними — Рили. Он то и дело вскидывал ствол, зорко оглядываясь по сторонам. Как и Рен, он каждую секунду был начеку и силой своей поразительной интуиции улавливал вещи, которых я не видел и не слышал. Странно, что такие чуткие люди не умели сопереживать чувствам других.
Когда на горизонте показался Остин, я уставился в землю. Вспомнил, как разволновался в прошлый раз. Как надеялся увидеть родителей, которые могли и не знать о моей Перезагрузке. Сначала я боялся их напугать, но все же верил, что они преодолеют страх, обнимут меня и будут умолять не ходить в резервацию, а остаться с ними.
Может быть, если я помогу людям избавиться от Михея и КРВЧ, мне удастся поселиться в каком-нибудь другом городе. В Нью-Далласе, например, или еще можно отправиться с Рен в мертвый штат. Окрестности Остина меня больше не привлекали.
Мы подошли ближе, и я различил вкрадчивое гудение электрифицированного забора. Я сразу узнал это место и без труда нашел прикрытый листьями туннель, построенный повстанцами для тайных переходов из Остина и обратно.
— Ждем здесь, — сказал Рили, указав на входное отверстие. — Они скоро прибудут.
Никто не сел, не расслабился, не опустил ствол, и я неловко переминался с ноги на ногу. Записка тяжким грузом лежала в кармане; я осторожно вынул ее и зажал в кулаке не разворачивая.
Позади раздался шорох. Я вздрогнул, резко повернулся и взялся за пистолет. Другие сделали то же самое. Рили встал рядом со мной, прислушиваясь к шелестевшим в тишине шагам.
Из-за деревьев показалась чья-то голова. Я задержал дыхание, но уже в следующую секунду на свет выступил Тони. Увидев меня, он расплылся в улыбке. Высокий и крепкий, с легкой проседью в темных волосах, он держал в каждой руке по большой топливной канистре и был, казалось, искренне рад нас видеть. Первым опустил оружие Рили, за ним — Джулс, потом и Михей.
— Господи, Тони! — выдохнул Рили. — Ты нас до смерти напугал.
— Виноват, — осклабился Тони. — Сегодня нам не понадобился туннель.
Позади него возник Десмонд, тоже с канистрами. Из-за действия уколов мои воспоминания о повстанцах по-прежнему были смутными, но я помнил, что он тогда смотрел на меня иначе, чем Тони. Тони относился ко мне так, словно я по-прежнему оставался семнадцатилетним человеком, а не рибутом.
— О, класс, — сухо произнес Десмонд. — Прихватили того, что хотел нас сожрать.
— Извини, — поморщился я.
Михей хохотнул и сунул пистолет за пояс. Потом обменялся с Тони рукопожатием, и я едва не скривился от его фальшивой улыбочки, адресованной человеку.
— Почему вы не воспользовались туннелем? — подозрительно спросила Джулс.
Тони вновь просиял. Он был чем-то чрезвычайно доволен, и мне стало тошно от надобности испортить ему настроение. Я крепче стиснул письмо.
— Охрана ограждения теперь укомплектована только наполовину, — ответил он, кивая на забор. — У КРВЧ уходит масса времени, чтобы контролировать население Остина. Там полно офицеров.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, быстро взглянув на очертания города.
— В филиале по-прежнему бардак, — сказал Тони. — Его еще не открыли, а стало быть, нет и рибутов. Они хотят ввезти сколько-то из Розы и Нью-Далласа, но там их останется слишком мало, а это рискованно. У них даже людей не хватает. Многие офицеры с той ночи поувольнялись. Они думают, что Сто семьдесят восемь вернется, и не хотят с ней связываться.
Я вскинул брови. Мне-то казалось, что освобождение остинских рибутов нанесет КРВЧ лишь временный ущерб. Я думал, что не пройдет и суток, как они пополнят состав.
— В Остине нет рибутов? — спросил Рили. — Вообще?
Тони сделал из пальцев нолик:
— Ни одного. Жители трущоб перебираются через стену в район рико. На комендантский час всем плевать. Мы захватили пропасть оружия, вооружили полгорода. — Он повернулся к Михею. — По-моему, час настал.
Михей почесал подбородок:
— Может быть, ты и прав.
— КРВЧ пришлось прикрыть Остин офицерами из других филиалов, — возбужденно подхватил Тони. — Сейчас они намного слабее! Рен уже удалось это сделать практически без поддержки, и с ней вы запросто разгромите все четыре.
На лице Михея появилось раздражение, и я поджал губы, пряча усмешку. Мне доставило удовольствие видеть, как его бесит утверждение, что Рен лучший рибут. Во многих отношениях, если на то пошло.
Михей снова расплылся в улыбке, и я вдруг понял, чем он понравился Рен. У него был второй по величине номер, я о других таких и не слышал. Он обладал теми же навыками и такой же стальной выдержкой. Я пожалел, что Рен не пошла с нами, — я сжал бы ей руку и сказал, насколько она лучше его.
— Думаю, это вопрос дней, — произнес Михей. — Все уже готовы, а топлива — спасибо вам, ребята, — хватит, чтобы перевезти сюда всех.
Я поморщился, Десмонд заметил это и чуть нахмурился. Хорошо, что не придется сообщать дурные новости ему лично — того и гляди застрелит.
— Завтра я выйду на связь и передам наше решение, — сказал Михей. — Скорее всего, мы выступим послезавтра. Сначала ударим по Розе, а потом сразу по трем остальным, чтобы не ослаблять напор.
— Вот это, я понимаю, план! — обрадовался Тони, неистово тряся его руку.
Рили и Джулс взяли канистры с топливом и тронулись в обратный путь. Я быстро шагнул назад, когда Тони собрался уйти.
— Э… я спасибо хотел сказать. — Я протянул руку с впечатанным в ладонь письмом. — За то, что помогли Рен добыть для меня антидот.
— На здоровье, сынок, — молвил Тони, отвечая на рукопожатие. Его взгляд метнулся вниз, когда он нащупал бумагу, а когда снова поднял глаза, ажиотажа в них поубавилось.
Я как можно спокойнее опустил руку, и он быстро сунул свою в карман. Письмо благополучно перешло к нему.
— Надеюсь, что когда-нибудь сумею отблагодарить, — сказал я тихо.
Он кивнул; я повернулся и увидел Михея, смотревшего на меня с непроницаемым лицом. Наши взгляды встретились, и меня пробрала нервная дрожь.
— Бери, — произнес Рили, подтолкнув ко мне канистру. Я быстро схватил ее и постарался зашагать с ним в ногу.
Михей забрал одну канистру у Джулс. По его лицу растеклась улыбка.
— Наконец-то время пришло!
Глава 14Рен
Я оглянулась на рокот челнока, испытав колоссальное облегчение. Уже близился рассвет, а я так и не сомкнула глаз после стычки с Каллумом. Умом я понимала, что он хорошо подготовлен и вполне способен постоять за себя, но все же проклинала себя за то, что не полетела с ним и не подстраховала.
Пару минут спустя он отдернул полог палатки и удивленно уставился на меня.
— Привет, — мягко сказал он, пролезая внутрь. — Не спишь?
— Не спалось. Все прошло нормально?
Он кивнул и сел рядом.
— Отлично. Я передал записку Тони.
С секунду Каллум изучал меня, и, глядя на его серьезное лицо, я уже готовилась к худшему.
Потом он завел руку под мои волосы, другой рукой взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы. От удивления я задержала дыхание.
— Я подумал, что это, наверное, несправедливо с моей стороны — указывать тебе, какие испытывать чувства, — тихо сказал он.
Я положила руку ему на грудь и начала нервно теребить ткань его рубашки. Нужные слова никак не приходили, и я просто молчала. Может, и несправедливо.
— А нравишься ты мне, потому что ты клевая, сильная и не похожа на всех, и…
— Остановись, — сказала я, заливаясь краской.
— Ты же сама говорила, что не можешь нравиться мне такой, какая ты есть, — рассмеялся он. — Вот я и перечисляю все, что люблю…
— Я знаю. Уже раскаиваюсь.
Каллум хмыкнул, нежно взял меня за подбородок и чуть запрокинул лицо.
— Ну и славно.
Он поцеловал меня в щеку и отстранился, чтобы посмотреть в глаза.
— Меня не волнуют твои убийства — ты ведь совершала их, потому что иначе было нельзя, — сказал он. — И пришла в ужас, когда тебе предложили убивать ни в чем не повинных людей. Ты плохо себя знаешь и мало ценишь. Сегодня я наблюдал за Михеем и думал, могла бы ты стать такой, как он. И вот мой ответ: не могла. — Он отвел мои волосы с лица. — Никогда. Ты совсем другая.
Сглотнув предательский комок в горле, я хотела спросить, уверен ли он в своих словах, но он приник ко мне губами, обнял за шею и прижался всем телом.
— Прости, — проговорила я, с трудом отрываясь от его губ. — Ты ведь знаешь, что я останусь и помогу тебе? Я понимаю, как это важно для тебя.
Это не было важно для меня, и я ощущала, что напряженность между нами еще не исчезла. Но если он сказал правду и не собирался указывать мне, что и как чувствовать, то в этом, возможно, не было большой беды.
— Знаю, — ответил Каллум. — И спасибо за это.
Он снова поцеловал меня, теперь уже более пылко, и крепче прижался ко мне всем телом, а я стала перебирать его темные волосы. Мы и прежде позволяли себе нежные объятия, но в ту ночь все было иначе. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, а в груди разливалось невероятно теплое чувство покоя и едва уловимой грусти.
Его пальцы бережно провели по моей щеке, потом скользнули к шее, и я не напряглась, как случалось обычно, когда он добирался до ворота рубашки. Но ни рубашки, ни моей обезображенной груди, которую она скрывала, он не коснулся, потому что всегда ждал моего разрешения, и я знала это. Он лишь обнял меня одной рукой и притянул к себе.
Я уткнулась ему в шею и медленно выдохнула, закрывая глаза и растворяясь в его объятиях.