Адди исчезла.
Глава 23Каллум
— Всем людям немедленно эвакуироваться! Пожалуйста, следуйте к ближайшим воротам КРВЧ и выходите! Скоро подадут челнок! Повторяю: всем людям…
— Да-да, — буркнул Айзек, когда призыв, раздававшийся со всех вышек корпорации вокруг Остина, прозвучал в сотый раз. — Мы врубились.
— Я могу посбивать все динамики, — предложила Бет, поправив дробовик на плече.
Я помотал головой, встал и отряхнул грязь с брюк.
— Не надо. Пусть уходят, кто хочет.
Вокруг носились люди, царила суматоха. Здание школы еще стояло, но многие дома были разрушены.
Качая на бегу сумками, через улицу перебежало семейство из трех человек; я невольно присмотрелся к ним. Нет, не мои. А как поступят они, подумал я. Помчатся к ближайшему выходу или останутся?
Уже было ясно, что большинство людей решило остаться. С нами мало кто разговаривал. Почти все отсиживались в своих домах или поблизости. Но они не бежали и не давали нам бой.
Несколько рибутов с сумками на плечах помахали нам на прощание, и я с грустью проводил их глазами. Тех, кто не захотел остаться, было почти пятьдесят. У них не было родни в Остине, а после того, как прошлой ночью мы потеряли еще несколько своих товарищей, нам не удалось убедить их задержаться и помочь нам. Теперь, после их ухода, наше войско едва ли насчитывало сотню рибутов. Рили еще занимался точным подсчетом, но уже было совершенно очевидно, что нас намного меньше, чем я рассчитывал.
В конце улицы, за грудой обломков челнока, я увидел Тони и Десмонда и, перешагивая через завалы, направился к ним. При виде меня люди, собравшиеся вокруг них, замолчали. Только Гейб радостно улыбнулся.
— Это Каллум, — сказал Тони, хлопнув меня по спине. — Двадцать два. Это он все устроил.
Перед рассветом корпорация отступила, и люди снова вернули город себе. После этого отношение Тони ко мне заметно улучшилось. Вот только Десмонд по-прежнему дулся.
Остальные заметно расслабились, услышав мой номер. Не знаю, понравилось ли мне это. Будь здесь Рен, реакция была бы прямо противоположной. Глядишь, и разбежались бы в ужасе.
— Я поспрашивал, но пока ничего не узнал про охотников за головами, — опередил Тони мой вопрос. — А моим связям с КРВЧ, очевидно, пришел конец.
— Я только что проверил: ворота чисты, — отчитался Гейб. — Если она захочет войти, то больших проблем не возникнет.
Отгоняя страх, я проглотил комок в горле. Уже близился полдень, а Рен по-прежнему не появлялась. Мне хотелось немедленно сесть в челнок и облететь окрестности города, но это было слишком опасно. Да, нам удалось изгнать КРВЧ из Остина, но далеко они не ушли и наверняка готовились к атаке где-то неподалеку. Одинокий челнок за пределами Остина непременно собьют, не говоря уже о том, что Рен, увидев его в небе, сама поспешит спрятаться.
Рили, хмурясь, встал рядом со мной:
— Надо поставить людей на вышки, чтобы засечь начало наступления. А заодно повысматривать Рен и Адди.
— Я знаю нескольких, кто будет не против, — отозвался Гейб, покачиваясь на пятках.
— А на границу города? — спросил я. — Рен может попытаться зайти оттуда. Она первым делом пойдет к туннелю.
— В рико я еще не был, — сказал Тони. — Можно быстренько смотаться и проверить, сколько осталось людей и какой у них настрой.
— Я пойду, — сказал я, оглядев свою замызганную одежду. В рюкзаке у меня была кое-какая смена, но можно было заскочить в наш старый дом и прихватить еще, пока его не взорвали или не разграбили. Некоторые рибуты уже рыскали по трущобам в поисках пустых домов. Скоро они доберутся и до других районов.
Тони протянул рацию.
— Третий канал, — сказал он. — Лишнего не болтай, это аппарат КРВЧ. Но я буду на связи и вызову, если объявится Рен.
Я кивнул и сунул рацию в карман. Гейб нашел мне в попутчики двух человек, трое рибутов во главе с Бет пошли следом. Всем им не хотелось общаться между собой, а я не настаивал. Наш союз с людьми был в лучшем случае хрупким.
Стену никто не охранял, все было тихо. Я вцепился в кирпичную кладку и перемахнул на другую сторону. Затем протянул руку человеку. Он оглянулся, словно прикидывая, не пойти ли лучше назад.
— Смерть не заразна, клянусь, — сказал я, когда остальные рибуты спрыгнули со стены. Один из них фыркнул.
Человек покраснел, принял мою руку и полез наверх. Я подтянул его и придержал, пока он не нащупал ногой уступ. Потом я помог второму и уже после соскочил сам.
— Спасибо, — сказал парень помоложе и украдкой глянул на меня, словно что-то высматривал, но не хотел делать это открыто.
Мы пошли через город по бульвару Лейк-Трэвис. Вокруг было полно людей. Они сидели перед магазинами, непринужденно болтали или что-то ели, словно ничего не происходило. Было очевидно, что эту часть города корпорация не затронула, потому что все сохранило свой первоначальный вид. Это меня не слишком удивило.
— Можешь поговорить с местными? — кивнул я одному из своих людей. — Скажи им, что если хотят остаться, то пусть идут в трущобы за инструкциями.
— Конечно.
Он побежал прочь, а я остановился и, щурясь от яркого солнца, стал смотреть на район, где когда-то жил.
— Ребята, вы сможете пойти к вышкам одни? Здесь дела плохи. — Я показал в сторону нашего старого дома. — Я пойду туда и прочешу окрестности — может, найду людей.
— Давай, — отозвалась Бет, махнув рацией. — Мы свяжемся с тобой, если попадем в передрягу.
Ветер пробирал до костей, и я плотнее запахнул куртку, снова думая о Рен. Где она сейчас? Если уж я замерз, то она и подавно.
Мне вдруг ужасно захотелось услышать голос Тони, и я с тоской посмотрел на рацию. Я вызвался идти сюда, потому что меня распирало — я рвался делать хоть что-то, лишь бы не бездействовать, но теперь мне отчаянно захотелось вернуться, возиться с челноком или сидеть возле границы Остина.
Свернув на родную улицу, я чуть прибавил звук в рации. Если я не могу отправиться на поиски Рен, я должен хотя бы постоянно держать руку на пульсе. Нужно быть при делах. Она бы сама мне это сказала.
Дойдя до дома Эдуарда, я присмотрелся, нет ли признаков жизни. Эдуард был в числе моих закадычных друзей и хотел помочь даже после моей Перезагрузки, но я не был уверен в его родителях. Ветер тревожил качели, стоявшие перед их белым домом, но это было единственным движением на всей улице.
Я всегда понимал, что жил в самом бедном после трущоб районе, но мне он нравился. Сосед из синего дома напротив при каждой встрече говорил мне, что я «расту на глазах», даже если мы виделись накануне.
Щит с объявлением о продаже стоял на прежнем месте, и я, набрав полную грудь воздуха, поднялся на крыльцо. Когда мы с Рен уходили отсюда несколько дней назад, я не запер дверь и теперь лишь повернул дверную ручку.
Внутри было пусто, как и в последний раз. Кухонные шкафчики так и остались открытыми нараспашку с тех пор, как я искал в них съестное.
Я поплелся по коридору в свою комнату. Дверь была прикрыта неплотно, и я толкнул створку.
Первое, что бросилось в глаза, была неубранная постель. Простыни сбиты, одна подушка наполовину свесилась с кровати. У меня сжалось сердце. Той ночью я почти не сомкнул глаз — это был первый и единственный раз, когда в моей постели спала девушка, — и при воспоминании о том, как трогательно, свернувшись клубочком, Рен прикорнула рядом со мной, я почувствовал острую боль в груди.
Вздохнув, я приказал себе не думать об этом. Тем более что назойливый голос где-то в закоулках подсознания все чаще подталкивал меня к мысли, что Рен больше нет, а я не желал мириться с этим. Поэтому, боясь уступить предательскому голосу хоть на секунду, я крепко зажмурился и попытался сосредоточиться на другом.
Открыв шкаф, я начал заталкивать вещи в пустой рюкзак. Когда все было собрано, я уже направился к двери, но вместо этого без сил рухнул на кровать. Рюкзак соскользнул на пол, я проглотил нарастающий комок в горле и закрыл глаза.
Что мне делать, если она погибла? Вести рибутов на Розу? Найти охотников за головами и отомстить по принципу «око за око»?
В ту ночь, в доме Тони, я сказал Рен, что она должна непременно помочь людям и продолжить борьбу, если я умру. Я был абсолютно уверен, что не доживу до следующего вечера, а также не сомневался, что ни помогать, ни продолжать борьбу она не станет. Она пыталась успокоить меня, но я все прочел по ее глазам. Теперь я понял, что она тогда испытывала. Мысль о том, чтобы снова броситься в бой, когда Рен мертва, была невыносима. Единственной причиной, которая могла заставить меня это сделать, была месть.
Я потер лоб. Если она вернется — нет, когда она вернется, — мы поступим так, как она захочет. Уйдем, останемся, ринемся в бой — все равно. Возможно, она была права и лучше держаться в стороне. Может быть, я уже достаточно помог людям, и нам стоит уйти. Возглавить рибутов и переправить их в Остин было легко. Заручиться поддержкой людей — уже труднее. Возможно, мне следовало сосредоточиться на спасении рибутов, а люди пусть решают свои проблемы сами.
Неожиданно раздался звук открывшейся двери. Я резко вскинул голову.
В доме кто-то был.
Вскочив на ноги, я перебросил через плечо рюкзак. Неужели вернулись родители? Почему я не подумал об этом? Теперь, когда КРВЧ больше не угрожает, они могли снова жить в своем доме. Или это Рен нашла меня? Сердце заныло, но тут я сообразил, что мне сообщили бы о ней наши караульные у городских ворот. Все знали, что я ее ждал.
— Каллум?
Я вздрогнул, услышав в прихожей голос младшего брата. Откуда он узнал, что я здесь?
Шаги направились в мою сторону; я распахнул дверь спальни и вышел в коридор. Дэвид стоял в нескольких метрах и при моем появлении подскочил на месте.
— Привет, — сказал он.
Я умер всего несколько недель назад, но он выглядел старше, да и вообще изменился со времени нашей последней встречи, когда мы с Рен разыскали моих родителей в трущобах Остина. Ему еще не исполнилось и четырнадцати, но тени под глазами и напряженное лицо сильно прибавили ему возраста.