— Привет, — неуверенно ответил я.
Я хорошо запомнил нашу прошлую встречу, когда тем вечером постучался в дверь родного дома. Родители пришли в ужас, но Дэвид — он был, скорее, потрясен. Тогда я убедил себя в том, что он, возможно, ненавидит меня меньше, чем они, и эта мысль хоть немного, но утешала меня. Теперь же, когда мы снова стояли лицом к лицу, я вдруг почувствовал, как трясутся руки.
Он судорожно глотнул и переступил с ноги на ногу. До моей смерти мы были близки — даже, считай, друзья, и я ни разу не видел, чтобы он нервничал в моем присутствии. Я чуть отступил, пытаясь скрыть мой собственный мандраж.
— Я разговаривал с рибутами в трущобах, — начал Дэвид. — Они сказали, что ты пошел на окраину. Ну я и решил, что зайдешь сюда.
Я стиснул лямку рюкзака.
— Мама и папа знают, что ты здесь?
— Нет. — Он пожал плечами и выдавил что-то вроде смешка. — Они прячутся в квартире. А я улизнул. Как только услышал, что в городе объявилась куча рибутов, так сразу понял, что это ты.
— Почему ты так решил? — Я удивленно посмотрел на него.
— Да потому, что сначала ты заявляешься к нам домой, а, считай, уже на другой день в городе начинаются взрывы и исчезают все рибуты. А потом — снова взрывы, и все рибуты возвращаются. — Он ухмыльнулся. — Типа, где ты — там проблемы.
— Да ладно, в первый раз я был ни при чем. Вообще ничего не соображал. — Я улыбнулся при виде его озадаченного лица. — Это длинная история.
Меня захлестнуло невероятное облегчение, и вдруг ужасно захотелось обнять брата. Но такие проявления чувств были не приняты у нас даже в прошлой моей жизни, так что нелепо было и начинать.
Он кивнул и кашлянул:
— У тебя небось много таких историй? Ты в КРВЧ был?
— Был.
— Какой у тебя номер?
Я показал штрихкод:
— Двадцать два.
Его брови взлетели вверх.
— Да ты же еще практически человек! — воскликнул Дэвид.
Я чуть не рассмеялся и уже открыл рот, чтобы сказать, что и рибуты считают так же, но осекся. Был ли я «еще практически человеком»? При нашей последней встрече я ответил бы «да», но сейчас все выглядело иначе. Я уже убил одного и был совершенно готов к тому, чтобы убить Михея. Пусть я не сделал этого, но ведь человеком я не допускал даже мысли об убийстве. С другой стороны, тем чудовищем, каким считали меня родители, я тоже не был.
Так и не найдя слов, я пожал плечами. Взгляд Дэвида скользнул к моему ремню, как будто он впервые заметил пистолеты.
— Мама и папа жалеют, что так получилось. Они просто не ожидали…
— Не беда, — сказал я, проходя мимо него в прихожую. — Меня предупреждали, что может произойти, если сунуться обратно в родную семью. Надо было прислушаться.
Говоря это, я нарочно не поворачивался, чтобы он не заметил обиды на моем лице.
— Нет, не надо, — возразил Дэвид, идя за мной по пятам к двери. — Мы даже не знали, что ты перезагрузился. Лично я рад, что ты жив. То есть ожил.
Я чуть улыбнулся, берясь за дверную ручку:
— Знаешь, мама с папой сойдут с ума, когда поймут, что ты сбежал.
— Да наплевать.
Я распахнул дверь и повернулся к нему. Дэвид исхудал с нашей последней встречи. Мы и раньше недоедали, но сейчас брат выглядел хуже. Не то что я — вдруг пришло мне в голову. В КРВЧ я поднабрал вес и накачал мышцы, причем быстрее, чем сумел бы в своей человеческой жизни. Я никогда об этом не задумывался, но возможно, мне повезло.
— Передай маме и папе, чтобы возвращались домой, — сказал я. — Иначе сюда вселится кто-нибудь еще.
— Приди и скажи им сам.
Я ступил на крыльцо.
— Воздержусь.
— Мне кажется, они захотят тебя увидеть.
— Тогда пусть приходят ко мне. Я дам тебе знать, где остановлюсь в трущобах. — Дойдя до объявления о торгах на лужайке перед домом, я нахмурился. — С этим надо что-то делать.
Зашвырнув рекламный щит на крыльцо, я посмотрел на Дэвида. Мне так хотелось поговорить с ним подольше, убедить, что я не превратился в чудовище в своем новом обличье.
Я мотнул головой в сторону улицы:
— Я тут собираюсь пройтись по улицам, хочу объяснить местным, где они смогут встретиться с людьми в трущобах. Пойдешь со мной? Иногда люди при виде рибута убегают. Ты можешь пригодиться, если будешь рядом.
Дэвид склонил голову набок:
— Ты уверен, что это из-за Перезагрузки? Может, просто у тебя лицо такое.
Я улыбнулся и подавил смешок:
— Ты идешь или нет?
— Ладно, пошли.
Спустя два часа мы с Дэвидом уже шли обратно к стене, отделявшей трущобы. Я и не думал, что такое количество людей плюет на распоряжения корпорации и живо интересуется делами рибутов. Тони с повстанцами потрудились на славу, рассказывая о своем сотрудничестве с Рен и Адди, и прежний страх людей перед рибутами мало-помалу отступал, постепенно сменяясь пусть пока еще хрупкой, но все-таки надеждой. К счастью, повстанцы не успели рассказать о Михее, и я решил не исправлять это упущение.
— В тебя когда-нибудь стреляли? — Это был уже сотый из бесконечного потока вопросов, которые брат обрушил на меня.
— Да. Даже много раз.
— А ножом пыряли?
— Было дело. И жгли. И током поджаривали. И костей переломали без счета.
— Током?.. — разинул рот Дэвид.
— В Розе, на ограде КРВЧ. Не так уж и страшно, кстати. По мне, так хуже всего гореть.
Он нахмурился и пнул попавший под ногу камешек.
— КРВЧ нам вечно твердила, что вы все злодеи, но это ведь неправда. Тебе не кажется, что вы вообще круче? Типа, было бы лучше не воевать с вами, а, наоборот, понаделать рибутов из всех?
— Этого я не знаю.
— А что? Тогда мы все станем почти неуязвимыми.
— И одинаковыми. По-моему, лучше нам всем оставаться теми, кто мы есть.
— Пожалуй, — передернул плечами Дэвид.
Мы дошли до стены. Я остановился и кивнул на нее:
— Ступай. А я заночую на вышке.
— Зачем? Хочешь убедиться, что КРВЧ не вернется?
— И поэтому тоже. — Мысль о том, что Рен может быть где-то поблизости, не давала мне покоя.
— Ладно. — Он полез на стену и обернулся. — Найду тебя завтра, хорошо?
Я расплылся в улыбке:
— Договорились, только будь осторожен. В следующий раз скажи маме с папой, куда идешь.
— Скажу-скажу, — фыркнул он, подтягиваясь вверх.
— Дэвид!
— Да ладно, не парься. — Он широко улыбнулся на прощание и скрылся за стеной.
Глава 24Рен
Они что-то надели мне на голову.
Перед глазами была сплошная чернота, когда меня поволокли по грязи к рокочущему челноку. Дышать сквозь плотную ткань становилось все труднее. Я сжала кулаки, напрягла мышцы и попыталась разорвать наручники, но они оказались слишком прочными.
— Ноги свяжите, а уж потом сажайте! За этой нужен глаз да глаз.
Я вздрогнула, узнав голос офицера Майера. Похоже, он был очень доволен собой.
Кто-то толкнул меня на землю, я попыталась ударить его ногой, но попала в пустоту.
— Сделайте ей укол. Ребята, я не шучу, она очень опасна.
Игла впилась мне в шею, и я сжала губы, подавив крик.
Мир провалился во тьму.
Глаза отказывались открываться. Я очнулась и слышала гул голосов, но веки словно склеились.
— Очухалась вроде, — произнес незнакомый голос.
— Вы приняли меры безопасности? — осведомился офицер Майер.
— Да. — Брякнула цепочка, и звенья чиркнули по моему запястью. — Все готово.
Я сделала резкий вдох и попробовала моргнуть, впустив немного света. Мешок с головы сняли. Левая нога болела, я скосила глаза и увидела разбитое колено, кровь из которого пропитала уже перепачканные брюки. Славно.
Мы находились в челноке. Я лежала на металлическом полу, пристегнутая наручниками к боковой перекладине. Лодыжки мне тоже сковали. Офицер Майер восседал напротив с выражением крайнего удовлетворения на лице.
Значит, меня не убили. Осознав этот факт, я посмотрела Майеру в глаза. Может быть, я все еще представляла для них ценность, невзирая на устроенный переполох?
Я чуть шевельнулась, и офицер Майер пристально всмотрелся в мое лицо. Потом глянул на мою ногу, которой после их уколов предстояло зажить лишь через несколько часов. Если я не смогу вправить кость, то еще дольше. Майер изучал меня чуть не со страстью.
— Ну что, Сто семьдесят восемь, побаливает?
Я фыркнула. Издевается?
Челнок начал снижаться, и я извернулась, чтобы взглянуть, где мы находимся. Кабина пилота была закрыта.
После приземления дверь челнока отъехала, и четверо охранников навели мне в грудь стволы. Позади них стояла взволнованная Сюзанна Палм, президент КРВЧ.
— Все четверо ко мне, — скомандовал офицер Майер. — Двое несут ее, двое держат на мушке. Ни на минуту не спускать с нее глаз!
Я улыбнулась краем рта. Мне польстил их страх.
Один из охранников отцепил наручники от перекладины и снова защелкнул их на моих запястьях. Затем подхватил меня под мышки и рывком поставил на ноги, колено пронзила острая боль. Второй охранник взял меня за лодыжки, и я стиснула кулаки, стараясь не закричать.
Тот, что держал меня за ноги, наморщил нос и отвернулся. Для него я была холодной, мертвой нечистью — и больше ничем.
На миг я поняла желание Михея изничтожить их всех до единого.
Меня вынесли из челнока, и я изогнулась в их руках, чтобы увидеть хоть что-нибудь и понять, где мы. Перед глазами проплыло большое кирпичное здание. Это была не Роза. И не Остин.
Мы вошли в здание, и меня обдало пронизывающим искусственным ветром. Полы были выложены белой плиткой, стены — выкрашены в приятный кремовый цвет.
— Вниз, — приказала Сюзанна и оглянулась на офицера Майера. — Ее уже подготовили?
— Да.
— Хорошо. Суньте ее в камеру до поры.
Конвоиры внесли меня в лифт, и мы спустились на несколько этажей.
Здесь обстановка уже не была такой приятной, как наверху.
По всему длинному коридору в два ряда тянулись пустые камеры. Но если в КРВЧ они обычно бывали стеклянными, белыми и стерильно чистыми, то эти представляли собой грязные зарешеченные конурки.