Меня бросили на пол в ту, что была посередине, и я уткнулась в бетонный пол, чтобы хоть как-то отвлечься от боли.
После того как решетка с лязгом захлопнулась, я, сделав над собой усилие, села. Здесь не было даже койки, только толчок в углу. Все соседние камеры пустовали, и вокруг стояла звенящая тишина.
Я привалилась к стене и огляделась. Ни одного окна. Понять, что сейчас — день или ночь, — невозможно. Одно ясно: укрытие надежное, судя по количеству этажей, на которое мы спустились.
У меня сжалось сердце. Может быть, мне станет легче, если я смирюсь с тем, что именно здесь встречу свою смерть? Ведь всего несколько недель назад я была готова умереть в любую минуту и никак не рассчитывала прожить хотя бы три года. Просто нужно как бы вернуться в ту реальность.
Вот только ее больше нет. Все изменилось с тех пор, как появился Каллум. При мысли о том, что мы даже толком не простились, мне стало еще хуже. Я понятия не имела, что значит «проститься толком», но наше прощание явно было неправильным.
Я шевельнула ногами, забыв, что одна по-прежнему сломана. Пронзившая меня боль была до того сильной, что я едва не заорала. Чем дольше не наступала регенерация, тем тяжелее мне становилось. Я не привыкла к переломам, не заживавшим в считаные минуты. У меня всегда был короткий период восстановления, а эта боль никак не унималась.
Прислонившись к стене, я внимательно рассмотрела искалеченную ногу. А вдруг она вообще не заживет? Что, если они научились останавливать регенерацию? Или после этих уколов нога навсегда останется кривой и безобразной? Такой подарочек похуже будет, чем мои шрамы на груди.
Меня вдруг разобрал истеричный смех, и чем больше нарастала паника, тем громче я смеялась.
Глава 25Каллум
Я выбрал вышку поближе к туннелю. Ночь прошла спокойно, и только шелест листвы иногда нарушал тишину. Спать я не мог и до рассвета мерил шагами небольшой пятачок земли. Когда наступило утро, я побрел за ограду и осмотрел окрестности, но там было пусто.
Настало время отправиться на ее поиски.
— Покидаю пост, — сообщил я в рацию. — Захожу.
— Понял тебя, — отозвался Рили.
Я перешел через холм и, минуя городские окраины, направился к отделявшей трущобы стене. Город просыпался, на этот раз людей на улицах стало уже намного больше. Было очевидно, что они решили игнорировать рибутов и вообще вести себя так, словно ничего не происходит. Что ж, пусть делают, как им удобнее.
Я надеялся, что родители с Дэвидом вернулись ночью домой, в противном случае на их жилье вполне уже могли претендовать другие.
Перемахнув через стену, я зашагал по грунтовке по направлению к школе. Интересно, что осталось в остинском филиале после ухода КРВЧ? Сохранились ли там фургоны и челноки? Можно было бы взять один и начать поиски Рен и Адди. И плевать, что все твердят об опасности. Она бы искала меня даже при самой высокой вероятности быть схваченной.
Передо мной пробежал рибут, следом второй. Нахмурившись, я проследил, куда они бегут. Видны были только дома и деревья, но я знал, что за ними забор КРВЧ.
Я ускорил шаг.
Там не было ни челноков, ни стрельбы, ни суеты. Как и самой КРВЧ.
— Рибут у южной ограды! — взволнованно доложил по рации Рили.
Я перешел на бег, различив впереди несколько рибутов. Они стояли перед оградой, кого-то обступив. Я не видел кого, но…
Ноги вдруг отказались слушаться, я остановился. Это была Адди. Одна.
Подняв ладонь ко лбу, я попытался вдохнуть воздуха, но мешал растущий в горле ком.
Рен в плену.
— Она столкнула меня в реку, чтобы спасти, — сказала Адди, закутываясь в одеяло, которое один из рибутов накинул ей на плечи.
Она сидела на траве в кругу рибутов неподалеку от забора. Я сел напротив, стараясь не впадать в панику. Получалось плохо.
— Прости. — Адди посмотрела на меня.
— Не извиняйся, — мотнул я головой. — Ты не виновата.
Все это было очень похоже на Рен. Вместо того чтобы бороться за собственную жизнь, она увидела возможность спасти Адди и воспользовалась ею. Чтобы не разреветься, я закашлялся.
— Я хотела прийти сюда сразу же, но немного сбилась с пути, пришлось делать крюк.
— Ты узнала офицеров? — спросил я.
Она уныло покачала головой.
— Они ее не убьют? — сказал я. — Если бы хотели, убили бы. Ведь могли же?
— Наверняка, — кивнула Адди. — Они держали нас, и один парень сказал кому-то, что схватил ее.
В моей душе затеплилась надежда.
— Как думаешь, куда ее повезли? — спросил я у Рили.
— Раньше я бы сразу сказал, что сюда. Сюзанна Палм допрашивает преступников в остинском Капитолии. Но сейчас они на челноке в город не сунутся, это точно.
— Значит, в Розу. Верно? Она следующая на очереди.
— Возможно, — сказал Рили. — Но Тони говорил, что всех остинских беглецов отправляют в Нью-Даллас. Возможно, у КРВЧ там кутузка.
Адди посмотрела на что-то за моей спиной, я обернулся. К нам бежали взволнованные Тони и Гейб.
— Ну слава богу! — выдохнул Тони. — Твой отец убил бы меня. — Он огляделся. — А где Рен?
— Ее схватили офицеры КРВЧ.
Я встал и запустил в волосы дрожащие пальцы. Хотелось рвать и метать. Желание драться мешало думать, и я заполошно осмотрелся в поисках кого-нибудь, кто подкинет идею.
Рили задумчиво наморщил лоб, но все остальные пялились на меня в полной уверенности, что именно я, и никто другой, должен знать, что делать.
И они были правы. Если я хочу вернуть Рен, я должен встряхнуться и немедленно поднять всех на уши, пока не стало слишком поздно.
— Нужно выяснить, в каком она филиале, — заявил я, повернувшись к Тони. — Вы можете связаться с Лебом в Розе? А в Нью-Далласе у вас кто-нибудь есть?
Тони кивнул:
— Мы уже пытаемся сообщить в другие города о том, что здесь творится. В Нью-Далласе у меня людей мало, но попробовать можно.
— Вы знаете, что с ней сделают? — спросила Адди. — Это же может пригодиться? Если будет понятно, чего они хотят?
Тони кашлянул и уставился в землю:
— КРВЧ всегда хотела выяснить, почему у некоторых детей Перезагрузка затягивается так надолго. Почему они такие крепкие, как Рен. Я думаю, ее подвергнут опытам. — Он поморщился и заговорил тише: — Возможно, у нас не так много времени, чтобы не получить ее обратно по частям.
Меня замутило, пальцы сами сжались в кулаки. При мысли о том, что Рен разрежут на куски и настригут ломтями, мир поплыл перед глазами.
— Еще я готов предположить, что ее отправили в Розу, — продолжил Тони. — У нас там слабые позиции, и они могут знать об этом.
Я поглубже вздохнул, стараясь взять себя в руки. Она поступила бы именно так. Сначала бы действовала, а уж потом (может быть) горевала — тайком.
— А можете узнать точно?
— Сделаю что смогу.
Я с благодарностью посмотрел на него и повернулся к Рили:
— Давай собирать спасательный отряд. До завтра еще подождем подтверждения, но я уйду в любом случае. Ждать дальше невмоготу.
Глава 26Рен
Очнувшись, я увидела, что привязана к столу. Когда мне — снова с большим трудом — удалось разлепить глаза, свет потолочных ламп показался чересчур ярким после моей сумрачной камеры.
Я подвигала ступнями. Как и кисти рук, они были прикованы к металлической столешнице, и вырваться не было никакой возможности, хотя нога наконец зажила. Сколько же прошло времени? Я даже не помнила, чтобы кто-то заходил в камеру и давал мне что-то, после чего я вырубилась, но это, очевидно, так и было.
Рядом послышались голоса, и я повернула голову. Это были Сюзанна и офицер Майер — они о чем-то переговаривались, склонившись друг к другу. Сюзанна показала на меня, и начальник выпрямился. На его лице по-прежнему было то самое поганое выражение, и мне отчаянно захотелось убраться куда подальше.
Я огляделась. Помещение напоминало медицинскую лабораторию КРВЧ, только поменьше. Стол, на котором я лежала, находился в центре комнаты, слева стояла тележка с острыми инструментами. В углу, рядом со шкафом, где ровными рядами выстроились шприц-тюбики с какой-то жидкостью, приглушенно гудел компьютер. Может быть, они хотят свести меня с ума, как Эвер?
Сложив на груди руки, Сюзанна с прищуром смотрела на меня. Нет, тут что-то другое. Эвер под действием тех уколов становилась сильнее, вряд ли они обрадуются, если то же произойдет со мной. Взглянув на инструменты, я сглотнула комок в горле. Все очень скверно.
Офицер Майер придвинул стул и выдавил нечто вроде улыбки. Конечно, это была никакая не улыбка. Только однажды он по-настоящему искренне улыбнулся мне, очень довольный тем, как я выполнила задание. В каком-то смысле я даже нравилась ему. Возможно, именно этим объяснялась ненависть, которая горела в его глазах теперь. Ведь я подвела его.
Я улыбнулась в ответ.
Сюзанна прошла к шкафу и достала несколько шприц-тюбиков. Я мысленно выругала себя за то, что не расспросила Михея подробнее об экспериментах, в которых он участвовал, когда находился в корпорации. Что же он тогда рассказывал? Как после одних уколов все вокруг стало казаться фиолетовым?
Регенерацию мне уже замедлили. Да, веселого мало.
Неожиданно Сюзанна возникла рядом со мной, и уже в следующую секунду мне в шею вонзилось что-то острое. Введенная жидкость сначала лишь слегка обожгла, но потом жжение усилилось настолько, что я сжала пальцы в кулак. Огонь затопил все мое существо, и я стиснула зубы, чтобы не закричать.
Я закрыла глаза. В корпорации меня никогда специально не учили переносить пытки, но, сами того не сознавая, добились этого. До встречи с Каллумом я даже не задумывалась о том, что разновидностью пытки было все, что они проделывали над рибутами.
Когда я открыла глаза, Сюзанна нависала надо мной и озадаченно кривилась:
— Какое выражение лица соответствует боли?
— У нее всегда одно выражение.
— Гм… — Она склонила голову набок и оглядела меня с макушки до пят. Затем указала на сжатый кулак. — О, похоже, ей все-таки больно. Это хорошо. — Она кивнула на что-то. — Несите следующий.