На станции царил вопиющий хаос.
Крафты всевозможных энерговооружённостей и масс покоя не просто катались по оперативному полю бильярдными шарами, они ко всему обладали неиллюзорной возможностью разворотить это самое оперативное поле, превратив его в огненный смерч — к чему приводит касание прочных корпусов двух крафтов даже среднего тоннажа операторам регулярно демонстрировали на тренингах, причём это всегда были не реконструкции, а именно что документальные потоки с видеорегистраторов. Тех из них, которые в итоге сумели уцелеть. Даже прямое попадание из главного калибра перворангового ПЛК по не прикрытым полями несущим порой приводило к менее печальным последствиям, чем старый добрый импакт[78].
Так что Рауль первым делом затребовал от ближайшего квола аналитику наиболее опасных участков, пару секунд грустно разглядывал расцветившееся бурыми пятнами оперативное поле вверенного ему квадранта («Мартинес-Мартинес, что ж ты так, а»), потом принялся за дело.
В основном канале, конечно, творился ад. Все ругались со всеми, в ход уже шли самые чёрные словечки галакса, какие только могли прийти на ум взбешённому флотскому навигатору. Станционный канал, напротив, помалкивал, там люди работали, им было некогда тратиться на лишние неконструктивные эмоции.
Первым делом Рауль замьютил[79] всех говорунов в своём квадранте, прямым текстом заявив, что требует в общий канал главного по флоту. Тот не преминул явиться, заодно обогатив словарный запас свидетелей на пару-тройку крепких выражений. Впрочем, Раулю было всё равно.
— Адмирал Таугвальдер, почему флот в движении?
— Оператор, вы отдаёте себе отчёт, с кем разговариваете?
Они всегда так заходят.
— Честно? Мне плевать. Если вы не хотите остаться без флота, а заодно и без станции, нужно немедленно прекратить весь этот бардак. У меня хватит полномочий заглушить даже ваш флагшип, если он попытается ещё хоть раз сманеврировать без команды дежурного оператора.
На том конце линии связи кто-то, кажется, только что захлебнулся собственной подступившей к горлу мокротой.
— Будем считать, что это было согласие. Теперь давайте по делу, у флота есть конкретные директивы от Воина, со сроками?
— Нет, исключительно объявлена нулевая готовность.
— Приблизительный радиант ухода?
— В оперативных планах значатся Ворота Танно, но подтверждения не было.
— Отлично, адмирал, сейчас я буду растаскивать ваши крафты в моём секторе, просьба до особой команды через его границы не перемещаться, любые манёвры в его пределах — только по директиве квола, иначе я ввожу принудительное управление. Вопросы?
Полусекундная пауза.
— Флот, выполнять.
Ну и славно. Надеюсь, остальной командной цепочке хватит ума последовать его примеру и сделать в своих секторах то же самое.
Раулю часто приходилось разгадывать подобные головоломки, когда ретивые вояки превращали оперативное поле в мешанину опасных сближений. Тут главное взяться за самые глухие места и зафризить[80] их, пока не рассядутся по местам все вокруг.
Повинуясь его командам, когорты флотских крафтов начали сцепляться в привычные им тактические группы и потихоньку отползать в сторону свободного пространства, ошвартованные же «консервы» постепенно успокоились, перестав совершать судорожные попытки разорвать фидеры или начать маневрировать на месте, инстинктивно пытаясь избежать очередного ломанувшегося к ним чьего-то факела, что радужной плёнкой принимался мерцать на силовых направляющих.
Постепенно и местные кволы сумели раздать друг другу права так, чтобы их тактические схемы начали всё-таки работать, так что к тому моменту, когда основное оперативное поле расчистилось, зафризенные узлы уже были в состоянии разобраться со своими проблемами самостоятельно, осталось отпустить их на волю.
Ну вот, другое дело.
Рауль мысленно откинулся в кресле и мысленно же откусил от большого сочного персика. Даже вкус, кажется, почувствовал. Неплохо.
В остальных семи тактических квадрантах тоже на текущий момент стало почище, благо флотские, видимо, и сами сообразили, что надо было проделать. Какая там была перегрузка по плотности телесного угла в оперативном поле? Раза в три? Рауль с удовлетворением посмотрел на мелькнувшую перед его глазами цифру в 53 децирадиана. Да, почти в три раза.
— Кабесинья, молодец.
Риоха — это вообще не тот человек, от которого дождёшься похвалы, даже и заслуженной. Он вечно уверен, что все будут рвать жилы из чистой профессиональной гордости. Ну, или чувства элементарного самосохранения.
— Молодец или нет, это мы ещё посмотрим. Ты мне скажи, чего они взбеленились?
— Пока ты спал, пришёл сигнал с транспондера[81]. Что за сигнал — неизвестно, но с тех пор флот ведёт себя как ужаленный.
— Значит, могут подойти ещё крафты.
— Могут.
— А этот рой может в любой момент сдёрнуться. Не нравится мне всё это, давай я буду своих потихоньку расшвартовывать, не дожидаясь аврала, по крайней мере верхние тоннажи, если что, потом обратно подсадим, только куда-нибудь ближе к воротам. Тебе тоже советую.
— Просядем по энергии, начнётся болтанка.
— Переживём, главное чтобы мелочёвка не дёргалась в замках.
Риоха пару секунд обдумывал.
— Ладно, так и сделаем, подготовь от себя тактику и раздай всем через квола. А я пока попробую разговорить флотских, очень уж они на тебя злые сейчас.
— Им полезно. Отбой.
Минуту спустя Рауль уже с головой ушёл в составление схемы решвартовки, минимизирующей просадку на ранних этапах. Кажется, что-то получается. Не идеально, но и не полный швах. Приступим.
Под мерное журчание питательной жидкости во рту всегда приятно заниматься рутиной, да ещё и такой, которая не требует контакта с другими людьми. Рауль глотнул ещё кисловатой бурды и передвинул один из значков на две позиции вверх по ветви причала. Это как раскладывать хороший старый пасьянс, тебя не оставляет приятное ощущение, что вот-вот всё сложится ко всеобщему удовольствию, и можно будет спокойно продремать остаток смены, пялясь на жалкие огоньки далёких звёзд за бортом.
Ах ты ж. Вот стоит только на минутку расслабиться, как реальность тут же напомнит о своём беспокойном существовании.
— Риоха, кто-нибудь вообще запрашивал входящие?
— Вот ты и займись, раз с тактикой закончил.
Добрая душа, святой человек.
— Хорошо, лови тактику.
Внешняя служба встретила Рауля в своём канале знакомой перебранкой — профи мерялись размерами выпирающиех частей, пытаясь разобраться, кто в чём виноват.
По итогам посильного участия в дискуссии удалось выяснить, что тут всё плохо, крафты прибывали один за другим вне всякого плана с разных коридоров, а некоторые и вовсе минуя таковые, от чего у Рауля буквально начало чесаться где-то в области крестца. От ты ж так твою растак.
— «Тэ шесть сотен три», почему покинули эшелон сближения?
— Никак нет, не покидал.
Снова начинается перепалка. Какой-то тьмы потерявший в этих краях пузатый рудовоз пёр поперёк всех направляющих, как слепой сом в сети. Операторы всегда терялись, когда имели дело с неадекватами из гражданских флотов. Что там эта по сути громадная баржа минимальной энерговооружённости такое необходимое флоту притащила — дело десятое. Проблема была в том, что прошивка транспондеров этого корыта врала безбожно.
Рауль с тоской глянул на свой квадрант, кажется, пока тихо, и новых опасных кучностей в навигационном поле не назревает. Ладно, поможем топору плавать, пока тот не натворил бед.
Пока он вручную выуживал посудину из пучин, заодно мило пообщался с шумной компанией собравшихся на мостике рудовозов.
— Мы ему, значица, сразу говорим — не с теми ты, мил человек, дела иметь собрался. А тот сразу в драку. На стационарах суперземель это в поряде вещей.
Рауль не мог без смеха слушать этот региональный говор, превращавший своими неправильностями сухой галакс в почти певучий язык, вполне пригодный для человеческого общения.
— А вы чего?
— А мы чего, нас два раза приглашать не след. Наваляли им от всей души!
— Что ж вы так, вам же с ними работать небось потом?
— Да и чего? Нормально, час спустя в местной кутузке уже спокойно квасили вместе контрабандный самогон, тоже мне делов, драка есть драка, дело простое, житейское.
А вообще, судя по проговоркам, рудовозы жили не в пример вольготнее вечно стеснённого персонала стационаров, и тем более вояк — при шестидесяти километрах длины прочного корпуса средний лихтер мог себе позволить тысячи кубометров климатизируемого жилого пространства, свет вас всех задери, у них на борту был настоящий бассейн в зоне со стабильной гравитацией.
Рауль, покидавший капсулу только на время ротации, и каждый раз находившийся по этому поводу в сомнениях, сможет ли он при случае хотя бы самостоятельно справить нужду без необходимости проведения дежурных реабилитационных процедур, сейчас чувствовал по отношению к этим парням простую и понятную человеческую зависть.
— Вы, главное, тут драки не устраивайте.
— Это, мы ребята спокойные, ежели нас не задирать, мы со всей душой.
— Да на самом деле вас дальше причальной палубы и не пустят, это я так, для порядка, типа предупредил.
— А чего так? Мы с парнями хотели базу посмотреть, в кои-то веки в культурном месте побывать, мы ж больше по глухомани всякой шатаемся.
— Тут сейчас видите, какая теснота? Лимиты на ресурсы давно исчерпаны, разве что если флот вдруг снимется, тогда станет посвободнее. Вы никогда в очереди на «спицу» больше часа не стояли?
— «Спица» — это чево?
— Спица — это «таво», — не выдержал и передразнил Рауль. — Видите эту хреновину на оси? Чуть в стороне? Это пассажирский коридор, по сути, сдвоенная гипертруба