— Да-да.
Не одобряет. Ну и тьма с тобой, старый хрен.
— Думаешь, у Эй Джи есть шанс?
— Не меньше, чем у нас с тобой.
Но и не больше. Понятно.
— Ты зачем пошёл в дайверы, Дайс?
— Вообще я из спецсерии. Меня как бы и не спрашивали.
— Нельзя заставить человека делать то, что он делать не хочет. А ты хоть и «из спецсерии», но такой же человек, как я.
— Ну… да, наверное. Мне всегда нравилось быть навигатором, а навигатор саба — это не вся эта мура про «командный спорт», тут ты как правило один на один с дипом, а не тупая «консерва».
— Сам себе капитан, да?
— Вроде того. А к чему ты это?
— Ты когда в следующий раз помирать соберёшься, вспомни, что мне только что ответил. Тебе же на самом деле нравится эта игра со смертью, Дайс. И не делай впредь вид, что это не так.
Позитивное мышление, ничего не скажешь.
— Экстренное отделение рубки подготовлено.
Вот и славно.
— Коммандер, займите ложемент и закрепитесь, готовимся к попытке выхода. Экипаж готов?
— Апро, капитан.
— Квол, состояние седловины?
— Стабильное до четырёх знаков.
— Приступаем к манёвру.
Никому не нужная акустическая сирена пронеслась по пустому сабу.
— Полная премедикация.
С лёгким шипением ушли помпы. Который это раз за последние сутки, пятый? За это придётся расплачиваться — деградацией префронтальной коры, ранней деменцией, идущим вразнос обменом, провалами в памяти, внезапными судорогами и не проходящими жуткими кошмарами. Но это всё неважно. Если совсем станет туго, можно всегда сказать этому проклятому миру последнее «прощай». Пусть дальше воюют другие. Это можно сделать хоть сейчас, никто его не осудит. Но тогда за твою слабость придётся расплачиваться Эй Джи и Тайрену.
Пока химия заливала неокортекс, Дайс по привычке прислушивался к замедляющемуся сердцебиению. Тук-тук. Тук. Такой себе аутогипноз.
В действительности его пульс сейчас галопировал до 180 ударов, подстёгивая обмен, питая разогретые стимуляторами нервные волокна, не давая вскипеть плазме в синаптических щелях. Ему нужно отдавать команды с той скоростью, с какой квол будет отгружать ему исходные. На время стать волевым придатком машины, не умеющей одного — принимать за тебя решения.
Холодная отрешённость привычно выморозила Дайса до самого дна будто распираемой изнутри черепной коробки.
— Квол, принимаю контроль.
Саб послушно шевельнулся в пустоте балба.
Маневровые, ходовые, силовой каркас прочного корпуса, оголённая сейчас обтяжка внешнего, якоря, эмиттеры.
Саб готов.
— Тайрен, жди и не вмешивайся. Твоя задача — манёвр на параболической. Вытащи «Джайн Аву» из седловины, остальное на мне. Подключайся на место секунда только если почувствуешь, что я всё.
— Апро, примар.
Излучатели послушно приняли мощность, поползли вверх индикаторы напряжённости поля, квадрупольный момент уже был визуально заметен по кривизне балба — по носу и корме ребристое зеркало начало стремительно вытягиваться в веретенообразный провал, это факельная зона словно раздвигала собой замкнутую топологию де-ситтеровского пространства по оси крафта вдоль носа и кормы, постепенно выворачивая балб наизнанку.
Пузырь стремительно вытягивался в тоннель, по которому уже начала бежать в продольном направлении знакомая волна топологической ряби. Это кажущееся движение давало человеческому сознанию интуитивное чувство направления вперёд, впрочем, в действительности саб сейчас никуда не двигался, несмотря на все израсходованные эксаджоули, рябь эта была следствием несовершенства конструкции излучателей, не более того.
Сама проекция субсвета сейчас простиралась по всем направлениям вокруг них, покуда отделённая от Дайса с Тайреном местным горизонтом событий, замкнутым седловиной в двумерное кольцо, но оттого не становившимся для них более достижимым.
Формально, вся энергия, утекавшая каждую секунду в голодные пасти разрядников, тратилась сейчас лишь на то, чтобы на ничтожной площади с ребром в две планковских длины волны продавить поверхность балба на топологическую бесконечность, а после пропихнуть в получившееся игольное ушко весь их ставший таким неповоротливым саб.
— Есть максимальная на воротах.
Саб снова начал трепетать.
Да что ж такое-то.
— Поперечный флаттер[114], выплески тридцать «же» за миллисекунду и растут.
Дайс почувствовал, как у него отключился левый глаз, видимо, кровоизлияние от перегрузок. Но кортикальный[115] мост продолжал успешно сдавать данные на гемисферу.
Ничего, переживём.
Серебристое мельтешение по курсу начало стремительно темнеть и смещаться в синий спектр.
— Коммандер, готовность к манёвру.
Генераторы взвыли, резко меняя квадрупольный момент.
Саб как бы нехотя начал описывать расширяющуюся прецессионную спираль, всё больше и больше набирая обороты. Ископаемый кит волчком вставал поперёк канала, едва не касаясь при этом собственного отражения. Стоит замкнуть таким образом метрику, Дайс помнил теорию, балб тут же скоагулирует[116]. На деле запаса ещё хватало, но даже сквозь холод премедикации Дайс почувствовал сейчас горячие клещи страха.
— Есть разворот оверштаг, отключить реверс, начинаю всплытие в субсвет.
Теперь вся мощность маршевых ходовых генераторов обрушилась на треклятый балб, проминая его всё более широкой воронкой.
Вот уже знакомым образом начало блекнуть, как бы растворяясь в черноте пространства зеркало стенок канала, вот уже забрезжили за кормой первые дохленькие радиоволны от далёких квазаров, это нехотя показался долгожданный субсвет.
Но тут снова началась знакомая фигня.
Саб принялось отчётливо тащить обратно, это трёпаный флаттер искажал вектор напряжённости поля, засасывая «Джайн Аву» назад в гибельные недра седловины.
Всё как в прошлый раз. Но мы ещё живы, а значит, сдаваться рано.
Три десятых угловых секунды, вот и всё, на что хватило всего их запаса энергии.
— Тайрен, выходим на параболу. Приготовиться.
Медленнее, медленнее, и вот они уже совсем останавливаются, если не добыть ещё мощности, это конец.
— Маяк пошёл. Тайрен, якорь!
— Апро.
Ну же, хоть что-нибудь!
— Якорь не закрепляется.
— Пробуй ещё.
— Негатив. Там пусто, мы вне Плеяд. Пора принимать решение, примар.
Дайс напоследок взглянул оставшимся глазом на обезображенную перегрузкой маску лица Тайрена. Да, вариантов теперь у нас не осталось.
— Квол, разрешаю экстренный сброс рубки.
— Фатальное разрушение прочного корпуса требует подтверждения старшего члена экипажа.
Очень, твою растак, вовремя.
— Квол, подтверждаю.
Вокорр Тайрена захлёбывался сильнее обычного. Заброс якоря дался ему из последних сил.
— Выполнено.
На какое-то мгновение вспышка разрываемых синаптических связей с размаху ударила по натруженным зрительным центрам, но слепящая волна тут же сменилась полной чернотой. Если бы не биометрия в углу гемисферы, Дайс подумал бы, что окончательно ослеп.
— Квол, где мы?
— Я, как и вы, лишился внешних рецепторов.
— Внутри корпуса есть контрольная аппаратура, я не знаю, радиационный фон, температура, перегрузки.
— Перегрузка ноль, радиационный фон находится в соответствии с источниками внутри рубки, полная разгерметизация не позволяет измерить температуру.
— Дайс, оставь его в покое. После выхода в субсвет автоматически будут выброшены буи, внешний обзор будет после фиксации первых внегалактических реперных маяков.
— Ты хотел сказать «в случае выхода». Если нас втянуло обратно в балб…
— Если нас втянуло в собственный балб, он бы уже скоагулировал, у нас тут жалкие ноль три килотонны.
— А если в балб «Джайн Авы»?
— Я не уверен, но там сейчас должен быть такой флаттер, что об этом мы бы узнали первыми. Так что дыши спокойно. Так или иначе, финал этого затянувшегося балагана уже близок.
Дайс промолчал.
— Каково это, капитан?
— Каково что?
— Потерять свой саб.
— Не знаю, я по-прежнему в рубке. Видимо, я слишком тупой, и до меня ещё не дошли свежие новости.
— Ничего, ещё дойдёт. И знаешь, если совсем накроет, лучше сам ложись в фугу[117], как Эй Джи, не дожидайся края, так будет всем проще.
— Угу, учту.
И тут Дайс почувствовал какое-то движение, рубка словно начала вращаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее.
— Квол, ускорение?
— Так точно, датчики поймали кориолисову силу. Это означает…
— Что мы вращаемся и движемся, я понял. Где буи, тьма тебя задери?
Дайс с рычанием бросился листать спецификации контролов в директориях ослепшей гемисферы. Кольца своей дробью звучали как-то особенно жалко, по костям звук ходит иначе, когда вокруг вакуум. Свихнуться, о чём ты думаешь вообще.
— Если мы ещё не всплыли в субсвет, то преждевременное отделение буёв…
Ну, квол, только дай отсюда выбраться. Я тебя самолично ресетну, вот этими самыми руками.
С глухим уханьем где-то в глубине внешних оболочек рубки сработали пиропатроны.
Повисла пауза.
— Стабилизирую положение крафта.
Это доходяга квол, как ни в чём не бывало, всё-таки сумел первым поймать картинку.
К людям вожделенное чудо пришло лишь парой секунд позже, когда измученные затылочные доли наконец стабилизировали визуализацию.
Вокруг них, насколько хватало глаз, простиралась привычная мерцающая бесконечно далёкими призрачными огоньками кристально ясная пустота космического пространства.
Так.
Интересно, где это мы. Не хватало ещё заблудиться, ко всем неприятностям. Как говорится, только не в мою вахту. Никаких близких звёзд, выступов туманностей, даже свечение галактического балжа