— Энергетики. Прогноз по накопителям.
— Три килосекунды и рванут-б клапана.
Всего-то.
Акэнобо развернул тактику на масштабе всего текущего построения Крыла. Тесно, твою артиллерию, безумно тесно. Если в такой каше давать шок на разрядник, мало того что вакуум разогреем, так ещё и волна пойдёт вдоль строя, сметая зазевавшуюся мелочь.
Пробежавшись глазами по остальным первторангам, майор поспешил снова присоединиться к контр-адмиральскому каналу.
— Контр-адмирал, сорр, у нас уже 87 процентов на накопителях, нам нужно или снимать якоря, минус — потеряем пятую часть пиковой, вопрос — когда мы их сможем снова забросить, или давать шок на разрядники и уходить в кулдаун. Дедлайн принятия решения через две килосекунды. Дополнительная информация — у «Альвхейма» и «Упанаяны» тоже восемьдесят плюс.
На этот раз Акэнобо не стал сразу уходить с канала, а остался тут, это была компетенция контр-адмирала, даже если ему совсем некогда сейчас заниматься тактикой. Требовался его ответ.
— Штаб-капитан Сададзи?
Можно подумать, тот сможет предложить Финнеану иную альтернативу.
— Мы рискуем потерять монолитность строя. Зенит поплывёт.
— Альтернативы?
— Негатив, нам нужен гандикап по пиковым, иначе будут проблемы.
Полусекундная пауза. Долго, контр-адмирал!
— Аналитикам подготовить варианты миграции крафтов, по возможности без разрыва построения, майор, за тобой тактическое управление. О готовности доложить, без команды шок не давать. Выполняйте!
Другое дело.
Акэнобо быстро сообщил своей команде новости и принялся за подготовку. Любое перемещение в плотном строе без прерывания огневого контакта — это сложная вязь из смены динамической схемы силовых полей, перенацеливания зенитных орудий и тонких манёвров ходовыми, чтобы не разметало факелами соседей.
— «Альвхейм», «Упанаяна», становимся в треугольник, как только будет готова миграция, всплываем севернее основного ордера и даём шок на накопители, чтобы подальше ушло, и сразу после отработки кулдауна возвращаемся в строй.
Пусть поразмышляют над перспективой. А пока аналитики думают, пора вспомнить, что ты всё-таки навигатор.
Майор развернул гемисферу на полное покрытие квадранта. За пределами сферы активного глушения файервола пробоям из дипа нечему было противостоять, и там пространство уже вовсю дышало угрозой. Десять, двадцать тиков волна за волной на Крыло надвигались плазменные сгустки тёмной материи, двигались медленно и неспешно, куда в субсвете спешить. Но противопоставить им можно было только одно — вовремя убраться. Пока же флоту удавалось лишь сдерживать пресс по эту сторону файервола, не позволяя эхо-импульсам наносить полные повреждения по внешнему силовому кокону ордера. Однако и по касательной они угрожали целостности ордера.
Среднетоннажные крафты, снесённые к краю, то и дело попадали в плазменное кольцо и выходили с погасшей грависферой, что там творилось с экипажами, пока не поддавалось анализу. Но и держать их всё время внутри ордера было нельзя, одни первторанги были слишком массивными, чтобы оперативно затыкать дыры в зенитном огне и держать на себе силовые направляющие внешней брони. Так постепенно рос и счётчик общих потерь.
Если же дождаться этих медлительных гостей из дальнего субсвета, то о сохранении текущего относительного паритета нельзя будет даже и мечтать.
Нужно было срочно прорубаться отсюда в квадрант с нескомпрометированными каналами и энергией для якорей. Чтобы отступить, перегруппироваться и снова вернуться к поставленной задаче, в чём бы она ни состояла. Но последнее окно было закрыто, и теперь они все бились в мешке, со всех сторон окружённом угрозой, в мешке, где каждый просчёт немедленно двигал в путь счётчик потерь.
— Сададзи?
— Да, майор.
— Когда ждать миграции?
— Финализируем схему. Последние прогоны. Пока получается до одной и семи «же» за миллисекунду. Твои справятся?
— Мои справятся. Вы главное дайте нормальные каналы диссипации.
— Делаем что можем, но ты же видишь построение.
Да, построение Акэнобо видел. Если бы аналитики могли, они бы заставили навигаторов сделать его ещё плотнее. Но выигрывая в тактике, ты невольно проигрываешь в стратегии, ведь однажды тебе придётся этот ордер размыкать. И именно это им с командой сейчас и предстояло.
Ну же, скоро очередной эхо-импульс, а мы ещё не начинали. Да и индикатор заполненности накопителя внушал исключительные опасения.
— Майор, твоя миграция. Что сумели.
Акэнобо буквально почувствовал, как у него загорелись щёки. Был бы сейчас автор этого бреда в пределах досягаемости, съездил бы ему, чего хорошего, по мордам.
Семнадцать! Семнадцать манёвров!
— Сададзи, если доживём, ты мне должен. Вот лично ты.
Пауза.
— Согласен.
Навигаторы «Тимберли Хаунтед» дружно выдохнули, когда увидели.
Но никто даже слова не сказал. Только старпом Коё спустя пару секунд задал резонный вопрос:
— Кто ведущий?
— Никто. Придётся мне самому.
Команду этот посул, как ни странно, несколько взбодрил. В другой обстановке майор счёл бы это поводом для гордости, но теперь ему начинало казаться, что это уже банальная надежда на то, что как-нибудь авось и пронесёт, раз сам майор у штурвала.
— Так, собрались, работаем.
После обычных согласований с «Альвхеймом» и «Упанаяной» Акэнобо отправил команду по ордеру минимизировать активность и быть готовыми к началу миграции.
— Контр-адмирал, сорр, жду команду к началу миграции, запас по времени минимальный, нулевая.
— Приступайте по готовности.
Так, последний осмотр тактического поля, ближайшие два эха — оба минус четвёртые, и проблем доставить не должны.
Начали.
«Тимберли Хаунтед» чётко обменялась синхронизациями наводящих запутанностей с остальными двумя ПЛК, принимающими участие в миграции, и навигаторы плавно принялись отрабатывать директивы.
Это было похоже на броуновское движение под пикой лазерного скальпеля, когда отдельные частицы кристаллической решётки ордера начинают синхронно подёргиваться в разных колебательных модах, то перескакивая с уровня на уровень, то расширяя вокруг пространство манёвра, совершая разного рода сложные рокировки и ко-вращения.
Семнадцать шагов в схеме, которая должна была разобрать и заново собрать эту головоломку, не подставив по пути ни один крафт под чужую факельную зону, не оголив даже на мгновение ни один сектор огневого контакта, и завершив в итоге всю свистопляску выносом трёх ПЛК на поверхность северной полусферы ордера.
— Есть миграция, держать строй!
За время перемещения колоссы всё-таки нацепляли лишних модальностей[121] и теперь им нужно было дать воспользоваться паузой, чтобы выровнять оси и отработать лишние колебания маневровыми.
— Контр-адмирал, есть миграция.
— Сададзи?
— Апро, контр-адмирал. Всё расчётное.
— Майор, разрешаю шок на ворота накопителя.
Ну, поехали.
Оглядев ещё раз приближающееся эхо, Сададзи дал кволу команду. Три ПЛК синхронно исполнили оверкиль и так же синхронно замкнули накопители, ухнув все свои запасённые эксаджоули в микросингулярность.
И лишь за мгновение до кулдауна Акэнобо услышал восклицание капитана Коё. Но отреагировать уже не успел.
Полный мрак.
Лишь где-то на самом пределе естественного слуха рокотали остывающие физические конструкции, распределяя внутри себя усталостные нагрузки.
Перед шоком все центральные системы размыкали, экранируя от неизбежного фидбэка[122]. Уход в кулдаун всегда сопровождался для операторов бесконечной минутой неведения и безволия. Остальная вселенная на эту минуту исчезала, гасли все внешние инфопотоки, а многогранник крафта словно вымирал, временно оставаясь закованной в стабилизированную силовую броню мёртвой горой обесточенного металла.
Каждый раз это было как смерть, и каждый раз это было как воскрешение из мёртвых. Если случалось его пережить. В отличие от того же пассивного прыжка, вероятность негативного выхода из кулдауна была невысока — всего три сотых процента — но, в отличие от погружённых в стазис паксов[123] спасательных капсул и экипажей десантных ботов, навигаторы эту минуту пережидали, оставаясь в полном сознании, думая только о том, что эти секунды не завершатся никогда и скоро начнёт подступать удушье.
Оживая, инфопоток обрушился на Акэнобо с утроенной яростью, так что вспыхнули фантомной болью слепые глаза, это натянулась рефлекторно сжавшаяся диафрагма зрачка. Но без толку, от этого невидимого света не спрячешься.
Майор рванул на себя тактический скин, что там старпом прокричал в последний момент?
По ближайшему пространству кувыркались обломки, бодро рикошетя от силовой брони.
Крейсер «Энигма», среднетоннажник массой покоя в 12 мегатонн, экипаж 280 человек.
Акэнобо проводил глазами услужливо дёрнувшийся на передний план отчёт о старте спасательной операции. Тысяча двести единиц микротоннажного флота, ожидание по поиску уцелевших капсул. Вот что имел в виду Коё.
Лёгкая дестабилизация на курсовой, в пике смещение по оси не превышало сотни метров, но одновременно в строй пришёл тот самый минус четвёртый эхо-импульс, две модальности вошли в резонанс и крафт в итоге по касательной задело периферией шоковой волны на стыке между «Тимберли Хаунтед» и «Упанаяной». Максимальная нагрузка на силовую броню до тридцати «же» в миллисекунду. Для среднетоннажника это превышение предельно допустимых значений в пятнадцать раз. «Энигму» сжевало подчистую.
С такими нагрузками там внутри даже при штатно сработавших аварийных гравикомпенсаторах остался биологический бульон из обрывков пептидных мембран. Спасать было некого.