Именно поэтому он туда и почти перестал наведываться, визиты эти каждый раз приносили исключительно тоскливое чувство одиночества посреди собственной астростанции.
— Квол, горизонт?
— Горизонт свободен, астрогатор.
Хоть бы какое-то космическое тело в пределах чувствительности детекторов. Это бы сильно упростило Ковальскому жизнь.
Что они вообще тут потеряли, кто бы знал.
— Какие-нибудь сообщения от Лидийского Крыла?
— Ведётся активный огонь по горизонту, больше никакой информации пока не поступало.
От тебя, железяка, никакого толку.
Ковальский в отчаянии скрипнул глазными яблоками и направился к гостям, надо уже что-то решать.
Внутри кают-кампании наблюдалась обычная экспозиция, казалось, эти двое вообще никогда не покидали своих излюбленных кресел. Да что там кресел — поз не меняли.
Превиос сидела прямо, словно проглотив реакторный стержень, а советник, подобрав ноги в сандалиях под себя, подпирала одной рукой подбородок, а другой покачивала в такт каким-то своим мыслям.
Ковальский насуплено сообразил себе стакан какого-то витаминного раствора кислотного цвета, молча прошествовал через привычно залитое светом помещение на другой конец, где и расположился в одном из кресел с таким расчётом, чтобы оказаться у парочки практически за спиной.
Надо, тьма вас всех побери, немного собраться с мыслями. И аргументы сегодня ему ещё понадобятся. Вот бы понять, аргументы в пользу чего.
— Превиос, душечка, когда ты вот так замолкаешь, я начинаю чувствовать себя неприятно.
Эффектор ответила, лишь выждав томную паузу, словно театральная актриса на подмостках.
— Сформулирую свою позицию так — я предпочитаю высказываться, когда накопится достаточное количество информации.
— Если бы это было так.
— Вы что-то конкретное имеете в виду, советник?
— Избранные людской расы всегда отличались изрядной оперативностью в собственных реакциях, вы вообще производите впечатление существ, спешащих совершить любое, пусть даже и первое попавшееся телодвижение, лишь бы не оставаться в бездействии.
Опять пауза.
— Это неправда.
— Ну какая же неправда, стоило аналитикам Финнеана заподозрить, что в их оперативном квадранте располагается искомый фокус, как вы тут же словно с цепи сорвались.
— В данном случае для спешки были свои причины.
— Не поделишься?
Вместо ответа Превиос резким движением развернула кресло лицом к Ковальскому и тяжело упёрлась в него взглядом, так что он даже попытался отстраниться, но спинка уверенно скорректировала его поползновения.
Не. Ёрзай.
— Астрогатор Ковальский, можно вам задать вопрос.
Вот лучше бы без этого, вашу протуберашу.
— Если вам будет угодно, но причём тут…
— Советник считает, что Конклав стал слишком реактивен, он, дескать, предпочитает решать все проблемы по горячим следам, не дожидаясь нормального анализа, и, видимо, в этом советник подозревает одну из причин наших текущих проблем.
Ковальский попытался сглотнуть, но слюны во рту не было. Эти глаза раскалёнными иглами шарили где-то на самом дне его сознания. Нет, здесь его никогда не оставят в покое.
— А вопрос-то в чём?
Последняя попытка избежать назревающей порки.
— Лично вы считаете, что Воины излишне, скажем, торопливы в своих решениях?
— Если честно, то я бы взял на себя смелость утверждать обратное.
— Что конкретно вы имеете в виду, астрогатор?
Ковальский набрал побольше воздуха в грудь.
— Конклав Воинов — закостеневшая в своём догматизме кучка могущественных, но застрявших в безумно далёком прошлом отщепенцев, тормозящих развитие собственной расы. И если что-то можно сделать медленнее или лишний раз перестраховаться, то Воины именно так и поступят. И называть их торопливыми можно только по недомыслию или в шутку.
— Советник, слышите, вы только что пытались пошутить?
— И не думала.
— Астрогатор, советник явно не собиралась шутить, какой мы из этого делаем вывод?
— Я не понимаю, в какие игры вы сейчас играете, но вы обе прекрасно поняли, что я имею в виду. Воины не только не склонны действовать поспешно, но они, по сути, стали единственным тормозом, который в настоящее время сдерживает поступательное развитие человечества как разумной космической расы.
Ковальский выдохнул и снова заёрзал. Ему было крайне неуютно в тот момент, но привычным образом свалить из кают-кампании означало бы окончательно потерять лицо, а эти двое и так его держали здесь чуть ли не за несмышлёного младенца. Во всяком случае, ирн.
Та тут же не преминула присоединиться к экзекуции.
— Астрогатор, солнце, поясни эффектору Превиос, в чём состоят твои претензии персонально к ней?
Ковальский, почесав переносицу, попытался собрать собственные мысли в кучку, но какой трёпаной тьмы, претензий у него было навалом.
— Для начала, вот уже сколько времени меня держат в абсолютном неведении относительно истинной цели нашей экспедиции.
— Думаете, только вас?
Это уже снова сама Превиос. Ковальский театрально оглянулся.
— Ну, сейчас, кроме меня, тут из экипажа никого нет, точнее, они все по-прежнему в стазисе, и вы вопрос задали мне, давайте сначала со мной и разбираться.
— Ну почему, дорогой, есть ещё мы двое. К экипажу как таковому мы, разумеется, не относимся, но посуди сам, с чего ты взял, что нам известно нечто сверх того, что мы тебе уже неоднократно рассказывали?
— Вы хотите сказать, что тоже, как и я, до сих пор не в курсе, что такое этот пресловутый «фокус», который мы тут ищем с риском поджариться в недрах сверхновой?
— Ну, если в общем, то да, именно, что не в курсе. Этого вообще никто в этой галактике доподлинно не знает, молодой человек. Даже наш пернатый друг, посланник Симаха Нуари и всея летящих Илиа Фейи не в курсе, а уж он-то немало живёт на свете.
Ковальский привычно почувствовал, что теряет нить.
— Причём тут трёпаные спасители? Не уводите разговор от темы, что, по-вашему, мы тут потеряли?
— Фокус. Мы ищем фокус.
— И что же это такое, наконец!
— Мы не знаем.
Ну, приехали.
— А если с подробностями?
Советник привычно ярко, по-детски улыбнулась.
— А нет никаких подробностей. Вы исследуете топологическое пространство, на вашем варварском флотском жаргоне именуемое «дип», вот уже скоро полтысячи террианских лет. Мы, ирны, делаем это уже более десяти тысяч лет, те же птахи, они же летящие — вообще невесть сколько, страшно спрашивать. Исследование это ведётся в основном автоматическими зондами-самописцами, по кулдауну погружающимися в дип. Если вы видели, как выглядит проекция фрактальной шевелёнки на трёхмерное пространство, вам должно быть понятно, что это безумное количество информации, на полноценный анализ которого не хватит суммарной вычислительной мощи всех ку-машин обеих наших трёх рас. Но попытки выборочного анализа ведутся. И со временем мы научились вычленять в тамошнем хаосе некое подобие корреляций. Своеобразные кучности сигналов, выплески статистики, явно транслирующие какие-то сигналы.
Фраза оборвалась.
— И?
— Это всё. В этом секторе Галактики обнаружена только одна такая область. Есть предположение, что ей соответствует в проекции на субсвет нечто, условно именуемое «фокусом». Его мы и ищем.
— Ну, я не знаю, а есть какие-то предположения, что бы это могло быть?
Советник без обиняков пожала плечами. Сама непосредственность.
— Артефакт пресловутого «предыдущего поколения» цивилизаций? Естественный природный феномен? Нечто биологической или даже разумной природы? Превиос, душа моя, разочаруй его лучше ты.
Та несколько машинально кивнула, блеснув стальными сочленениями, и продолжила как бы самой себе.
— Мы предполагаем всё, но мы действительно не знаем, и вообще весь интерес человечества к поискам фокуса в сущности основан на единственном предположении — что контакт с чем-то или с кем-то, кто или что будет обнаружено поблизости от фокуса, может раз и навсегда изменить ход всей той войны за выживание, что мы все ведём со времён Века Вне, что нам больше не придётся прятаться от угрозы за стенами додекаэдров Цепи.
Ковальский скрипнул зубами.
— Это… может быть правдой?
— Не более чем что-либо иное из сотен приходивших когда-либо и кому-либо в голову вариантов, мы же сказали — этого не знает никто, ни Вечные, ни Хранители, ни Воины, ни люди, ни ирны, ни летящие, о последних тяжело рассуждать, но и даже они бы не стали бы утаивать такое.
Ирн и астрогатор фыркнули одновременно.
— Эта подлая раса способна быть подлой даже в мелочах, что ей мешает скрыть столь важную информацию?
Эффектор вздохнула.
— Не будем так говорить за глаза, тем более что это в действительности может оказаться и крайне неважная информация.
Но Ковальского было уже не остановить.
— Раскрыть причину возникновения угрозы? Ха! А как же весь этот бедлам с глубинными бомбами?
Два недоумённых взгляда.
— Вы же не предполагаете, что все эти жёлтые, красные и какие там ещё карлики хором жахнули по чисто внутренним естественным причинам?
— Ну, астрогатор, не мне вам рассказывать, что причины были как раз вполне естественными, другое дело, что тот, кто обеспечил возникновение этих самых естественных условий, был хорошо знаком с физикой метастабильных возбуждённых суперсимметричных состояний, впрочем, это невесть какая тайна, каждая раса, способная к погружению в дип, так или иначе владеет этими сведениями, а следовательно, хотя бы в теории способна на такое.
— Дюжинами взрывать звёзды и потрошить их в дип? Ради чего?
— Мы этого не знаем, как не знаем и того, что или кто стало причиной этого, как вы сказали, «бедлама», активные ли поиски разведсабов «Махавира» и «Джайн Ава», наше ли пребывание в непосредственной близости, в конце концов, может, это была вообще автоматическая реакция некой изощрённой системы обороны на подступах к секретам, которые нам попросту не положено знать, не слишком разумной и дико неэффективной, если подумать, мы же в итоге всё равно благополучно оказались здесь.