Разбираться в артманской анатомии шпиону не улыбалось, да как-то и не рассчитывал Илиа Фейи на подобные обстоятельства.
Однако если судить по внешнему виду артмана, тот явно шёл на поправку.
Рёбра всё так же тяжко вздымались под обтянувшей их кожей, а грудь ходила ходуном от периодического сиплого кашля, но от былого посинения поверхностных слоёв не осталось и следа, а глаза пришедшего в себя Цзинь Цзиюня смотрели уже вполне осмысленно.
Ну, насколько Элиа Фейи мог судить.
Летящий как-то сам собой научился следить за этим взглядом, который как будто вечно смотрел куда-то мимо тебя, постоянно елозя вокруг непроизвольными движениями саккад и нистагма. Ко всему симметричные зрачки и неспособные к заметному осевому движению глаза делали этот взгляд каким-то особенно стеклянным. Органы зрения артманов на вкус летящих были сродни кукольным, но и к этому можно было привыкнуть.
— Ты способен общаться, человек Цзинь?
Летящий решил пока ограничиться общением через вокорр.
— Не Цзинь, птица. Цзинь Цзиюнь.
— Мне казалось… впрочем, ладно. Напомню тебе, меня зовут Илиа Фейи, но ты меня можешь звать иначе, для меня нет принципиальной разницы.
— Я буду звать тебя птицей.
— Как тебе будет удобно. Хотя с вашими террианскими птицами мы, летящие, находимся в ещё более дальнем родстве, чем вы с кишечно-полостными. Я интересовался, с точки зрения вашей систематики, мы относимся к родственному вам классу мезомицетозоев[139], на Старой Терре оставшихся на вторичных ролях, у нас же напротив — ваши опистоконтные[140] аналоги насчитывают в лучшем случае пару сотен видов, в основном ведущих паразитарно-симбиотические отношения с высшими животными.
— То есть ты у нас, как это, амёбогриб?
Илиа Фейи сморщил рострум. Артман оказался куда начитанней, чем предполагалось. Видимо, не только шпиону летящих нечем было заняться между вахтами.
— Да, у нас есть общие биологические черты с вашими плазмодиевыми[141], но их не больше, чем, например, с вашими собственными, артманскими клетками крови, которые называются сегментоядерные нейтрофилы[142], с небольшими, но существенными отличиями в строении цитоскелета[143]. У нас, как и у них, полинуклеозные[144] клетки, что является важным преимуществом в биологическом отборе, поскольку способность к симультанному делению…
— Когда ты меня выпустишь отсюда?
Артман выразительно постучал скрюченным пальцем по внутренней стенке колбы.
Илиа Фейи снова повертел головой, прикидывая. Как не хотелось ему этого делать, но каких-то внятных аргументов против в голову не приходило.
— Ты уверен в своей физической форме, человек Цзинь Цзиюнь? Пару часов назад ты тут умирал, не хотелось бы снова беспокоиться за твою жизнь. Нам придётся провести вместе ещё некоторое время, прежде чем я смогу тебя передать твоим.
— Можешь не беспокоиться, загнуться на твоём распрекрасном «Лебеде» в мои планы не входит. Если уж повезло спастись, так я уж как-нибудь переживу общение с тобой и тебе подобными.
Илиа Фейи почти по-артмански покачал головой.
— Последнего не обещаю. Я тут один.
— Да я уж заметил, что ты не душа коллектива.
— На себя посмотри.
Повисла неловкая пауза, так что летящий поспешил углубиться в войну с медлабом, точнее с его упёртым интерфейсом, которого, в конце концов, всё-таки удалось убедить поднять крышку колбы.
— Пожалуйста и не за что.
Летящий и артман некоторое время сверлили друг друга взглядом, при этом артман покачивался, как на сильном ветру, а летящий смотрелся стальной статуей, только подёргивались сморщенные складки кожи вокруг рострума. Завершились эти гляделки тем, что артман внезапно и оглушительно чихнул.
— Располагайся где угодно.
С привычным грохотом Илиа Фейи понёсся к выходу из лазарета. И уже на пороге, обернувшись, уточнил:
— В пределах тех отсеков, куда тебе разрешено перемещаться.
Ну не пускать же артмана в личную каюту, хоть там, на поверку, ничего личного и не водилось.
— Ага, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях.
Артман пару раз шмыгнул носом, ещё раз коротко кашлянул и досадливо поморщился.
— А я думал, что уже принюхался к местному амбре.
— Не понимаю сути жалобы, — ответил Илиа Фейи уже из рубки, — пока тебя выворачивало, человек Цзинь Цзиюнь, ты сам успел превысить все санитарные нормы по концентрации биологических газов в атмосфере, никакие фильтры не справлялись.
— Ладно, проехали, переживу. Где мой комбинезон?
Илиа Фейи закатил глаза и поспешил дать необходимую команду. Можно подумать, на борту «Лебедя» было кому оценить цвет и величину жалких чресел артмана. Как они вообще обходятся в космосе с такими непрактичными причиндалами, летящие держали всё своё при себе во внутрибрюшинных полостях, да даже если бы и нет — разумнее сдать на хранение в хранилище генофонда, поскольку космическая радиация — не лучший способ уберечь собственное наследие. Впрочем, догадаться, что артману неудобно шастать по чужому кораблю без одежды, Илиа Фейи должен был всё-таки сразу.
Чтобы прекратить череду неловкостей и очередную волну самоукорения, Илиа Фейи забрался обратно на ложемент и активировал гемисферу.
Между тем тактическая конфигурация огневого контакта изменилась драматически — развернувший свои построения на один фланг, Финнеан зубами вгрызался в зенит на узком участке, в то время как область зенита в его оголённом тылу уже завершали штурмовать силы Воина, экстренно переброшенные от «Тсурифы-6». Пустотность вновь задышала фрактальными всплесками, напитанная дармовой диссипированной энергией, так что пришлось Илиа Фейи экстренно смещать свой «Лебедь» в более спокойный сектор, тем более что на борту теперь мешался полудохлый артман.
— Вот это жесть…
Лёгок на помине. И зря летящий не заблокировал общий канал, для шпиона непростительная ошибка.
— Человек Цзинь Цзиюнь, мне непонятна упомянутая вами идиома.
— Я говорю, заварушка неслабая тут творится.
— Вы беспокоитесь о судьбе представителей вашей расы?
Артман пожал плечами.
— Я ничего в этом не понимаю, всю жизнь служил на гражданском тральщике, просто вижу, что движение в секторе серьёзное.
— В таком случае ваш комментарий отдаёт изрядной долей обычного любопытства, в то время как артманы на борту этих крафтов рискуют своей жизнью. Это неприемлемо.
— Не знаю, они явно не просят о помощи, флотские заняты своим обычным делом — войной, а что, мы им можем чем-то помочь?
Илиа Фейи возмущённо дёрнул рострумом. Этот артман обладал невероятным талантом выводить летящих из себя.
— Если вас интересует, «Лебедь» не оснащён излучателями наступательного характера, и во всяком случае сейчас я не намерен вмешиваться в ход событий.
Если бы он ещё до этого не сглупил.
Илиа Фейи с ужасом продолжал наблюдать за тем, как всё-таки вывалившийся из субсвета флот Воина с ходу принялся отсекать зенитным огнём крафты Финнеана от избранного курса. Вот чего он точно не мог ожидать, так это того, что его действия в итоге спровоцируют внутрирасовый конфликт.
— Да похоже, там и без тебя, птица, справляются.
Летящий в ярости вскочил из ложемента.
— Тут совсем недавно эхом накрыло среднетоннажный крейсер «Энигма», на его борту находилось двести восемьдесят членов экипажа, все они погибли, и для тебя это является предметом для шуток?!
Тут Цзинь Цзиюнь, наконец, стал серьёзен.
— Ты, птица, меня не совести. Каждый должен заниматься своим делом, я — астероидные поля шерстить, консервы — воевать.
— Если я достаточно знаком с вашими порядками, они этот путь не выбирали, их такими создали.
— Ни тьмы подобного, птица, человек сам выбирает, кем ему быть, как бы там его ни создали. Мы свободны в своём пути, будь то вольные, как я, или штамповки, не совершай ошибки, думая, что Семь Миров производят людей. Они производят только наши тела, но не души.
— Я не верю в душу, даже искра ваших Избранных не имеет с понятием «души» ничего общего, это всего лишь плазмоид-симбионт, как и у нас.
— А мне плевать, во что ты там веришь, и на ваших симбионтов плевать. Наша душа не бессмертна, в отличие от этой вашей искры, но она существует, она составляет наше истинное «я», которое не выпечешь как пирожок в печке.
Ладно, ладно, разошёлся.
— И двести восемьдесят таких душ разом отправилось на корм пустоте пространства.
Артман, пошатываясь, подошёл к летящему, и упрямо посмотрел на него снизу вверх.
— Они уже кончились, как кончатся и другие, но не тебе, спасителю, рассказывать мне о том, когда, как и о ком скорбеть. Эти люди боролись за своё дело, за своего командира, а не за свои жизни, это ясно? И наматывать сопли на кулак из-за них не нужно, они об этом не просили, ты понял, птица?
Илиа Фейи разглядывал его, пытаясь высмотреть хоть какую-то мысль в этих стеклянных глазах, а потом нехотя отступил. Фанатики.
— Если мне одному тяжело смотреть на эту бойню, пожалуйста, это ваша раса, и ваша война, и ваша Галактика, только не смейте потом предъявлять нам какие-то претензии и обзываться «спасителями».
Артман в ответ оскалился в чём-то вроде улыбки.
— А это вы самозванно решили стать нашими спасителями. Вы. Мы вас об этом не просили. И корабли эти ваши, и всё остальное.
— Нужно было дать вам спокойно умереть на вашей Терре?