Эй Джи насуплено замолчал.
— Впрочем, сам астрогатор Ковальский ещё может свидетельствовать в пользу подсудимого и позволить ему снять с себя обвинение в незаконном захвате гражданского крафта, так что я бы на вашем с капитаном месте сменила тактику обращения с данным индивидом.
— Пресмыкаться перед штатским мозголомом!
Превиос снова вздохнула.
— Ты разочаровываешь меня, Эй Джи.
— Да на здоровье. В мои планы не входит ублажать всяких…
— Кого?
Эй Джи предпочёл промолчать.
— Недо-людей?
Молчание, руки скрещены на груди, нос смотрит куда-то в сторону.
— Не стоит меня ни недооценивать, ни демонизировать, ты можешь думать о таких как я что угодно, но я сюда прибыла не столько в роли эффектора, сколько в роли исследователя, по первому образованию мой носитель с отличием закончил докторантуру в Математическом университете Квантума по специальности алгебраическая топология фрактальных размерностей, эта субличность была слишком ценной и оставлена в моих бэкапах сохранной до настоящего времени.
— Хорошо, вы тоже мозголом, присоединяйтесь к полусотне ещё таких же там, за этим люком.
Эй Джи показал большим пальцем себе за спину.
— По ряду причин, которые выходят за рамки как нашей текущей беседы, так и за пределы вашей компетенции…
Эй Джи всплеснул руками.
— О да, конечно, моей компетенции. Да что вы вообще обо мне знаете? Я навигатор первой статьи и одновременно аналитик высшей категории, я провёл в недрах дипа больше часов, чем ваш этот «носитель» успел провести за книжками, прежде чем Воин превратил его вот в это невидимое, выпадающее из фазы существо, с какой стати вам судить о моей компетенции?
— Хорошо, я бы могла сейчас перейти на обсуждение проблем вычислимости альфа-меры Хаусдорфа[180] для топологически-инвариантных заполняющих субпространств дисконтиннума L-систем третьего типа, но позвольте мне убедить вас, что напротив, я знаю о моём собеседнике практически всё, и начала этот разговор именно с вами, не просто потому что ваше начальство вас попросту забыло, но именно как с ценным специалистом, который в данный момент мне необходим для успешного завершения миссии.
Ясно-понятно, после фиаско с катером эффектору понадобился навигатор. Эй Джи в ответ предпочёл промолчать.
— Ладно, приступим: Аарон Джерард «Эй Джи» Хиллари, дайвер, флот-лейтенант, старший навигатор разведсаба «Джайн Ава», искусственник, партия Эйч-2-32-500, линия «Эолы», по забавному стечению обстоятельств, капитаном которой был прадед нашего астрогатора Марек Ковальский.
Эй Джи не стал это комментировать. То, что этот пиджак, обладая такой фамилией, оказался болваном, не делало чести ни ему, ни «естественникам» в целом.
— Специальная серия флотских навигаторов, сниженная эмпатия[181], максимальные когнитивные и аналитические способности, социализация минимальна, образовательный ценз 4-би, субъективный возраст активации — 24 стандартных года, текущий субъективный биологический возраст 32 года, смешанная специализация аналитик-навигатор, поступил под командование капитана Дайса после стажировки ещё на двух сабах, где получил высшую аттестацию и разрыв зрительного нерва после несчастного случая, к продвижению по званиям не рекомендован ввиду статвыброса сниженных волевых качеств и способности к принятию решений в экстремальных ситуациях, ожидаемый возраст сохранения необходимых навыков с учётом экстремальных условий несения службы — 4 года, ввиду последних событий с утерей «Джайн Авы» и обстоятельств крайнего погружения рекомендовано отстранение от несения службы, повторное медицинское освидетельствование с целью принятия решения о списании.
Повисла неприятная тишина.
— Всё?
— Вроде всё.
— Спасибо, что напомнили мне, эффектор, что я — склёпанный на Эру из готового набора генов кусок мяса, который вот-вот окончательно пойдёт вперёд ногами в био-реактор. Во всяком случае, если нас отсюда не заберут в ближайшее время, без нормальной медицины я гарантированно загнусь от полученной во время крайнего прожига дозы через месяц, а то и быстрее. Впрочем, тут полно народу, что пойдёт вразнос ещё быстрее. Так сообщите мне что-нибудь новое.
— Новое тут то, Эй Джи, что, к сожалению, вероятнее всего за нами никто не придёт, и у меня нет времени, да и желания спорить ни с капитаном Дайсом, ни с коммандером Тайреном, ни с майором Томлиным, доказывая им очевидные вещи, у меня здесь другая цель.
Эй Джи снова пожалел, что канал с командованием перекрыт. Если Финнеан не придёт…
— Моя цель — там, в фокусе, который вы трое так успешно триангулировали, и я дарю тебе шанс провести остаток твоей вполне благополучной и в чём-то даже счастливой жизни, воплощая её главную цель — вырваться за пределы субсвета и покорить то, что покорению не доступно, я дарю тебе — в действительности ничтожный — шанс стать человеком, который избавит нас от бремени спасителей, позволит человечеству обернуться настоящей космической цивилизацией, которой будет не страшна угроза после каждого прожига вне защитных додекаэдров Цепи.
Эй Джи отчаянно зевнул.
— Вы закончили? Тогда я бы предпочёл попросить вас удалиться. Я безумно устал, и мне действительно нужно отдохнуть.
— Это твой окончательный ответ?
— Да. Я уже понял, зачем я вам. Без нормального навигатора вас изловят при попытке приблизиться к фокусу, чем бы там он ни был. Как тот катер, который вы, как я понял, отправили на своеобразную разведку боем. А заодно ввели командование в заблуждение, сделав вид, что покинули астростанцию. Умно. Тем не менее, фортель не удался, я не знаю ваших способностей в полной мере, однако катер вы в итоге не смогли протащить ближе мегаметра до цели. У Томлина хороший опыт ловли блох. Потому вам нужен тот, кто обойдёт его ловушки. Но я вам в этом не помощник. Что же касается спасательной экспедиции, вы не можете знать, придёт она или нет. А теперь оставьте меня.
— Даже если помощь придёт, вас с Дайсом больше не подпустят к управлению сабом, будь он самой дырявой калошей в Галактике, ты прекрасно знаешь, как относятся на флоте к тем капитанам и навигаторам, что потеряли свой крафт.
Эй Джи скрипнул зубами, но снова смолчал. Она была права, но это ничего не меняло.
— Ты знаешь, я сейчас могла бы тебе просто приказать, и ты был бы не в состоянии сопротивляться моему приказу.
Он аккуратно прилёг на койку и принялся ждать. Пусть её.
Тишина.
Ни звука.
Тогда Эй Джи снова попробовал активировать канал Дайса. Получилось с первого раза.
— Капитан, сорр…
— Не сейчас, Эй Джи.
И отключился.
В каюте стало так тихо, что шум благополучно заработавшего на полную климатизатора теперь казался чем-то запредельно громким, рокочуще-шипящим, этот белый шум заливался в уши и принимался там плескаться, перекатываясь слева направо.
— Эй.
Молчание.
Флот-лейтенант снова принял вертикальное положение.
Если в чём-то эффектор и была права, так это в том, что по сути ему ничего не мешало согласиться с её, хм, предложением.
Ни чувство долга, ни представления о профессиональной чести, ни даже формальная субординация и единоначалие тут были ни при чём.
Кто он, Эй Джи, навигатор без крафта, солдат без приказа, вперёдсмотрящий без глаз. Кто он такой, какова его роль на этой затерянной в недрах субсвета астространции?
Он только мешался у всех под ногами, даже чинить трёпаный климатизатор ему никто не приказывал, все от него только отмахивались.
А чего хотел лично он, флот-лейтенант Хиллари?
Как там сказала эффектор, «статвыброс сниженных волевых качеств и способности к принятию решений в экстремальных ситуациях». Ни добавить, ни отнять.
Он мямля и молчун, единственное, что хоть как-то интересовало Эй Джи помимо прокладывания трасс в недрах дипа — это была возня с никому не нужными поломанными вещами. А теперь он и сам такая поломанная вещь. Скоро эту вещь спишут и забудут.
Так почему бы не заняться напоследок своим любимым делом, прокладывать курс и чинить вещи. Пусть этой вещью хоть раз в жизни будет он сам.
Эй Джи открыл канал с Ковальским.
— Передай им, что я согласен.
А потом снова связался с Дайсом:
— Капитан, срочная вводная. Жду вас с коммандером в своей каюте.
На этот раз ответ пришёл без задержки.
— Апро, флот-лейтенант. Мин-две-мин.
Другое дело, вот что значит правильная интонация. Сразу тебя услышали. Как в старые добрые времена на «Джайн Аве».
Дело осталось за малым.
Нужно было придумать, как обойти ловушку мозголомов Томлина.
Это возможно, чувствовал Эй Джи. И даже довольно просто, если не считаться с возможными потерями.
Две чудовищных птицы бились не на жизнь, а насмерть.
Налетали издалека, рубили изогнутыми клинками когтей, терзали острыми, как бритвы, кромками крыльев, рвали плоть каменными клювами, целясь в глаза, в пульсирующую шею, в печень, в сердце. И снова разлетались, высматривая у противника слабину.
Воздух стонал, разрываемый их сверкающим оперением на тончайшие струйки, что свивались в итоге в грозовые фронты и гигантские вихри жестоких торнадо, которые увечили небо и землю, заслоняли собой солнце и звёзды, погружали твердь во мрак отчаяния.
При виде этого ужасного зрелища хотелось спрятаться, убежать, скрыться. Нет, не так, просто хотелось умереть, лишь бы больше не видеть, не слышать, не осязать.
Не вдыхать впалой грудью тошнотворный запах горелой плоти, пролитой крови, разорванных сухожилий, трепещущих артерий.
Не дожидаться в ужасе мгновения новой сшибки.
Но кровавый этот спектакль продолжался по своим законам, не желая спрашивать мнения у случайного зрителя, не по собственной воле взошедшего на эти подмостки. Зрители приходят и уходят, а эта битва началась не сегодня и не сегодня она закончится. Миллионы жизней полягут в этой битве, как уже полегли до того, но не в этом цена, не в этом трагедия.