— А время куда делось?
Но Ламарк в ответ даже не моргнул, подготовился, значит, зараза мозголомная.
— Это как раз самое интересное. Похоже, времени там нет как такового. Только пространственные координаты.
Томлин и Ковальский принялись переваривать.
— Но оно же это… движется?
— «Движется» лишь проекция на наше пространство-время, точнее, мы так субъективно воспринимаем изменения этой проекции при нашем движении вдоль собственной мировой линии. А если его остановить…
Теперь образ хромосферной ячейки был абсолютным. Шестигранная гиперпризма мерцала всеми своими многочисленными рёбрами. А ещё это выглядело как люк, ведущий куда-то в темноту.
— Это как же вам удалось остановить время, а, мозголомы? Стоп-кадр этой штуки не сделаешь.
— Мы отправили один из своих зондов-беспилотников в дип, это он видел в момент начала проецирования за файервол.
— Со, доктор. Теперь выводы.
Ламарк аккуратно свернул все свои диаграммы и сложил руки на пузе.
— Нам неизвестно, что там внутри, но время там в нашем понимании не течёт. То есть там либо ничего нет, либо любая материя-энергия-информация пребывает там в вечном стазисе.
Томлин почесал лоб.
— Получается, теория эта гласит, если вкратце, что ничего там внутри интересного нет как нет, а кто сунется — застынет, как муха в янтаре.
— Если в общем, то да.
— Твои орлы уведомили об этом наших угонщиков?
— Я это сообщил тебе, а ты уж решай, что с этими ценными сведениями делать.
— Так сообщи! Глядишь, одумаются.
Ламарк кивнул и углубился в общение по личным каналам, Ковальский тоже думал о чём-то своём.
Тогда Томлин булькнул ещё стакан сока, поцокал языком, разминая по вкусовым окончаниями сладковатый ягодно-томатный привкус, после попытался вспомнить, от чего там его отвлекли своим дурацким побегом трое дайверов и две советницы. Или кто там они.
Женщины на борту, ну надо же!
Отставить.
— Остерман, доклад.
— Продолжают двигаться теми же курсами, на вызовы не отвечают.
Плохо. Значит не просто так они туда летят, что-то, сволочи, удумали.
Томлин устало потёр виски. Лежал бы сейчас в биокапсуле, горя бы не знал. Чего он цацкается с этим детским садом. Кто другой, не привыкший таскаться по Галактике с группой мозголомов на закорках, уже давно бы грохнул кулаком и ввёл бы военное положение в объёме полтора кубопарсека. Все бы сидели, как пришибленные, по койкам и не вякали. А тут, с кем поведёшься.
— Остерман, бери сквады Каннинга и Гвандойи и аккуратно выдвигай их с двух флангов для захвата. Держаться в полутике, без команды ничего не предпринимать.
— Апро, майор.
— Доктор, попроси своих держать эмиттеры наготове. Разрешающая у нас сейчас сколько?
— Сколько угодно, можем хоть отдельную заклёпку зафиксировать.
— Сколько угодно мне не надо, отдельный катер зафиксируете с гарантией?
— Вполне.
— И по мощности?
— У нас запаса на две сотни таких катеров. Дело не в этом.
Ну, начинается. Томлин терпеть не мог вот этих вот «дел».
— А в чём?
— Они же знают, что будет. Первую беглянку твои герои самолично отловили за полторы минуты, ловушку даже не пришлось задействовать.
— И?
— И всё равно они прутся. Почему-то.
Почему-то. Если бы там на борту были только эти три дайвера, Томлин бы поручился, что будут прорываться в нахалку. Но там ещё и эти трёпаные «гости». И это может означать, что угодно.
— Ёшита, как связь с Финнеаном?
— Молчание.
— Декогеренция?
— Уже прошла.
Вот это уже совсем неприятно. Если придётся снова уходить в пассивный прыжок, считай, половина трупами прибудет на место.
— Доктор, а ваш дрон, нельзя его использовать как ретранслятор?
— В смысле, он по ту сторону.
— Он же нас слушает?
Ламарк по-прежнему смотрел непонимающе.
— Ну, да.
— Вот и дай приказ отгрузить ему директиву ретранслировать сигнал на «Тсурифу-6».
— Но мы никак не узнаем, получена ли вообще директива, и есть ли отклик.
— И всё-таки, попробуй.
Ламарк пожал плечами и вывел на гемисферу проекцию топологического пространства вокруг них. Точнее собирался вывести, но ничего так и не увидел. Даже обычной для пространства за пределами Цепи шевелёнки не было видно.
Незадача.
— Там… ничего нет.
— Я и сам вижу. Где дрон, доктор?
— Он должен быть там, в ожидании команды на обратное проецирование. Энергии на прожиг у него всё равно нет.
Томлин мрачно пошевелил массивной челюстью, но решил наново не раздражаться. Сегодня явно не его день.
— Научспецам приказ срочно подготовиться к проецированию ещё одного дрона.
— У нас их осталось две штуки, майор, мы их готовим для погружения во внешние контуры фокуса.
— Отставить погружение. Нам нужна связь, и срочно. Доктор Ламарк.
— Подтверждаю. Директива на точечное двустороннее проецирование, полный лог внешних рецепторов, при полном проецировании отправка инфопакета к Воротам Танно, и поторопитесь.
Томлин показал Ламарку большой палец, покосился на молчаливого Ковальского, потом снова вернулся к гемисфере.
Там маркер зонда уже начал ускоряться в расчётную прыжковую зону. Ноль один, ноль два, ноль три «це», есть фазовая, эмиттеры активированы, полная мощность на воротах, есть прожиг.
Топология пространства послушно изогнулась на двух планковских площадях, сверкнул гамма-всплеск, дрон штатно выкинуло за пределы горизонта событий и…
И тишина.
— Где дрон?
Ковальский нервно хихикнул.
— Доктор Ламарк, не молчи.
— Нет сигнатуры. Дип пустой, майор.
Прелестно. Просто прелестно.
— Есть, конечно, вероятность, что оба зонда уцелели…
— Говорят, комет доят.
Ковальский снова хихикнул, чем окончательно вывел Томлина из себя.
— Астрогатор, шли бы вы уже отсюда, ржите в своей каюте, если вам так будет угодно.
Но тот не унимался. Точнее, он совершил несколько героических усилий, чтобы согнать с лица непрошеную улыбку, но у него всё равно не получалось. Тогда он плюнул, и точно так же, лыбясь во всю ширину, показал пальцем на участок гемисферы, где была отметка фокуса.
— Кажется, майор, это не единственная наша проблема.
— Ближе к делу.
Томлин постарался, чтобы эта фраза прозвучала достаточно авантажно, чтобы согнать уже с лица астрогатора неуместное выражение.
— Ваш фокус движется.
— Мы в курсе. Относительно галактического меридиана…
— Нет, вы не поняли, он движется по вынужденной траектории.
Доктор Ламарк тут же злобно отстучал какую-то заковыристую команду и от маркера фокуса на них послушно потянулась тончайшая паутина мировой линии.
Ковальский оказался прав. Эта штука улепётывала на всех парах. И судя по траекториям угнанных горе-пиратами катеров, как раз они об этой особенности объекта были прекрасно осведомлены.
— Доктор, у меня потом к тебе будет один разговор, только ты не обижайся.
Но судя по виду Ламарка, тот уже и сам понял, что свалял со своими мозголомами дурака, как вообще можно было не заметить активное маневрирование объекта?
— Каннинг и Гвандойя, срочно приступить к перехвату.
В общем канале тут же начался привычный речитатив смертничков, проговаривающих директивы.
Томлин обернулся на Ковальского, прищурился и на всякий случай скомандовал:
— Квол, временно отрубить у дежурного астрогатора все исходящие каналы.
Ковальский усмехнулся.
— Подозреваете меня в чём-то, майор?
— В том, что вам хватит глупости им помогать? Нет, что вы. Вот бы вам ещё хватило ума их отговорить.
— Майор, сколько вам повторять, меня в целом беспокоит только безопасность астростанции «Эпиметей», во всех остальных вопросах я придерживаюсь нейтральной позиции.
— Прозвучало как «нейтральной плавучести», непотопляемый вы мой. Однако помолчите, я попробую проделать этот номер за вас.
Ковальский сделал в ответ приглашающий жест и свободно откинулся в телескопическом кресле, будто ожидая какой-то любопытной стейдж-постановки.
— Коммандер Тайрен, здесь Томлин.
— Со, майор. Я вас слушаю.
— Зачем вы это всё устроили?
— Это мы триангулировали фокус. Было бы глупо в итоге не побывать там, куда мы так долго шли. Других занятий для нас всё равно нет.
Ах ты ж старая колоша. Романтик с большой дороги.
— Угонять-то катера зачем? Ну хорошо, если ваши, хм, гостьи так хотели туда попасть, то мы бы всегда договорились. И вообще, Тайрен, вы же с капитаном первые всю эту бучу на борту устроили. А теперь что, вы вместе? Как это понимать вообще.
Пауза, думает. Раз думает, значит, есть шанс.
— Знаете, Томлин, иногда договариваться становится легко и приятно, особенно когда тебя о чём-то вежливо просят, а ты как раз остался без своего саба и тебе скучно торчать на этом золочёном яйце.
Майор покосился на Ковальского, тот явно не ожидал такой подачи. Ну, да, любимая же игрушка.
— Спелись, значит. Так всё-таки, с чего вы решили, Тайрен, что я вам собираюсь запрещать приближаться к фокусу? Вы старше меня по званию, к тому же навигатор, в отличие от меня, смертничка, и от моих коллег-мозголомов. Вам хочется поиграть в меченый атом? Да галактику вам в руки! Но для этого хватит одного катера, они нам тут нужны, прекратите свои глупости и возвращайтесь.
— Вы можете мне заговаривать зубы сколько угодно, но я же вижу, как ваши красавцы подбираются к нам с флангов. Детекторные решётки тут, конечно, дрянь, но перед вами лучший экипаж в этом секторе Галактики, не переоценивайте свои шансы, майор.
Горы самомнения, как всегда у дайверов. Да вы такую мелюзгу с учебки в руках не держали. Лучшие они.
— Каннинг и Гвандойя, начали, они вас видят. Остерман, пусть разогревают ловушку. Если они всё-таки оторвутся — пеленайте их и весь разговор.
И тут же переключился обратно: