— Похоже, как минимум гравитирующая масса, как физическое понятие, тут не существует тоже. Если вспомнить про поле Хиггса, то и инерционная[197].
— Но гравигенная секция функционировала штатно.
— Я заметила. Да и внутри катера всё как бы…
Ага. Как бы движется. Пульсирует в артериях кровь, дёргаются электрические импульсы. Жизнь по-прежнему кипит, пусть и запаянная в капсулы.
Это ещё ничего не доказывало. Внутри пузыря локального балба явно существовало и хиггсово поле, и обе массы, и, соответственно, время. Но сам балб, точнее, его внешний голографический двойник, обязан был соблюдать законы этого пространства. Генераторы успешно создавали в пределах факельных зон стоячую гравитационную волну Алькубьерре[198], но в этой вселенной пространство оставалось таким же плоским, энергия не расходовалась, катер оставался на месте.
— Если здесь нет четвёртого измерения, то как мы вообще существуем, в смысле, как мыслящий физический объект, а не его вмороженный в пространство слепок?
— Теория фазовых переходов — это твоя епархия, солнце моё.
— Я помню, что моя, но все выкладки там основаны на помещении объектов низших порядков в пространства высших, а не наоборот.
— Раз мы здесь, выходит, подобное возможно. Я бы, милочка, подумала вот над чем — если здесь пряталось нечто, то оно было явно не из этого мира, как и мы. Или пространство тут не так уж и трёхмерно, а время тут всё-таки есть.
От комментариев ирна понятнее происходящее не становилось, но по крайней мере появлялись какие-то свежие мысли. За это Превиос советника и ценила. Ещё бы понимать, как далеко на самом деле простиралась деланная неосведомлённость этого псевдоребёнка, лежащего в соседней биокапсуле.
Однако вокруг было действительно пусто, и никакого даже намёка на чужое присутствие не обнаруживалось. Только едва заметным маяком где-то бесконечно далеко маячило то самое окно браны, через которую они сюда вывалились. Если бы понять, каким образом искре удаётся её чувствовать в мире, где не было переносчиков информации.
— Давай предположим, что это может быть за пространство, без инерции.
— Насколько я помню, даже у вас подобные модели были.
— В различных вариантах непротиворечивых М-теорий[199], да, но на практике нам это никак не поможет, у нас банально нет под рукой тех расчётов, чтобы проверить, какой именно модели это всё подходит, да и в итоге может оказаться, что таких вариантов тысячи.
Превиос уже сама почувствовала, что её речи начинают отдавать занудством, но ничего не могла с собой поделать.
— Я тебе, радость моя, не предлагаю ничего такого проверять. Давай просто порассуждаем, может, к чему и придём.
Если внешнее время не движется, то рассуждать им теперь всю оставшуюся жизнь, то есть пока хватит ресурса биокапсул.
— Тёмные частицы[200] не могут быть безмассовыми, иначе они вырождаются. Остаются нейтрино.
— Нейтрино не безмассовые.
— Существование безмассовых нуль-нейтрино — это такая же часть расширенной стандартной модели, как и те же гравитоны, они до сих пор не обнаружены, но косвенные доказательства есть, в виде треков их осцилляций.
— И что нам это даёт?
Хороший вопрос. И у нас даже есть, кому этот вопрос перепоручить.
— Навигатор, ещё одна просьба, нам нужны все данные о наличных нейтринных ловушках: спектр, чувствительность.
— Апро, эффектор. Только один момент. А вы не можете попробовать… я не знаю, связаться отсюда со своим Воином, простите, если я сейчас говорю какую-то глупость.
— Негатив, мой предел без проецирования в дип — полтора-два парсека.
Парень иногда способен поставить тебя в тупик почище советника.
— Солнце, а ведь он правильно мыслит. Хоть и дурак.
— Не понимаю, о чём вы, советник.
— Ты действительно эффектор. Смешно, конечно, что он до сих пор думает, что ты эффектор Воина…
Превиос так ясно расслышала в безэмоциональном вокорре этот заливистый смех.
Маленькая дрянь, она наверняка с самого начала всё знала.
— Ближе к делу, советник.
— Не беспокойся, я не собираюсь никому разбалтывать твою маленькую тайну, но ведь повстречайся ты с любым из них, тебя бы моментально раскусили.
— И тем не менее.
Теперь деланный вздох. С ней невозможно было иметь дело, у советника был невероятный талант выводить из себя даже эффекторов, да она бы бездушного квола довела до нервного тика, если бы захотела.
— Прошу прощения, эффектор, я вышла за рамки приличий.
Этому голоску так хотелось верить. Но здесь всем было прекрасно известно, что надолго советника не хватит.
— Если же возвращаться к словам навигатора Хиллари, то в них есть своя логика. Мы застряли неизвестно где, мы надёжно обездвижены, у нас есть всего одна попытка спроецироваться обратно в надпространственное окно, через которое мы сюда попали. Я ничего не упустила?
Опять начинается.
— Было бы куда эффективнее, советник, если бы вы сразу переходили к делу.
— Хорошо, перехожу сразу к делу. Наш главный исследовательский инструмент — астростанция «Эпиметей» — благодаря стечению обстоятельств остался за пределами фокуса. Мы с вами застряли на утлом судёнышке без малейших следов необходимых нам приборов и вычислительных мощностей, к тому же, как ты сама понимаешь, у нас даже банального биоресурса на считанные недели, а потом нам всё равно придётся погружать себя в стазис в надежде, что нас отсюда кто-нибудь эвакуирует. Но один существенный ресурс у нас всё-таки есть, и без него я бы сюда не сунулась, даже если бы знала, что тут за благорастворение воздухов намечается.
Ну вот, ненадолго хватило её серьёзности.
— Что вы имеете в виду, советник?
— Вашу искру.
Стоило додумать эту мысль до конца, как у Превиос словно что-то взорвалось под сердцем.
Острейшая паническая атака со всеми сопутствующими признаками — выброс адреналина, тахикардия, парестезия[201], тремор. Биометрия капсулы тут же принялась переливаться тревожными огнями, но быстро успокоилась — с приступом было несложно справиться, но слишком уж он внезапно наступил.
А у советника действительно талант.
— Нет, советник.
И добавила после паузы.
— Нет.
И тут же поспешила подавить эту тревожную мысль.
— Навигатор, удалось провести ревизию нейтринных ловушек?
— Да, эффектор, все данные проверены, графики я вам отправил.
В целом неплохо, на «Эпиметее» даже обычные грузопассажирские катера были оборудованы значительным исследовательским инструментарием, и это хорошо. Другое дело, что они тут были одни, а значит…
— Мы так ничего и не увидим. Здесь нет фоновой засветки.
Все трое задумались.
Конечно, создателям нейтринных детекторов не приходило в голову, что во Вселенной есть место, где не существует даже реликтовых нейтринных полей. В привычной всем физике даже недра нейтронных и кварк-глюонных звёзд являются практически пустотой для этих неуловимых бродяг. Длина свободного пробега нейтрино в воде составляет феноменальные полтора гектопарсека, а с учётом средней плотности вещества вся видимая вселенная была для них абсолютно прозрачной, даже сами нейтринные ловушки, вообще говоря, работали своеобразными нейтрино-умножителями, электрослабыми[202]резонаторами нейтринных колебаний, оставаясь для тех лишь совсем немного более непрозрачными, чем любая другая барионная материя или энергия. В реальных условиях делать ловушки активными, оснащёнными генераторами собственных нейтринных полей никому в голову не приходило.
— Нам нужно зажечь термоядерный тор.
Голос Эй Джи звучал неуверенно, но парень говорил дело. Не очень понятно, что они вообще здесь хотят увидеть, но если за пределами пузыря действительно что-то есть, то в теории они могут увидеть хоть что-нибудь.
— Навигатор, вы правы. Синтез дейтерия как источник. Сколько у нас расходуемых протонов?
— Порядка двух килограмм металлического водорода в силовом коконе, запас для системы охлаждения.
Отлично. Стараясь не думать, зачем она это делает, и что из этого всего получится, Превиос погасила внешнюю эмоциональную оболочку и сосредоточилась на задаче. Отсоединить бак, сформировать силовой тор за пределами катера, заполнить его водородом, начать энергоподпитку и, наконец, ударную ионизацию.
Уже сжившиеся с непроглядной тьмой на всех внешних детекторах Эй Джи и советник с интересом наблюдали, как за бортом появилось кольцеобразное свечение, сначала в ближнем инфракрасном диапазоне, но потом оно быстро перешло в синий и ультрафиолет.
Искра с таким увлечением занималась этими детскими игрушками, как будто испытывала при этом нечто вроде простой человеческой радости.
— Есть десять в восьмой Кельвина, есть критерий Лоусона[203] по зажиганию, навигатор, проследите, чтобы ловушки непрерывно всё писали, я рассчитываю на эффективную экспозицию плазмы в полторы минуты.
— Апро, эффектор.
— Есть протон-протонный-синтез.
Искра буквально трепетала в потоках ринувшейся через неё энергии. Несчастный тераватт, но Превиос уже не помнила, когда последний раз непосредственно касалась таких мощностей. Сверкающий фиолетовый тор насыщал и переполнял её, казалось, она становится чем-то другим, всесильным, неудержимым существом, чьё могущество…