Финнеан дёрнул пальцами, и канал наполнило ритмичное гудение резонанса.
— Это ближайший тёмный поток, который запирает нас с севера. Пятнадцать декапарсек. Плотность сигнала — на самой грани слышимости. Ничего ближе нет и не предвидится.
Томлин прошёлся туда-сюда по пятачку, громыхая сочленениями.
— И нас постепенно запирает.
— Привыкай к теории игр. Флот имеет дело с вероятностными полями. Если в твоём распоряжении всего три измерения, то и количество возможных траекторий ухода всегда конечно и, по факту, весьма ограничено.
«Тимберли Хаунтед» снова содрогнулась от залпа, сигнал Томлина на секунду забился шумами наводки, но тут же снова стабилизировался.
— Мы работаем по горизонту, но так нельзя ждать вечно, рано или поздно начнут прорываться эхо-импульсы и…
Томлин опереточно развёл руками:
— И?
— И нам придётся уходить. А ты что ожидал, кавалерийской атаки?
Майор неодобрительно покачал головой. Смертнички, что с них взять.
— Но почему?
— Ты прекрасно знаешь, почему. Потому что таков приказ Воина.
Если бы он сам так действительно думал.
— Которого здесь нет. А мы есть. И мои мозголомы здесь для другого.
— Вот приказа подчиняться им у меня как раз и не было, майор.
Тот в ответ симпатично ощерился.
— И что будешь делать?
— Ждать. У нас на горизонте есть два саба, под завязку набитых лучшими моими аналитиками и дайверами. Если они ничего не добудут, значит, не судьба, будем отступать за периметр Цепи на перегруппировку.
— И дадим оставить себя с носом? После того, как мы тут, считай, год проторчали?
Финнеан выключил надоевший фон гравидиапазона и задумчиво почесал по обыкновению безволосую бровь.
— Ты бы лучше подумал, дадут ли нам уйти. Видел сводку? Самый минимум — десятая часть крафтов просядет в заморозку, и это даже при лучшем для нас раскладе. Слишком узкое нам осталось окно, для нашего-то ордера.
Что хуже — смерть или заморозка — традиционный флотский бессмысленный спор. Большую часть капсул никогда не подбирали, несмотря на все усилия тральщиков.
— Опять трёпаная игра.
— Это не игра, а банальный рандом[52], тут нет чьей-то воли, просто вероятность. Обычно всё куда сложнее, майор.
— Вот мне с того радости. Ладно, пойду к своим мозголомам, буду им дальше байки травить.
— Ты мне персонал-то не демотивируй, — проворчал вослед растворившемуся Томлину Финнеан.
Думать о том, что старый приятель сейчас на самом деле в паре сотен магеметров отсюда, закутан в тенёта силовых полей в одной из десантных капсул малого космо-крейсера «Шаттарат», не хотелось. Контр-адмирал посмотрел на собственные ладони. Как похоже. Но в реальности его руки давно скрючены от неизбежного артрита, вызванного хронической неподвижностью сокращения сухожилий и банальных микросудорог, и вряд ли смогут сами по себе пошевелиться без многодневной реабилитации на базе. «Консервы» день за днём живут в виртуальной реальности тактической гемисферы, весь этот космос вокруг — будто такая же химера. Если бы это было так.
Забавно, но возможность дышать собственными лёгкими и ходить по нужде в настоящий гальюн из всего боевого флота могли себе позволить только полоумные ребята дайверы. Слишком короткие дайвы, слишком мало в сабе места для нужного количества полноценных капсул. Да и от чего их в дипе защищать? Там человек прекращал существовать не просто как макроскопический объект, а даже как клятый волновой пакет. Остальной флот не мог себе позволить такой безалаберной роскоши — каждый из этих кораблей был пронизан силовыми полями и энергоэкранами, позволяющими экипажу оставаться в живых не то что в боевых условиях — хотя бы и после вот таких залпов.
«Тимберли Хаунтед» сотрясло в точности согласно расписанию зенитного огня.
Контр-адмирал вновь развернул схему тактической ориентации кораблей — гигантская трёхмерная шестерёнка висела в пустоте на невидимых направляющих кучностей запутанных волновых функций, не чувствующих протяжных световых минут между кораблями и готовых координировать движения базовых крафтов Лидийского крыла с безгранично холодной точностью. Только покуда никто не давал им команду начать движение.
Тренькнул сигнал, привлекая внимание Финнеана. На гемисфере погасли очередные ворота, помеченные аналитиками как скомпрометированные. В теории, уходить можно и через них, но это означало потерять на отходе большую часть флота. Точнее, вероятностная оценка потерь составляла теперь заведомо неприемлемую величину. Контр-адмирал поморщился.
Эта математика была математикой отсроченной смерти, и рассуждать вот так было бы неприлично, даже если бы речь шла о чём-то совсем далёком, а не о гибели твоей собственной или твоего товарища по оружию. Но на деле никаких эмоций эти голые цифры в нём не будили. И это было хуже всего. Обычно в минуты сомнений Финнеан обращался к Воину, если тот был не против, но вот уже почти месяц, как тот оставил Крыло и его командира в одиночестве.
Ну, да, в сомнительном «одиночестве» на флагмане огромного боевого флота, чей суммарный экипаж составлял десятки тысяч вояк, не считая многочисленный бортовой саппорт и мозголомов.
Да тьма вас всех задери.
Канал квола как всегда был заполнен бесконечным монологом, который никто не слушал. Ко всем прочему, на «Тимберли Хаунтед» тот почему-то предпочитал женские обертона, так что всё в итоге превращалось в дурацкий бабский трёп. Прерывать такой было сущим удовольствием.
— Отчёт по работе аналитиков.
— Без изменений, по стандартной модели последнее окно для прыжка будет скомпрометировано спустя 72 часа и 36 минут бортового времени, вероятность прогноза 80 %.
— Софткап[53]?
— 75 часов и 46 минут дают статистически достоверный положительный результат при текущих граничны…
— А вероятность совершения триангуляции к тому моменту?
— Минимальная. В настоящее время она составляла один к десяти, но, как видите, не реализовалась. Итого за оставшееся время можно рассчитывать на единицы процентов, точнее я не мо…
— Тишина.
Эту балаболку приходилось вот так затыкать, иначе было невозможно сосредоточиться.
Флот висел в черноте пространства и ждал. Залп.
— Так. Приказ по Крылу. Носителям замкнуть якоря, полную мощность на разогрев накопителей и ходовую. Малым ходом, не нарушая режима молчания собираемся в кластер по направлению к траектории тэ-семь в текущем каталоге. Ждём сигнала, вся мелочь должна быть на борту через мин один пять мин. Остальные бьёмся на три группы в построение «жезл», вектор отхода тот же. Весь малотоннаж, — тут он чуть не запнулся, — в арьергард. Флагшип[54] — на центральный узел. Остальные первторанги открывают строй. Навигаторам разработать детальную схему построения и доложить через час. Тактическим группам начать маневрирование по общей схеме. Уровень боевой тревоги с жёлтого на оранжевый. Туман войны[55] остановить, всю энергию — в накопители. О готовности к прыжку доложить по факту. Выполнять.
И замолчал. По тактической схеме пошла рябь — замерцали значки отчётов, шевроны визуализации номиналов мощностей, прозвенели сигналы временной асимметрии строя.
Так.
— Разрешите обратиться?
Это квол, не выдержал. Ненадолго его молчания хватило.
— Валяй.
— Отправить на «Махавиру» и «Джайн Аву» сигнал срочно вернуться?
С учётом временной декогеренции в недра дипа сигнал будет идти ещё добрый час.
— Да, давай. Пусть двигают сюда полным ходом, горизонт к тому моменту расчистится.
— Сообщение на «Тсурифу-6»?
Финнеан подумал.
— На базу сообщи, пусть готовятся принимать гостей в Воротах Танно. Пусть оттянут сколько можно от «Тсурифы-6». Ну, и всю текущую тактическую инфу им скинь. Отбой.
По всей гемисфере ползли вверх столбики диаграмм энерговооружённости и лимитов накопителей. Космическая война была соревнованием петаватт и эксаджоулей. И стратегическое преимущество тут стоило любых тактических талантов. Привычная война, больше похожая на игру. Теория вероятностей, огромные вычислительные мощности, но в итоге всё то же — гибель людей. Суть войны никогда не меняется, потому что в этом она и состоит.
Рявкнула сирена оповещения, и мегатонны «Тимберли Хаунтед» послушно пришли в движение, разворачиваясь главной главной полуосью в сторону расчётного курса ухода.
Финнеану так хотелось скомандовать дислокацию флагмана в замыкающей части ордера, но в душе он понимал, что просто не может себе этого позволить.
— Контр-адмирал, сорр.
Сададзи как всегда выглядел немного испуганным. Что-то в его аватаре производило такое впечатление, как будто его секунду назад вытащили за шиворот из затхлого подвала и теперь светят ему в лицо стробоскопом. Впрочем, для аналитика это как раз и было наиболее точным описанием момента выхода из гиперрежима.
— Слушаю.
— Контр-адмирал, мы ещё можем попытаться отработать по наиболее вероятным областям активными маяками. Запас их ограничен, но вероятность…
— Отставить, с момента повышения тревоги наша первичная задача — организованно покинуть сектор и, если понадобится, потом начать с исходной после перегруппировки и ротации экипажей.
— Я понимаю, сорр, но…
— Присоединяйтесь к акустикам, штаб-капитан, у нас ещё будет возможность триангулировать фокус. Ещё вопросы?
Сададзи поджал губы и привычным манером клюнул головой, принимая приказ. И замер так, не разрывая контакта. Его зрачки почти заметно для глаза замерцали, вглядываясь в коммуникационные интерфейсы.
— Контр-адмирал, в акустическом спектре что-то происходит.
Финнеан рефлекторно отбил кольцами чечётку. К глубинному резонансу тёмных потоков присоединилось что-то ещё. Где-то на инфразвуке. Скорее отдельные вспучивания кривизны пространства, нежели что-то похожее на настоящую протяжённую гравитационную волну.