Я специально выбрала субботу, ведь в этот день очень мало слуг и есть большая вероятность застать его дома (самоуверенно считала, что он меня стережет, справедливо не доверяя это дело охране) и, наконец, решилась зайти на его территорию, где раньше бывать не приходилось.
Я медленно ступала по мягким коврам, открывала дверь за дверью, пока не добралась до его собственной комнаты. Подсознательно мне было страшно туда заходить, но мысль о свободе не позволяла даже думать о побеге.
Стучу. Не слышу ответа и открываю дверь.
Я уверена, он знал, кто стучит, и поэтому не выглядел удивленным, но я догадывалась, что мой приход таки стал для вампира сюрпризом.
- Можно войти?
- Ты уже вошла.
Он смотрит на меня с интересом, будто понимая, что пришла я не по доброте душевной. Невелика догадка, - бурчу себе под нос и берусь оглядывать комнату.
Она состояла из двух этажей, и наверх вели светлые извивистые ступеньки. На первом этаже находилась рабочая зона, а на втором – насколько мне удалось увидеть – спальня.
- Красиво, - бормочу себе под нос.
- Спасибо, - отвечает он, и я почему-то вздрагиваю.
Он мог бы облегчить мне задачу и спросить: «Чего вам угодно?» или что-то в этом роде, но он молчал, видя мою нерешительность. Мое сердце колотилось с бешеной скоростью, но мне это было даже на руку - пусть видит, что волнуюсь.
- Кристоф, у меня к тебе просьба.
Я осматриваю большую картину, даже не пытаясь смотреть на Кристофа. Он находится позади меня и мне наплевать, где именно – главное что далеко.
- Я понимаю, что просто так ты бы не пожелала сюда прийти.
Миг – и он уже радом со мной, дышит в шею и радуется тому, что мое сердце стучит еще быстрее.
- Послушай, уже прошло довольно много времени, и я…
- Что?
- … хочу увидеть родителей, брата, сестру…
- А еще кого?
Мои кулаки сжиматься – ведь знает сволочь, что я по жизни не привыкла не хамить. Свобода, - проносится в моей голове это слово, и я оборачиваюсь к нему, чтоб увидеть, что он даже ближе, чем я полагала вначале.
- Пожалуйста, дай повидаться с родителями.
Он молчит, и я воспринимаю это как добрый знак. Да, теперь он знает, что я хочу вырваться из дома, и довольствуется важностью его решения. Видит, что для меня это важно.
- Кристоф, - произношу его имя, - у меня берут слишком много крови и, согласно твоему же приказу, я работаю вдвое больше других.
- Ты сама в этом виновата.
- Но пойми же, я одинока, и мне хочется увидеть родных. Пожалуйста, Кристоф, мне легче станет.
Он долго на меня смотрит, и мне уже кажется, что он раскрыл мой план. Я представляю, что мне будет за эту попытку…
- Но ведь ты их всех ненавидишь. Зачем тебе с ними встречаться?
Вздыхая, я сажусь на кресло, а он сперся об стол.
- Просто я скучаю за тем, что у меня когда-то было. Да, я не была идеальным человеком, но никто не имел права мне приказывать что делать, когда спать, сколько есть. Я никогда никого не боялась, а теперь вздрагиваю от наименьшего шороха. К тому же, Кайл говорит, что у меня берут слишком много крови и…
Говоря эту фразу, я понимаю, что совершила ошибку, но теперь уже поздно.
- А когда ты с ним разговаривала? – спрашивает он, мгновенно теряя былую непоколебимость.
- Когда кровь сдавала, ведь в другое время мне запрещено эго видеть… но это неважно, мне сказали, что я долго не протяну…
- Вранье! – почти выкрикивает он. – Для тебя уже сейчас разрабатывают программу, которая…
Он замолкает, боясь взболтнуть лишнее. Я понимаю, что еще миг – и потеряю шанс на спасение, и меня это очень-очень-очень пугает.
- Кристоф, - я беру его за руку и замечаю, что она очень холодная. – Пожалуйста, позволь мне увидеть родных. Я тебя умоляю, на все согласна, только позволь… я прошу…
Я не забираю свою руку, в душе глупо продолжая не понимать, что он ко мне испытывает – симпатию или ненависть. Иногда, кажется, что у меня есть над ним власть, но иногда… от того, каким он окажется сейчас, зависит мое будущее.
- Хорошо, я позволю, но только при одном условие: ты приедешь и уедешь вместе со мной.
- Пусть будет так, но ты меня привезешь, а потом уедешь и вернешься через несколько часов.
Он думает – ищет в моих словах подвох. Я в это время рассматриваю картины, о которых потом навсегда забуду, а он разглядывает меня.
- Ладно, жди следующей субботы.
От радости мне хочется пуститься вскачь, но свои эмоции я проявляю только в идее блестящих глаз.
- Спасибо, - кричу, забивая о том, что он мне враг. – Ты даже не представляешь, насколько мне это надо!
- Почему же, очень даже представляю. По крайней мере, догадываюсь.
Глава седьмая
Целую неделю я выполняю свои обязанности (их у меня почему-то стало меньше) и стараюсь помалкивать о той радости, которая тлеет внутри. Единственное, что меня огорчает, это Мойра. Я искренне надеюсь, что ей хватит той крови, которую я уже дала, и они смогут продолжить исследования без новых порций. Я даже предложила Кайлу взять у меня больше крови – так, на всякий случай, ведь они ее и так замораживают. Он хмурится, но не спорит.
Мойра видит, что я очень счастлива, но я не виновата – эта девочка стала мне настолько родной, что я уже не воспринимаю ее как врага.
- А ты не боишься, что я о чем-то догадываюсь? – спросила она однажды.
Сначала мне страшно, но потом я смотрю на ее лицо и успокаиваюсь.
- Мойра, милая, я уже давно тебя не боюсь. Знаю, это глупо, но только с тобой я бываю настоящая. Ведь другие же не заметили моей радости, а ты видишь.
Вампирша молчит, но я вижу, что она тронута моим доверием. Она встает с кровати и обнимает меня, и мне это очень приятно.
- Как бы я хотела быть с тобой всегда рядом, - шепчу ей на ухо так тихо, что кажется, будто шевелятся только мои губы.
- Правда?! – вскрикивает она удивленно.
- Да, - отвечаю искренне.
Наверное, эти слова послужили поводом для раздумий, потому что, зайдя к ней через несколько дней, чтобы дать лекарства, она мыло улыбнется и взмахнет рукой.
- Что? – не пойму.
- У меня для тебя подарок, - скажет хитро и укажет на столик, где лежит толстая тетрадь в твердой, я бы даже сказала, старой обложке.
Она прочитает в моих глазах немой вопрос и улыбнется.
- Я не имела права это брать, но мне пришлось. – Она делает красивую паузу. – Это, Диана, дневник Кристофа, который он всегда вел, к тому же последний, где, я уверена, ты найдешь все то, что может тебя интересовать.
Я зачарованно смотрю на дневник, еще не веря, но уже представляя, сколько интересного можно в нем найти.
- Он, естественно, не знает о пропаже?
Мойра кивает. В ней уже нет лукавства – девочка смотрит вполне серьезно, и даже я понимаю, как она рисковала.
- Но ведь он узнает, - шепчу, уже касаясь красивой обложки.
- Да, но я надеюсь, что не скоро.
Мойра подходит ко мне и кладет свою тоненькую руку мне на плечи.
- Возьми это с собой, когда будешь убегать. Ты должна эго прочесть, я просто уверена, что должна.
Я с неожиданной бережностью касаюсь твердой обложки и кладу книгу во внутренний карман униформы, чтоб потом спрятать среди своих вещей в комнате. Мне и в голову не приходит идея положить дневник на место – слишком велик соблазн.
Всю неделю буду пытаться прочитать хотя бы страницу, но так и не смогу. В результате моей трусости дневник остается нераскрытым вплоть до субботы – дня моего побега.
** ** **
Я снова жду на приезд Кристофа, и снова этот приезд может изменить всю мою жизнь. Помню, когда я уезжала из дома, была поздняя осень – подходящая пора для моего настроения. Сейчас, по истечению почти шести месяцев, наступил май, и мне это почему-то не нравиться – уж слишком пахнет воздух ароматом свободы и радости, которой у меня пока нет.
Я снова жду…
Всего за пол года моя жизнь круто изменилась, и я стала совершенно другим человек, не знаю, хорошо это или плохо. Мне кажется, что не было юной девушки, которая постоянно влипала в неприятные ситуации, что жизнь в былой роскоши – сказка, которая просто приснилась. Я даже рада, что перед побегом мне придется увидеть родителей. Пусть их холодные лица станут для меня источником силы, и я смогу не сожалеть об утраченной родине, куда больше никогда не вернусь.
Как и пол года назад, я вижу его машину, которая резко тормозит почти у моих ног. Он открывает дверцу и молча ждет, пока я сяду. Я хочу сесть сзади, но он взглядом приказывает, чтоб села около него. Я чувствую неловкость, ведь никогда еще не находилась с Кристофом рядом такое долгое время.
Он заводит мотор и мы молча следим за дорогой. Да, это прекрасный повод, чтоб не нужно было говорить, и я этому несказанно рада. Последнее время я вообще чувствую себя прекрасно, когда не нужно говорить.
Я постоянно ощупываю небольшую полупустую сумку (большая выглядела бы подозрительно) где лежат всякие нужные мелочи, духи для маскировки и дневник. Накануне отъезда Кайл дал мне нужные документы на совершенно другое имя и сказал, что сделал все так, что ему неизвестна моя новая ипостась, и он не знает никого, кому это известно. Да, он действительно боится, что его разоблачат.
Мы почти подъехали к дому, я уже узнаю алею и деревья, но он останавливает машину, не заезжая во двор, и поворачивается ко мне.
- Я знаю, ты что-то задумала, Снегова, и просто хочу тебя предупредить: ты не убежишь от нас… и ты никогда не сможешь убежать от меня. Я буду недалеко, и если ты выйдешь за переделы своего дома, то это будет считаться нарушением приказа, и тебе за это не поздоровиться. Поняла?
- Это не мой дом, - только и отвечаю я, будучи еще более уверенной в том, что сегодня либо освобожусь, либо умру.
Я выхожу из машины и жду, пока он уедет, и только потом поворачиваюсь к дому, в котором прожила восемнадцать лет и где была столь несчастна.