[238] решился утвердиться на этом острове. Остров Лобау мог служить ему как бы укрепленным лагерем на левом берегу Дуная; французская армия была бы прикрыта от нападения эрцгерцога, и если б последний направился в Крембс или в другое место, чтоб переправиться через Дунай и стать на ее сообщениях, то с острова Лобау можно было удобно атаковать его в тыл и, так сказать, застигнуть его на месте преступления. Генерал-лейтенанту Бертрану приказано было навести 19 мая мост на судах и понтонах через Дунай. Авангард переправился и овладел островом. Утром 20 числа мост был окончательно наведен, и армия начала переход. После полудня Дунай поднялся на 3 фута, суда сорвались с якорей, а за ними был сорван и мост; но через несколько часов все было исправлено и войска снова стали переправляться на остров. Около 6 часов вечера Наполеон приказал перебросить мост через излучину малого рукава. Генерал Ласалль направился с 3000 человек кавалерии на Эслинген, объездил равнину по всем направлениям и встретил австрийскую кавалерийскую дивизию, с которой вступил в схватку. Ночью он расположился между Гросс-Асперном и Эслингеном. Наполеон провел ночь на левом берегу у малого моста. 21 числа на рассвете он отправился в Эслинген. Один батальон был поставлен в укреплении типа редута, в селении Энцерсдорф. Часть кирасир генералов д’Эспаня и Нансути переправилась, но в полдень вода в Дунае опять поднялась на 4 фута. Большой мост снова был снесен. Остальная кавалерия и резервная артиллерия не могли переправиться. Генерал Бертран в течение этого дня два раза исправлял мосты, и оба раза они были сорваны вновь. Австрийцы, оставляя Вену, зажгли много судов, которые прибывавшая вода наносила на понтоны. В 4 часа пополудни генерал Ласалль донес Наполеону, что австрийская армия находится на марше. Князь Невшательский взошел на башню эслингенской церкви и начертил движение австрийской армии: эрцгерцог хотел правым флангом атаковать Гросс-Асперн, центром – Эслинген, а левым флангом – Энцерсдорф, обеспечив, таким образом, полуокружение Эслингена. Наполеон приказал отступить на остров Лобау, а отряду в 10 000 человек остаться и занять рощу против малого моста. В это время генерал Бертран дал знать, что вода в Дунае убывает, что он навел снова мост и что резервная артиллерия переправляется. Было поздно. Наполеон решился оставаться на своей позиции, ибо если бы неприятель занял селение Эслинген, то снова взять его было бы очень трудно и это стоило бы много крови. В 5 часов[239] стрелки завязали перестрелку, вскоре ружейный и артиллерийский огонь сделался очень сильным; кирасиры произвели несколько прекрасных и блистательных атак. Все нападения австрийцев на Гросс-Асперн и Эслинген были отражены, и 25 000 человек, атакованные 100 тысячами, удерживали в продолжение трех часов поле битвы. Когда настала ночь, расположение бивачных огней обеих армий возвестило решительное сражение на следующий день.
Французская армия, находившаяся на обеих берегах, была на двадцать тысяч сильнее армии эрцгерцога. В победе можно было не сомневаться, но после полуночи вода в Дунае стала ужасающе прибывать. Переправа войск по мосту снова была прекращена, и возобновить ее удалось только с рассветом. Гвардия и корпус герцога Реджио начали переправляться ускоренным шагом. Наполеон, полный надежд, сел на коня. Решение участи Австрийского дома приближалось! Прибыв в Эслинген, он приказал герцогу Монтебелльскому прорвать центр австрийской армии, а молодой гвардии, выйдя из Эслингена, атаковать в решительную минуту левое неприятельское крыло, которое примыкало к Энцерсдорфу – местечку, расположенному на том рукаве Дуная, который образует остров Лобау. Герцог Монтебелльский развернул свои дивизии с искусством и хладнокровием, приобретенными им во ста сражениях. Неприятель почувствовал, насколько важно не допустить прорыва своей линии; но она была слишком растянута, имея более трех лье в длину, а потому все усилия австрийцев оказались тщетными. Молодая гвардия направлялась уже к флангу неприятельского левого крыла, но тут продвижение победоносных войск пришлось задержать: мосты снова были сорваны силою потока, некоторые понтоны были унесены на два лье от этого места. Восстановить их[240] можно было только через несколько дней. Половина кирасиров, корпус князя Экмюльского и вся резервная артиллерия оставались еще на правом берегу. Все это было ужасно некстати; но оперативный план был таким мудрым и глубоко продуманным, что армия не могла подвергнуться никакой опасности и, в худшем случае, вновь заняла бы свои позиции на острове Лобау, где она была недосягаема. Никогда не существовало сильнейшего укрепленного лагеря: он был прикрыт глубоким рвом шириной в 60 туазов. Это неприятное известие[241] прибыло в 7 часов утра; император послал князю Эслингенскому и герцогу Монтебелльскому приказ остановиться и постепенно отступить в прежнее расположение. Первый примкнул свой левый фланг к середине деревни Гросс-Асперн, простирающейся в длину более чем на лье; второй стал между Гросс-Асперном и Эслингеном, примкнув правое крыло к последнему селению. Этот маневр был произведен, как на параде; неприятель, потерявший уже надежду и отступавший, с изумлением остановился, ничего не понимая в этом отступательном движении французов; но скоро он узнал, что их мосты снесены; центр его занял прежнюю позицию. Было около десяти часов утра; с этого момента и до четырех часов пополудни, – следовательно в продолжение шести часов, – 100 000 австрийцев с 500 орудиями тщетно и безуспешно атаковали 50 тысяч французов, имевших на позиции не более 100 орудий и принужденных беречь снаряды вследствие недостатка в них.
Весь успех сражения зависел от занятия селения Эслинген; эрцгерцог делал все, что следовало, пять раз атаковал его свежими войсками; два раза овладевал им и пять раз был из него вытеснен. Наконец в 3 часа пополудни император приказал своим адъютантам генералу Раппу и храброму графу Лобаускому стать во главе молодой гвардии и тремя колоннами броситься в штыки на неприятельские резервы, готовившиеся к шестой атаке. Австрийцы были разбиты и победа обеспечена. Эрцгерцог не имел более свежих войск и отошел на позицию; ровно в 4 часа прекратился огонь, хотя в это время года можно сражаться до 10 часов вечера. Таким образом, мы в течение шести часов удерживали за собой поле сражения.
Старая гвардия, при которой находился император, все время стояла в боевом порядке на расстоянии ружейного выстрела от Эслингена, примыкая правым флангом к Дунаю, а левым к Гросс-Асперну.
В 6 часов вечера генерал-лейтенант Дорсенн, командир гренадер старой гвардии, послал к императору находившегося тогда при нем полковника Монтолона с просьбой позволить атаковать австрийцев, чтобы решить участь сражения и принудить их к отступлению. «Нет, – сказал Наполеон, – хорошо кончить таким образом: без мостов и подкреплений мы сделали больше, чем я надеялся; оставайтесь на месте». Затем он отправился на остров Лобау и объехал его. Он опасался, как бы неприятель не навел мост против оконечности острова и не бросил туда несколько батальонов. Потом он направился к большому мосту; увы! там все исчезло: ни одного судна не было на месте; Дунай в течение трех суток поднялся на 28 футов. Низменные участки острова были затоплены. Он[242] возвратился к малому мосту, приказал армии в полночь переправиться обратно через него и расположиться на острове Лобау. Корпус князя Эслингенского переночевал на поле сражения и переправился только назавтра, в 7 часов утра. Таким было Эслингенское сражение; пока мы владели островом Лобау, мы имели все, чтобы обеспечить себе владение Веной, удерживать которую стало бы невозможно, если б мы потеряли этот остров. Из этого укрепленного лагеря мы могли в любое время перейти в наступление, если бы неприятель появился на левом берегу, ибо рукав шириной в 60 туазов – не препятствие, особенно в такой местности. Генерал Бертран построил в 20 дней три моста на сваях, что было в десять раз затруднительнее и дороже, чем сооружение цезарева моста через Рейн. Вице-король одержал при Раабе победу над эрцгерцогом Иоанном. Наполеон выступил с острова Лобау и одержал в июле достопамятную победу при Ваграме.
Эрцгерцог Карл сделал при Эслингене и после этого сражения все, что мог и должен был сделать.
В этом сражении пали генералы – герцог Монтебелльский и Сент-Илер, – оба герои и лучшие друзья Наполеона. Смерть их исторгла слезы из глаз его…
Замечание 14-е. Кампания 1813 года
В числе 240 000 человек, из коих состояла в этом походе французская армия, было 50 000 саксонцев, вестфальцев, баварцев, вюртембергцев, баденцев, гессенцев и солдат герцогства Бергского, не расположенных к Наполеону и более вредных, чем полезных. Остальные 200 000 состояли, за исключением гвардии, из молодых солдат (особенно в кавалерии), поляков, двух или трех полков легкой и четырех или пяти полков тяжелой кавалерии. Такой недостаток в легкой кавалерии не давал возможности вести разведку.
У нас на Эльбе были мосты в Дрездене, Мейссене, Торгау, Виттенберге, Магдебурге и Гамбурге. Движение к Дрездену было предусмотрено: было сделано все, чтобы завлечь туда неприятеля. Наполеон приказал построить укрепления, провести дороги и перебросить мосты через Эльбу у Кенигштейна для облегчения сообщения между этим пунктом и Штольпеном.
Победы при Люцене и Вюрцене 2 и 21 мая восстановили славу французского оружия. Король саксонский был с торжеством возвращен в свою столицу; неприятель был изгнан из Гамбурга; один из корпусов Великой армии стоял под стенами Берлина, а главная квартира Наполеона находилась в Бреслау: обескураженным русским и прусским армиям оставалось только отступить за Вислу; но Австрия, вмешавшись в дело, посоветовала Франции заключить перемирие. Наполеон возвратился в Дрезден; император австрийский оставил Вену и направился в Богемию; император российский и король прусский обосновались в Швейднице. Открылись переговоры; князь Меттерних предложил собрать конгресс в Праге; это предложение было принято, но оказалось притворством: Венский двор уже принял на себя обяза