Консул Сципион получил в управление Испанию, коллега его Семпроний – Сицилию. Сенат, вовсе не ожидая вторжения Ганнибала, намерен был вести войну одновременно в Испании и Африке. Римляне сообщались тогда с Испанией только морем. Лигурия, Альпы и Галлия были им неизвестны и населены враждебными им народами. Сципион посадил свое войско на суда в Пизе, гавани на реке Арно. После пятидневного плавания он бросил якорь у Марселя; здесь он узнал, к крайнему удивлению своему, о переходе Ганнибала через Пиренеи и о приближении его к Роне; он поплыл к устью этой реки и высадился там, уступив настояниям жителей долины Роны, призывавших его на помощь; он льстил себя надеждой – и не без основания, – что будет в состоянии воспрепятствовать переправе карфагенян через такую значительную реку, как Рона, как бы ни были они многочисленны; он выступил в поход и достиг в три дня лагеря карфагенян, покинутого ими уже за трое суток до этого. Карфагеняне двинулись вверх по реке. Сципиону оставалось либо следовать за ними (в таком случае он скоро настиг бы их арьергард), но он поостерегся сделать так, потому что Ганнибал повернул бы вспять и разбил его, – либо же направиться вверх по долине Дюрансы к Аржантьерскому перевалу, соединиться там с войсками претора Манлия, стоявшего в Пьяченце, выждать Ганнибала и атаковать его соединенными силами при спуске в долину. Такой план спас бы Рим, но он был неудобоисполним. В Альпах обитали варвары, с давних времен враждебные римлянам, не менее галлов миланских и болонских; они перерезали бы коммуникации армии Сципиона, лишь только последняя перешла бы Коттийские Альпы. Следовательно, оставался только третий путь: возвратиться на флот к устью Роны и посадить войска на суда. Но следовало ли ему вернуться затем к Ницце, выйти там на берег, достигнуть Тендского перевала, спуститься в долину Стуры и, таким образом, оказаться у выходов из Коттийских Альп? – Он прибыл бы слишком поздно, потому что не смог бы достигнуть этих мест раньше как через 26 дней после того, как покинул Оранж, а между тем Ганнибал уже через 22 дня достиг Турина; кроме того, этот план был столь же неосуществим, как и тот, который предусматривал поход по суше от Оранжа до Аржантьерского перевала, вверх по течению Дюрансы, ибо на вершинах Морских Альп и на Тендском перевале также жили враждебные Риму народы.
Римляне в первый раз вступили в Галлию через 55 лет после Ганнибала; они перешли через Альпы только 104 года спустя; в 163 г. до р. х. консул Апиний переправился через Вар для усмирения лигурийских племен, тревоживших марсельские колонии в Ницце и Антибе. Римляне вступили тогда в Галлию, не переходя через Альпы. В 125 г. до р. х. римляне вторично переправились через Вар, под начальством консула Флакка, призванного на помощь жителями Марселя; в 124 г. консул Секст основал город Экс – первую колонию римлян в Галлии; до этого времени они еще не переходили через цепь Альп. В 122 г. консул Домиций перешел Коттийские Альпы и вторгся в землю аллоброгов; жители Отэна, вступившие тогда в союз с Римом, призвали его. Жители Дофинэ и Оверни стояли при Авиньоне; Домиций разбил их, у него были слоны, сильно напугавшие галлов. Наконец, в 118 г. Марк основал город Нарбонн.
Сципион, потеряв надежду воспрепятствовать переходу[245] через Альпы, уповал на то, что ему удастся прикрыть Рим с помощью таких преград, как Сессия, Тичино и По. Он сам отправился в Италию, а армию свою отослал под начальством брата в Каталонию, чтоб прервать сообщения Ганнибала с Испанией. Прибыв в Пизу, он стянул туда все имевшиеся в наличии войска республики, а в Пьяченце соединился с претором Манлием. Там он находился на превосходной позиции для задержания карфагенян: если бы они двинулись по правому берегу По, то Сципион мог бы встретить их при Страделле, где большое численное превосходство африканской армии оказалось бы бесполезным; а если бы они двинулись по левому берегу По, то он смог бы остановить их на Сессии или Тичино, – широких и глубоких реках; наконец, он имел еще довольно времени для обороны переправы через реку По; следовательно, он не мог сделать ничего лучше того, что сделал.
Между тем Ганнибал, прибыв к слиянию рек Роны и Изера, или к Греноблю, покончил там с распрей двух братьев, враждовавших из-за верховной власти; шесть дней спустя дошел (следуя первому предположению) до Монмелиана, где переправился через Изер (расстояние 36 лье); далее, двигаясь по труднопроходимой местности, прошел в девять суток сорок лье, отделяющие Монмелиан от подножья горы Сенис, по направлению к Сузе. Или же, если он выступил из Гренобля, то употребил шесть переходов, чтобы покрыть расстояние от этого города до Сен-Жан де Мориен (28 лье), откуда ему оставалось девять переходов до Сузы (30 лье). Через 22 дня после выхода из лагеря на Роне он вступил в Италию и двинулся к Турину, отказавшемуся впустить его, взял и разорил этот город. Из Турина он направился к Милану, главному городу цизальпинских галлов, именуемых инсубрами, которые являлись его союзниками, и переправился через Дорию Бальтеа и Сессию, не встретив неприятелей.
Как только Сципион узнал о движении Ганнибала по левому берегу По, он перешел Тичино, чтоб занять позицию на Сессии, но опоздал, потерпел поражение и оказался не в состоянии оборонять линию По, через которую карфагеняне переправились выше устья Тичино. Успехи Ганнибала распространили ужас в Риме: консул Семпроний поспешил из Сицилии на Треббию, соединился с армией Сципиона и вступил в сражение с карфагенянами. Он был разбит.
Движение Ганнибала от Коллиура до Турина было весьма простым; это было путешествие, он следовал по кратчайшей дороге; римляне ему нисколько не препятствовали, и войска Сципиона, находившегося на пути в Испанию, совершенно не принимались им в расчет. Еще до выступления из Картахены он был уже уверен в содействии цизальпинских галлов, имевших влияние на жителей Альп. Историки сообщают даже, что галлы болонские и миланские прислали к нему делегатов с просьбой ускорить свое движение и что он принимал их в лагере на Роне. Что касается трудностей перехода через Альпы, то они преувеличены; их не было вовсе, только слоны могли мешать ему. Начиная с 600 г. до р. х., следовательно, еще за 400 лет до Ганнибала, галлы имели обыкновение переходить через Альпы и вторгаться в Италию. Милан, Мантуя, Верона, Болонья были галльскими колониями.
Замечание 18-е. Выводы
…После сражения при Тразименском озере и при Каннах римляне лишились своих армий и не могли вновь собраться с силами; только несколько беглецов с трудом достигли Рима. Между тем эти сражения происходили под стенами римских крепостей, в немногих переходах от столицы. Если бы Ганнибала постигла та же участь, то это могли бы приписать чрезмерному удалению его от Карфагена, складов и укрепленных пунктов; однако же разбитый, разгромленный при Заме, у ворот Карфагена, он лишился армии подобно тому, как римляне при Каннах и при Тразименском озере. После сражения при Маренго генерал Мелас потерял армию, несмотря на то, что в его руках было довольно крепостей на всех направлениях, как, например, Алессандрия, Генуя, Тортона, Фенестрелла, Кони. Армия Макка стояла на Иллере, в середине своего государства, и все же принуждена была сложить оружие. А старая армия Фридриха, во главе которой стояло столько героев, – герцог Брауншвейгский, Меллендорф, Рюхель, Блюхер, после поражения под Иеной не была в состоянии совершить отступление: в несколько дней 250 000 человек сложили оружие, хотя еще существовали резервные корпуса: один, стоявший в Галле, другой на Эльбе, вблизи крепостей. Они находились посреди своей страны, недалеко от столицы. Если вы намерены вступить в решительное сражение, то необходимо обеспечить себе возможно больше шансов на успех, особенно, когда против вас действует крупный полководец. Ибо, если вас разобьют даже близ ваших крепостей, среди ваших складов, – горе побежденному!
Крепости полезны как в оборонительной, так и в наступательной войне. Несомненно, что они не могут заменить армию, но они служат единственным средством для того, чтобы замедлить продвижение, ослабить, стеснить и тревожить победоносного неприятеля.
Инструкция начальнику главного штаба
Париж, 30 марта 1809 г.
Австрийцы не объявили еще войны и, по всей вероятности, не начнут военных действий, не отозвав своего посланника, хотя это и имело место в 1805 г. Но тогда австрийский монарх имел, как германский император, достаточный предлог для вторжения в Баварию, чтобы до прибытия русских вести в Ульме переговоры. Кроме того, французская армия находилась в то время в Булонском лагере; надежда захватить врасплох баварскую армию и привлечь на свою сторону Штутгартский двор могла побудить австрийское правительство к такого рода действиям. Но по каким причинам начнет теперь Австрия военные действия без предварительного объявления войны? Французские войска в готовности; австрийцы знают также, что не застанут врасплох саксонские и баварские войска, сосредоточенные и готовые к бою, и что они рискуют навлечь на себя войну с Россией. Однако же война с Австрией, без сомнения, неизбежна, потому что она не в состоянии долго кормить такое громадное войско, собранное воедино. Все заставляет думать, что к 15 апреля австрийская армия будет готова начать военные действия, а потому и нам следует приготовиться к тому же времени; и если не считать руководства, то мы уже готовы.
К 15 апреля прибудет в Страсбург 1600 лошадей, 16 орудий и 6000 человек моей гвардейской пехоты и кавалерии.
К 1 апреля герцог Ауэрштедтский сосредоточит свои 20 полков пехоты между Нюрнбергом, Бамбергом и Байрейтом. Дивизия Сент-Илера станет к тому же времени между Нюрнбергом и Регенсбургом.
Из баварской армии одна дивизия расположится в Штраубинге, другая в Ландсгуте, третья в Мюнхене.
К 1 апреля генерал Удино будет с 18 000 человек в полной готовности между Аугсбургом и Донаувертом, герцог Риволийский