т же подхватывали грузы с ленты и с нарастающим воем двигателей уносились в сторону моря.
Нависающая над головой махина дирижабля медленно шевелилась, словно засыпающее чудовище. Местами сквозь серебристую обшивку гондолы выпирал сегментированный мешок, заполненный водородом. Если присмотреться, можно было разглядеть номера и звезды, замазанные поверх краской. Следы старательно забытого прошлого…
По отдельному трапу шли пассажиры первого класса. По виду явно столичные гости. Вызывающе белые костюмы, охрана с инфразвуковыми резаками на изготовку, суетливые референты в полупоклоне.
Поток обычных пассажиров упирался в ограждение с предупреждающими надписями на нескольких языках и дальше разбивался на тоненькие ручейки около стоек оформления. Равнодушные пограничники деловито стучали печатями по паспортам и временным визам, определяя всех согласно порядку. Рабочие по контракту, беженцы-мигранты, трудовой резерв, служащие…
Корнеев остановился около автомата с питьевой водой, купил себе самую маленькую бутылочку и разом выпил, задержав во рту последний глоток и наслаждаясь вкусом. Чистая, без соли и химического привкуса.
— Корнеев? Контракт номер Ф-259?
Шустрый старик в потертой военной форме схватил его за локоть и уставился в лицо.
— Ф-259, — автоматически подтвердил Корнеев, протягивая карточку с направлением и документы.
— Я твой куратор, Алексей Петрович.
Старик шустро засунул карточку в потертый считыватель и довольно долго что-то выглядывал на маленьком экране, хмурясь и недоверчиво вертя головой.
— Ты же из этих… — начал было говорить старик, но потом замолк и резко сменил тему, вскидывая вверх лицо с по-детски хитрым выражением. — Курсы акваподготовки у кого проходил?
— У Семуры и Пак-Ё, — сказал Корнеев. — Их перевели в Анадырь полгода назад…
— Какой предел дальности кита-пастуха на зов? — перебил его старик.
— Почитайте в руководстве, второй раздел, — ответил Корнеев, беря документы и пряча их в сумку.
— Ты говно, даже хуже, чем эти жуки. Они просто хотят выжить… — спокойно обронил старик, кивнув на поток мигрантов. — Просто обозначаю твое место, без обид. Но тебе повезло участвовать в программе, хотя я не понимаю, за какие заслуги. Наша компания такая добрая и дает шанс даже бывшим, вроде тебя.
— Это ты говно, — равнодушно ответил Корнеев. — Еще вопросы будут?
— Дальше оформление, — сказал старик, подведя Корнеева к терминалу с логотипом компании. — Через полчаса будь на пятом уровне, причал двадцать три. Данные твои я ввел в систему контроля, с доступом проблем не должно быть.
— Как найти причал?
— Почитай в путеводителе, умник. Не явишься — объявлю в розыск как дезертира.
***
Гидросамолет вначале шел над самой водой. Иногда казалось, что еще немного, и ярко-желтые поплавки заденут волны. Но когда отлетели от платформы на несколько километров, старик резко набрал высоту.
— Видишь там черные круги? — Старик показал на какие-то полотнища, распластанные на воде. — Плантации водородных водорослей, новый проект компании. Трубопровод уже тянут.
— Слыхал, — ответил сквозь шелест двигателя Корнеев. — Говорят, рыба от них дохнет.
— Ты не дуйся, — усмехнулся Алексей Петрович. — Мне вообще наплевать, кто или что ты такое. Главное, чтобы работал нормально и проблем не создавал. Доставлю на место дежурства и забуду про тебя до следующей смены. У меня таких знаешь сколько…
— Какие-то инструкции будут? — спросил Корнеев.
Инструкции Алексей Петрович дал ясные, хотя ничего нового и не сказал. Теплый Гольфстрим встречается с холодным циклическим течением. Фитопланктон усиленно растет, и на нем нагуливает вес криль. Киты-пастухи уплотняют отъевшийся криль в одно большой скопление, и через месяц эту массу заглатывает плавучий завод, чтобы переработать в мясо, которое пойдет на прокорм дармоедам во всем мире. Таких выпасов криля под сотню, начиная от Новой Земли и до Новосибирских островов. Точка, на которую они летят, недалеко от острова Большевик.
Его, лично Корнеева, задача — следить за китами и управлять ими. А если он, Корнеев, облажается, то его выкинут с треском и позором из компании куда-нибудь в район Владивостока, где жара, пустыня наступает и вода по талонам. Вопросы есть? Вопросов нет.
Корнеев вполуха слушал ехидный инструктаж и смотрел на раскинувшееся море. Наконец-то он окажется один…
***
Небольшой плот, метров десять квадратных, покачивался на волнах рядом с гидросамолетом. Работник, которого сменил Корнеев, закинул сумку и уселся в кабину, не сказав ни слова и не подав руки.
Алексей Петрович проверил нехитрое хозяйство, что-то помечая у себя в планшете. Спальник, закрепленная на пьедестале рация и коммуникатор в защитном футляре, экспресс-лаборатория для анализов и, самое главное, костюм-адаптор.
— Умеешь обращаться? — спросил старик, кивая на едва шевелящийся кусок биоткани.
Во время курсов им давали инструктаж на простых моделях, затасканных и едва живых, с минимумом функций.
— Смотри, это штука дороже, чем твоя башка. По первости немного дискомфортно, пока он к тебе не привыкнет, а потом как родной станет. Снимай его хотя бы раз в две недели, а то потом ломка будет.
— Разберемся.
— Деловой ты, я смотрю. Контрольный отчет раз в день посылай. Если что-то срочное, то смотри таблицу кодов и выбирай нужный. Ну все, через месяц жди смену.
Воздушная волна и брызги окатили плот, гидросамолет пошел на взлет. Когда гул двигателей затих, Корнеев натянул упирающийся костюм на себя и расслабился, чтобы соединение легче прошло. Теплая псевдокожа вначале осторожно прижалась, а потом крепко сдавила руки, ноги и лицо. В ухе защекотал мягкий отросток, подсоединяясь через нейроимплант к мозгу.
Мир вокруг дернулся и стал словно шире и глубже во все стороны. Теперь Корнеев мог видеть и слышать намного лучше. Вот почти у поверхности зависли несколько китов-пастухов. Они знают, что на плоту человек, им интересно. Поле криля щелкает и трещит, опустившись на глубину метров сто.
Лицо сдавило прозрачной тонкой мембраной, а спина начала зудеть. Искусственные жабры соединялись с кровеносной системой, чтобы можно было дышать под водой.
Для пробы Корнеев нырнул, привыкая к необычной силе. Рядом промелькнула серебряной стрелой рыбина, и рука рефлекторно схватила ее. Костюм нетерпеливо завибрировал, и Корнеев прижал упругое тело к открытому клапану на животе. Рыба тут же пропала в нем, и по коже пошла волна удовольствия. Костюм выражал удовольствие от еды.
Совсем рядом проплыло невидимо тело кита, только мелькнул хвост и вскипел водоворот. Корнеев издал сигнал внимания и сразу услышал десяток разных голосов в ответ. Один самец-вожак, несколько младших, пара самок и детеныши. Они ждали от него указаний, они приняли его как хозяина.
***
Работа смотрителя оказалась несложной. Следи за положением, чтобы не выплыть из заданного квадрата, проверяй периодически рачков на предмет болезней или паразитов и отдавай приказания китам, куда плыть. Ну, и пиши отчеты и отправляй их куратору.
Бо́льшую часть времени Корнеев просто лежал на плоту или плавал, наслаждаясь одиночеством и компанией пастухов. Иногда киты устраивали концерты, наполняя море грустными и непонятными песнями о чем-то близком и неуловимом.
Основную часть работы делали именно они. Когда однажды приплыли дикие киты поживиться крилем, то пастухи убили вожака-самца. Они не давали ему всплыть, толкая в глубину, пока он не сдался и не пропал в темноте. Потом утопили остальных китов из стаи, чтобы не был угрозы крилю. Они просто выполняли приказ.
***
Лодка медленно плывет по реке. Вода темная, и даже в темноте видно, что она покрыта жирной пленкой из грязи, нефти и нечистот. Мимо проплывают вздувшиеся туши мертвых кошек, собак и объеденных людей. Дома из бетона стоят мертвые, только в некоторых окнах виднеются отблески костра.
Впереди площадь, на которой слышна громкая музыка, раздаются крики и пахнет жареным мясом. Огни ярко горят, освещая полуголых людей. Нет, это стадо диких обезьян. Или гиен. Они пришли из погибающих от жары и наводнения деревень, затопив собой город.
Из лодки выходит человек в плаще и капюшоне, и лица его не видно. Поднимается по ступеням и выходит в центр площади. Охранники ничего ему не делают, только испуганно наставляют автоматы и жмутся в тень. От человека пахнет смертью и счастьем. Хочется лизать ему ноги и плакать.
Толпа так и делает. Они падают на колени и плачут, протягивая руки к человеку из лодки. Тот не видит людей. Для него это марионетки. Он закрывает глаза, включая резонатор нейроимпланта на максимальную мощность и настраиваясь на волны толпы. Ему надо выполнить приказ, потому что его сделали таким. Это его функция. Кому-то надо делать грязную работу. Солдаты отказались, потому что им жалко.
Люди набрасываются друг на друга, вырывая глаза и волосы, радостно крича при этом.
Когда утром человек выходит из города, позади живых нет. Только мертвое мясо. На дороге он снимает капюшон и начинает оглядываться…
***
На этом месте Корнеев всегда просыпался в поту и с ощущением животного ужаса. Ему было страшно увидеть лицо этого человека. Он знал, что, как только однажды посмотрит сон дальше, случится что-то непоправимое и мир вокруг никогда не станет прежним.
Вдалеке мигал одиноким красным огоньком навигационный буй. Костюм принимал сигнал и переводил его сразу в информацию. Координаты, температура, скорость ветра и карта течений, пакеты служебных данных.
Где-то рядом находился остров Малый Таймыр, на границе разрешенного квадрата для выпаса. Залезать на территорию соседнего облака криля нельзя, иначе между собой схлестнутся киты, каждый за свою территорию.
Корнеев нырнул в темную воду, уходя в холодную глубину. Вокруг потрескивал криль, удерживаемый пастухами. Тут же рядом возник вожак, кружа вокруг и заглатывая вместе с водой наглую и голодную рыбу, привлекаемую рачками.