Но не все бывшие жильцы погибли.
Огромный крокодиловый кот стоял прямо на границе сектора Y-12 и жадно лакал воду из стока дренажной канавы. Кажется, Сергей однажды поймал парочку таких тварей и изрезал на кусочки, но даже он не нашел им применения. Да, кожа псевдорептилии крепка и упруга, но природным материалам далеко до чудес кремнийорганики, а мясо пахнет резко и жуется хуже, чем подошва магнитного ботинка. Кот повернулся к Александру: короткая зубастая пасть приоткрыта, язык высунут, мускулистые лапы согнулись, как перед прыжком, вибрирующие усы-ниточки сканируют местность не хуже, чем фазированная решетка боевого радара.
— Ты засек меня заранее, — пробормотал Александр, переключая скорчер в боевой режим. — Ты спровоцировал, ты заманил. Почему же не атакуешь?
Кот резко забил длинным кожистым хвостом, из пасти раздался мелодичный рев. Зверь смотрел фермеру в глаза и пел о днях удачной охоты, о громе в небесах, о гнилых трупах смешных незлобивых ящериц, об укусах пчел, о свете в норах странных двуногих захватчиках, о резком запахе их огненной воды. А потом крокодиловый кот прыгнул — роскошно, метров с двадцати, и скорчер Александра прожег аккуратную дырку между пластинками на зелено-буром пузе. Выстрел пришелся прямо в сердце — кровь яркими брызгами залила веселый клевер, окропила острую осоку, — и хищник выгнулся в полете, как самка в момент оргазма, а потом рухнул у ног фермера, едва-едва коснувшись кончиками усов его широких рабочих штанин.
Александр молча смотрел на поверженного зверя, словно стремясь запомнить каждую черточку, а потом провел над ним сканером и сбросил файл Жаклин.
— Сделаешь мне такого? Усиленные мышцы, композитная броня, и если можно…
— Если можно что? — отрывисто переспросила женщина. — Ты пропадаешь.
— Пусть он помнит. Сколько получится.
— Хорошо, запишу на твой счет, — отключилась инженер.
Вечером фермер закончил работу и полетел на встречу. Если дом Александра напоминал старую дворянскую усадьбу в окружении яблонь и вишен, с аккуратно подстриженным газоном на площадке для флаеров, с посыпанной песком зоной барбекю, вокруг кострища — точная имитация бревенчатых скамеек, то Сергей поставил дом на скале. Его стальные колонны как бы вырастали из каменных пород, переплетались с рудными жилами, неслись вверх, как упоры на стартовом столе древних химических ракет. Они играючи поддерживали не только три этажа просторных комнат, но и огромный полукруглый балкон, блюдцем повисший над отвесным склоном. Животновод и два десятка гостей пили молодое родезийское вино на свежем воздухе, пока внизу стада пятнистых молочных коров и послушных пушистых баранов возвращались в стойла под пристальным взором механических собак.
Разговаривали колонисты, вопреки обыкновению, не о задачах, а о проблемах.
— Сектор принимает сто тысяч беженцев, квота Родезии — пять с половиной. Транспортник класса «Кальмар», набитый под завязку, ожидаемое время прибытия — завтра к полудню, — скучно перечислила факты Жаклин.
— Ну, человек сто я могу принять, — почесал голову Сергей. — Твои роботы эффективны, признаю, но коровы — те еще эмоциональные вампиры. Любят, когда о них заботятся настоящие живые существа, треплют их по холке, кормят с рук. Рост выработки молока окупит затраты на фонд оплаты труда. Надеюсь.
В число гостей — немногословных людей в заляпанной маслом и глиной рабочей одежде — затесался один молодой хлыщ; в кармашке на пиджаке — уголок белого платка, стрелкой на брюках можно тонкий металл резать.
— Коровы? — переспросил он визгливо, крутя в руках ножку бокала с импортным шампанским. — Вы хотите поселить жертв жестокой гражданской войны в хлеве вместе с грязными животными?
— Там им места, конечно, не будет, — успокоил животновод. — Но я дам инструменты и доски, выделю хорошую площадку на старом пастбище. Пройдет день или два, и у этих ребят будут и крыша над головой, и достойная работа.
— Бреда занятнее давно не слышал. — отчеканил парень и прищурился. — А о коровах мы еще поговорим отдельно. Сдается мне, что вы не слышали о законопроекте, который наша фракция недавно внесла на рассмотрение…
— Господин активист, вы не представились, — вмешался Александр.
— Можете называть меня Во, — подал ему визитку хлыщ, но фермер словно не заметил жеста.
— Господин Во, не ваши ли ребята пару ночей назад пытались украсть корову? Настырные, ближайшая башня ПВО расстреляла половину боезапаса, отгоняя дурачков обратно на орбиту, — почесал голову Сергей.
— Вас обвиняют… — Хлыщ немного сбледнул с лица, но продолжил: — В жестоком обращении с животными, и мы хотели…
Александр выдернул из руки визитку и широко улыбнулся.
— Отлично. Теперь мы знаем, куда отправлять счет. Ракеты тоже денег стоят.
Когда Во пробурчал что-то неразборчиво и пошел искать комнату для мальчиков, Жаклин отвела мужчин в сторону.
— Все это очень иронично и альфасамцово, но с беженцами надо что-то делать. Никто не поймет, если мы собьем транспорт с людьми.
— Даже над собственной территорией? — удивился Александр.
— Даже над собственной, — грустно подтвердил Сергей. — Я не зря прощупывал этого Во на компромисс, но он и слушать ничего не желает. Сначала я предложил сесть над неосвоенными землями — ну, как мы в свое время. Был готов помочь с семенами, с техникой. Советом даже! Но нет.
— Он требует обеспечить пять с половиной тысяч человек жильем и кормить их в течение года, пока они не пройдут адаптацию и не получат необходимую психологическую помощь, — подытожила Жаклин. — Дескать, это наш долг перед человечеством и государством. Именно в таком порядке.
— Я решу проблему, — просто сказал Александр. — Беру на себя ответственность. А теперь давайте пить.
Отхлебнув выдержанного дистиллята, фермер пролистал на экране коммуникатора картинки с камер наблюдения. Все было тихо и над полями, и над садами. Кипела стройка огромного звездного зеркала на ближайшей из лун. Парящие в невесомости роботы ловко ставили маневровые двигатели на Грушу — железно-никелевый астероид в пару к Яблоку. Горел свет в спальне наследника — мальчик смотрел анимационный сериал о войне. Люди в непрактичных приталенных мундирах шли в бой, блистая хлястиками и стразами, картинно умирали, схватившись за грудь, в самый последний момент признавались размалеванным фифам в любви и медленно оседали на землю, чтобы никогда больше не подняться. Мальчик закусил губы и смотрел на это с восторгом — правый кулачок скрыт под одеялом, ритмично двигается.
Жаклин заглянула через плечо, тихонько захихикала, обвила рукой, потащила в спальню. По дороге расчетливым ударом выбила бокал из рук Сергея — роботы-уборщики тотчас собрали битое стекло — и улыбнулась.
— Мужчины, давайте как обычно.
В этой троице каждый знал свой маневр. Жаклин дирижировала сексом, как оркестром, ни разу не сбиваясь с нужной ноты. Сергей гладил запястья, кусал за ушко, вдыхая резкий аромат машинного масла; он целовал ее в нежные губы и отдавался просчитанным движениям язычка. Александр входил в нее сзади, резко, без предупреждения, вдавливал, впечатывал в себя, оставлял на боках красные полосы от ногтей. По команде они послушно менялись местами, но не ролями. Жаклин сосала не страстно, но технике ее позавидовала бы самая разбитная столичная шлюха. А потом она поднимала глаза вверх и требовала, чтобы Александр выкрутил грубость на максимум, долбил ее, сверлил — как ее роботы-пауки железно-никелевый астероид. Сергей любил размеренно, осторожно, он выдаивал из нее оргазм, как литр лучшего родезийского молока из здоровой молодой коровы. И у него неплохо получалось.
Когда все трое получили удовольствие, они оделись, вышли на балкон, покурили и попрощались.
Утром настал новый день — как и всегда.
Александр проснулся в пять тридцать в собственной кровати — голова трещит, тело приятно натружено, мысли разложены по полочкам. За окном истошно вопил крокодиловый кот, поэтому первым делом фермер высунулся в окно и сказал:
— Охранять.
Новенький робот кивнул, и тембр пения сменился с опасливо-вопросительного на торжественно-уверенный.
Потом Александр принял душ, почистил зубы, позавтракал и активировал систему ПВО фермы на полной проектной мощности. Загудели резервные реакторы, накачивая энергию в боевые лазеры, закружились решетки радаров, пугая одичавших перелетных уток. Глубоко в подвале под особняком система управления огнем отслеживала транспорт — он мчался к орбите Родезии, словно ошалевший заяц к сладкой морковке.
— Опасность. Не приближайтесь к частной территории. Опасность, — твердила ферма на всех частотах.
Но жестяная коробка с беженцами не отвечала, не выходил на связь и господин Во.
— Опасность. Дикие животные. Разлив ядерных отходов. Падение астероида. Опасность. Уходите на орбиту, — монотонно повторял Александр.
Ноль реакции.
Лучи лазеров расчертили небо нарядным рисунком, вспухли взрывы плазменных торпед, затарахтели холостые выстрелы пушек ближней ПВО. Транспортник задергался, шарахаясь от огня, словно заплутавший волк — от флажков загонщиков. Кто бы ни управлял им, он точно не хотел умирать, но и отступаться не желал. Наконец тормозные двигатели загудели, и пузатая махина зашла на посадку аккурат над виноградной плантацией. Транспортник сел, давя аппетитные ягоды — те тут же пустили ароматный сок. Он сел, сминая лозу — двадцать лет росла! Только быстроногие садовые роботы сумели убежать, недобро покачивая секаторами.
Роботы убежали очень далеко — километров на пять. Вокруг чужака остановилась жизнь. Перестала течь вода по трубам. Перестали гудеть провода. Шум раздавался только в небе — по нему несся огромный огненный шар, грохоча каждый раз, когда от астероида откалывались куски. Двадцать процентов Груши сгорели в атмосфере, но восемьдесят приземлились в точности на транспортник с беженцами — он лопнул, как аппетитная виноградина, а сок дал совершенно тошнотворный.
— Опасность. Падение астероида, — повторил Александр в последний раз и отключился. Он просчитал все точно, до доли секунды, до метра, но не был уверен на сто процентов, что получится. Это была не его работа. Александр никогда раньше не убивал людей.