— Два отборочных круга, одна восьмая, четверть и полуфинал, — ответил Хирург, тоже глядя вниз. — Ну, и финал, конечно. Красотка поляжет на отборочных, не беспокойся, не засветимся.
— Да вот что-то беспокойно мне…
— Все схвачено. На эти бои выставляют боевых ящеров со всей Дельты. Их там воспитывают, кормят, тренируют…
— У Красотки жизнь тоже не в хлеву прошла…
— Слушай, не в первом, так во втором круге ее точно грохнут. Серебришко у нас независимо от исхода будет. Немного, правда, — устроитель боев свою доляшку отделит. Но тут это часто бывает, когда какой Бессмертный выбракует ящерицу из своей своры и выставит на бои первого круга, или кладка новая подросла, вот и хотят таким благочестивым образом проредить помет…
— Я смотрю, ты тут действительно все знаешь.
— Я всю жизнь тут.
— Понятно.
В первом отборочном круге Красотка победила с разгромным итогом, просто разорвала выпущенного против нее бедолагу в клочья. Загнала в угол заголосившего от неожиданности самца, одним рывком пилозубых челюстей отрезала ему слабые передние лапки и изрубила пузо ударами кривых шпор на задних ногах.
Вязкая кровь посыпалась сквозь решетку в яму под Клеткой.
Мазай и Хирург переглянулись.
— Так. Пошли вниз.
Довольная Томирис встречала их у выхода из Клетки.
— Ну что, папочка? Где мое серебро?
— Что это было? — спросил в ответ Мазай.
— Маленькая хитрость, папочка. Ваша девочка, наш мальчик. Ну вот я и выставила против нее такую же двуногую ящерицу, совсем молодого самца, и у него не было против нее ни шанса, феромоны самки, все дела, папаша.
— Коварно, — пробормотал Хирург. — Грязненько играешь, девочка.
— Девочкам тоже нужно есть, папаша.
Мазай задумчиво кивнул, обернулся к Хирургу, тот нехотя вынул из кармашка слиточного пояса серебряный желвак, грубо окованный в форме бычьей головы. Мазай передал слиток Томирис.
— С вами приятно иметь дело, — подмигнула она им и удалилась, задорно играя бедрами.
— У нас что-то осталось? — спросил Мазай, пока они вели Красотку отмываться в ветеринарный загон.
— После того как отдадим устроителю его часть, останется немного, — буркнул Хирург. — Даже с учетом призовых за победу. А нам еще придется заплатить за каземат, иначе нас оттуда попросят тут же. Корм, добавки, осветительный газ, взнос за следующий круг, все дела.
— Так что останется?
— Да ничего, пожалуй. Так что, наверное, и неплохо будет, что Красотка пройдет второй круг. Там и награда за участие больше — нам, пожалуй, что-то, да достанется.
— Хорошо.
То немногое, что он заработал на первом бою Красотки, Мазай потратил на общественный телепровод.
— Как твои дела, Ласька? — спросил он, дозвонившись в храм домашнего очага.
— Когда ты придешь?
— Как только закончу тут с одним делом.
— Ты же не в вязался в какое-то жуткое дело, рыжий?
— Ну что ты. Работаю с ящерицами, как обычно. Улажу все как надо и приеду.
— Не опоздай, рыжий.
— Я буду вовремя.
— Меня начинает это беспокоить, — буркнул Хирург, когда они вновь запускали Красотку в Клетку со своей стороны.
— Не беспокойся, думаю, сюрпризов больше не будет, — ответил Мазай. — Вряд ли ей так же повезет.
Но во втором бою Красотка тоже победила.
Небольшая толпа, собравшаяся на бои второго круга, восторженно завопила, повскакивала с мест, когда Красотка одним прыжком и ударом обеих задних лап снесла с места нового противника, едва показавшегося со своей стороны Клетки.
— Ну! Я же говорил! — кричал кто-то в толпе, пока Красотка топтала в кровавый фарш размазанного о решетку неудачника.
После они отмыли Красотку от крови и отвели обратно в каземат.
— Так! — Хирург нервно жестикулировал гибкими пальцами и метался по каземату от стены до стены. — Это уже никуда не годится. Это натуральная подстава. С этим надо что-то делать. Мазай! Ты слышишь? Нужно что-то делать.
Мазай задумчиво созерцал мечущегося Хирурга, раскладывая полученные в призовой казне слитки серебра на полированном металле стола. Мало. Очень мало.
— И я знаю, что нужно сделать, — ткнул ему в лицо Хирург замысловатой шевелящейся фигурой из двух пальцев. — И я это сделаю.
— Так… — Тут Мазай пробудился. — Я тебе сделаю. А ну забыл то, что там придумал.
— С ума сошел? — споткнулся Хирург. — Нас же вот-вот заметят. И тогда этой игре конец.
— Красотка будет драться, пока может, понял, Хирург? — четко произнес Мазай. — Я обещал ей шанс. Он у нее был, и он у нее останется. И мы ее поддержим, чем надо, понял?
— Мы так не договаривались.
— Ну так вали. Город ждет.
— Вот ты урод!
— Да плевать.
— Ты делаешь это ради серебра, Мазай. Только ради сраного серебра…
— Так и есть.
— Нас найдут и прикончат. И твой ребенок останется без отца.
— Мой ребенок, считай, вообще не родится, если я не сделаю чего-то. Чего-то безумного. И я доведу это дело до конца. Пока Красотка сражается, мы будем рядом с ней.
— Да пошел ты… — плюнул Хирург в сердцах и ушел сам, громко хлопнув железной дверью.
Но далеко он не ушел, конечно. Одумался и вернулся.
— Ладно, — буркнул он. — Повысим ставки. Рискнем.
— Ты опять здесь? — Мазай прищурился, разглядывая Томирис со спины. Та рисовала на боку Красотки номер ее пары в одной восьмой.
— Она мне нравится, я же говорила, — ответила Томирис. — Вообще я к вам с предложением, парни, от которого не отказываются.
— Ну, начинается, — буркнул Хирург, вылезая у Красотки из-под высоко задранного хвоста, откуда созерцал чешуйчатые мозоли на ее предплюснах.
Красотка как раз зевнула с чудовищным смаком — все аж отшатнулись от пасти, распахнутой почти в рост человека, — и замотала головой, сонно моргая.
— Вы ей спать, что ли, не даете? — прищурилась Томирис.
— Не дай ей спать, как же, — буркнул Хирург. — Только и делает, что морду об пол плющит, аж храп стоит…
— Что за предложение? — спросил Мазай.
— Есть люди, очень благочестивые люди…
— Ну-ну?
— Меня просили передать, что счастливый жребий вас далее не оставит, если вы не будете совершать необдуманные движения. Я достаточно ясно доношу мысль?
— Ну ничего себе, — усмехнулся Мазай. — А как же божественная длань, трансцендентный арбитраж и прочая такая фигня, что вещают с Клетки перед каждым боем?
— Божественную длань не пересилить, если она давит тебя. А вот давить с нею в одном направлении — что может быть благочестивее?
— А. — Мазай скрестил руки на груди. — Кажется, я уловил. И от нас требуется?..
— Идти к победе, так же как и до того. Вам же пригодятся призовые с более высоких мест?
— Это да, — согласился Мазай. — На нас в этом смысле можно было и так рассчитывать.
— О, я-то не сомневаюсь в вас, ребята. Главное, чтобы вы сами в себя верили.
Гулкий стук в металлическую дверь заставил их замолчать.
— Это еще что такое? — неприятно удивился Хирург. — Я никого не жду.
Мазай пошел открывать.
— Ага, — с усмешкой произнес он, отодвинув дверь. — Где-то я вас уже видел.
На пороге переминались с ноги на ногу знакомые персоны, то самое шакалье с нижнего яруса, молодые и дерзкие, гоночные маски сдвинуты на лбы, все в тех же плащах…
— Мы видели вас тогда утром, — промямлил самый старший из них — да он, похоже, еще и усов-то не брил!
— И? — подбодрил его Мазай.
— Можно мы на нее посмотрим? — нерешительно выговорил добрый молодец. — Мы недолго. Мы за нее болеем…
Мазай только хмыкнул и головой покачал. Но болельщиков внутрь пустил. Пусть смотрят.
Бои одной восьмой продолжались всю ночь, и Красотка вышла в Клетку уже под утро, последней. Мазай с Хирургом разглядывали сверху, что принес им жребий на сей раз.
Это оказался рогатый матерый ящер-носорог, могучий, старый, с костяным воротником на затылке и полумесяцем блестящих в свете прожекторов рогов на тяжелой голове. Поверхность рогов сплошь покрывали благочестивые надписи на черноземном.
— Острые, — пробормотал Мазай, глядя на игру света на кончиках рогов.
— Уж поверь мне, — буркнул Хирург. — Видел я, что после них бывает. Всего один удар — и все. Выносите мясо.
Красотка вышла со своей стороны Клетки, и могучий рев трибун встретил ее.
Мазай с Хирургом недоуменно озирались. Красотку здесь, похоже, ценили больше, чем они думали.
Красотка в этот раз начала неторопливо, издали. Она знала подобный вид добычи и не теряла осторожности. Старый носорог тоже землю не рыл и не делал всяких таких очевидных глупостей, коротко моргая, он следил за медленными шагами Красотки вдоль клетки, изредка резко подергивая здоровенным хвостом. Медленно поворачивался всем телом вслед за движением противницы, не сводил с нее кинжальной остроты рог на носу.
Красотка рискнула ткнуться сбоку, справа, потом слева, но везде встречала готовые к удару рога. Красотка пригнулась к полу, почти касаясь слабыми передними лапами металла решетки, приоткрыла пасть и возбужденно облизнулась, полетели брызги вязкой слюны, и вдруг, без всякого перехода, метнулась вдоль стены, а потом уже, грохоча по металлу решетки, по самой стене, проскочила над носорогом и спрыгнула уже ему на спину.
Носорог взревел. Взревел так, что народ на трибунах пригнулся. А Красотка уже рвала ему спину, выворачивала могучими когтями задних ног позвонки из хребта.
А потом вслед за осевшим телом почти оторванная голова носорога упала на площадку, когда Красотка выпустила ее из челюстей. Красотка задрала голову, вытянулась вверх на всю длину тела, гулко и страшно заклокотала всем горлом. Кровь от морды длинными потеками исчертила ее кожу почти до бедер. Победа.
— Ну что? — с угрюмым смирением произнес Хирург. — Вот и конец нам пришел.
— Посмотрим, — коротко ответил Мазай.
Но неприятности уже начинались.
Устроитель боев мрачно наблюдал, как отсыпают Мазаю в мошну серебро из казны Пентагона, и вдруг спросил: