Тея не ответила. Как всегда. Ши ощутил, как грудь распирает отчаяние. Ему хотелось… да, пожалуй, кричать, бить кулаками в стены, пока боль не станет достаточно сильной, чтобы думать только о ней. Если Тея действительно просто сломана, к чему все это? Она ведь даже не двигается сама, никогда, только если он заставит что-то сделать, да и то не всегда. Смотрит, да, но ведь это может быть простой механической реакцией. Зачем стараться, зачем что-то пытаться делать, если Белый прав? Если Тея не значит ничего и разговоры с ней, день за днем, неделя за неделей — месяц! — тоже не стоят ничего? Есть ли на самом деле разница между ней и тварями? Для Белого — нет. Для самого Ши…
Вздохнув, он подобрал пластиковую бутылку с водой.
— Наверное, тебе бы лучше закрыть глаза… глаз.
Закончив, Ши отступил на шаг. Еще чуть влажные волосы Теи рассыпались по плечам золотистой волной. Оказалось, что они слегка вьются. Сохнущие волосы постепенно распрямлялись и уже не закрывали поврежденную половину лица. Картина получалась, как по Ши, довольно жутенькой, но даже так Тея казалась ему очень красивой. Как ей и полагалось, хотя, конечно, с таким лицом она никого обмануть бы не смогла. И эти руки: одна целая и одна ободранная так, что ниже локтя не осталось ни сантиметра кожи… Словно прочитав мысли, Тея уставилась на него огромным зеленым глазом из-под нахмуренной брови. Даже синий диод смотрел из черной глазницы как-то осуждающе. Ши непринужденно сунул руки в карманы рваных джинсов и уставился на нее в ответ. Он никогда не мог побороть искушения попробовать, даже зная, кто победит. Этот раз исключением не стал.
— Ни одна тварь не должна уйти.
Когда-то давно они добавляли к этому слово «живой», но оно оказалось лишним и само куда-то исчезло. Ши не был уверен, помнит ли об этом кто-нибудь, кроме него. Слова, которые повторял — в сотый, если не тысячный раз — Белый, были старыми. Когда-то их диктовал страх. Сейчас Ши видел в лицах гораздо больше оттенков. Ненависть. Нетерпение. Азарт. Страх оставался тоже, но пригас, сохранился в словах, но исчез из глаз. И все-таки… осознание пришло отчетливо, как скрип когтей по камню. Тепло костра и тепло взглядов сливались воедино, связывая всех невидимой клейкой паутиной. Казалось, еще чуть-чуть, и она засветится. Страх мог пригаснуть. Но он все равно связывал все воедино, как паучий клей.
— Особенно тварь двуногая!
А вот Белый — боялся всерьез. Он помнил, когда появилось поколение тварей, неотличимых от людей. Это был месяц, когда их дома не стало. Вероятно, и других тоже — может, Мать и не умела чувствовать, но рассчитывала всё точно. Механически. И твари действовали так же. Ши никогда не думал, сколько крови на руках Теи. Возможно, именно она открыла ворота в подгород? Должен был думать — но не мог.
Ши тихо поднялся и скользнул в темноту.
Хорошо, что здесь, в подземье, в племени, которое насчитывало едва ли полтора десятка человек, уединение ценилось высоко. Настолько, что никому и в голову не приходила мысль нарушить табу, вломиться в чужой дом без спроса. Поэтому двери — скорее даже ширмы, которые закрывали отверстия вентиляционных люков или огромных труб с выломанными вентиляторами, — никогда не запирались. Ши очень ценил этот запрет: он позволял смело уходить из норы, не боясь, что кто-то найдет в ней Тею. Теперь пришло время оценить и отсутствие запоров.
Логово Белого, устроенное в отнорке технического коридора, походило на него самого: аккуратное, чистое. Никаких завалов игрушек, натасканных из магазинов, ничего яркого, уютного. Сложенная на полочках одежда. Ши потянул носом воздух, и точно — пахло средством от насекомых с едва уловимой нотой чего-то горького, но приятного. Странно. Он не помнил, чтобы Белый хоть когда-то прежде пользовался дезодорантами, особенно такими, как у Эмили. Или это Гадюка? Конечно, выбор был невелик, но…
Со стороны главной площади донесся взрыв смеха, и Ши выбросил из головы мысли о запахах. Представление скоро закончится. Скорее всего, сейчас Ворона уже показывал в деталях, как именно умирала последняя тварь, а еще кто-то охаживал его бутафорским молотком. Ворона на тварь походил разве что наличием конечностей — и черной краской, — но это веселью не мешало никогда.
Запирающийся ящик здесь был только один, но Ши все равно сначала проверил небольшой стол, потом посмотрел на полках с книгами: сложенные карты легко было спрятать среди переплетов. Пусто. Зато высокий металлический шкафчик — с ним все было просто. Ши ухмыльнулся и достал связку ключиков. Он не зря уходил дальше всех, да еще один. Поневоле пришлось учиться вскрывать хотя бы простые штуки, а идиотские ящики из раздевалок частенько вообще открывались одним и тем же ключом. Могло и повезти. Иначе пришлось бы отжимать защелку, и на краске могли остаться следы.
Когда он уже почти потерял надежду, замок звонко щелкнул, и дверца бесшумно отворилась. Ши покачал головой. Белый даже смазывал петли. Отложив в сторону пачку фотографий, Ши жадно выхватил с полки сложенные листы. Положив добычу на стол, он откладывал один план за другим, пока не наткнулся на нужную маркировку. Второй сектор, почти у поверхности, со всеми вентиляционными шахтами, служебными уровнями и подвесными потолками. Опасно, но и куча укромных уголков, а дальше открывалась прямая дорога наружу. Подрагивающими руками Ши запихал лист в сумку, а остальное снова начал складывать в том же порядке. Пропажу одной части плана Белый наверняка не заметит. Даже он едва ли пересчитывал всё до последнего листика каждый день. Увлекшись, Ши ничего не замечал, пока не проскребла по ребристому полу входная ширма.
— Так.
Короткое слово упало в тишину. Белый, бросив взгляд на разложенные планы, спокойно кивнул, словно и не ждал ничего иного. В серых глазах Эмили почему-то стыло извинение, словно это она, а не Ши влезла в чужой дом и рылась там в поисках запрещенных вещей. Извинение — и вызов, и Ши потерялся в обоих, не зная, что сказать. Он перевел взгляд на Белого — так было проще.
— Ты не понимаешь. Это же для всех, ну… — Слова, которые так хорошо звучали в мыслях, в тишине собственной норы, упорно не складывались. — Ты же видишь, как оно! Видишь, как они все смотрят. Что, в этот раз Ворону не побили до крови, как в прошлом месяце? Они не видят разницы, а мы уже… а нас уже только терпят, почти не слушают, смотрят так… — Поняв, что сбился с мысли, Ши потерянно замолк и уставился в пол. Чистый, недавно выметенный, без вездесущей пыли из воздуховодов.
— Понимаю.
Неожиданно мягкий ответ заставил его вскинуть голову, но Белый смотрел так, что сразу стало ясно: если даже и понял, то ничего хорошего не будет.
— Значит, ты уверен? Настолько, чтобы пытаться украсть карты и уйти наверх.
Ши растерянно кивнул.
«Пытаться? Но я же успел…»
Лист он чувствовал даже через штаны и плотную ткань сумки. Значит, Белый не заметил, и тогда, если он не станет пересчитывать, не сразу обнаружит пропажу…
— Хорошо.
— Арно… — предупреждающе начала Эмили.
Не обращая на нее внимания, Белый взял Ши за локоть и вывел наружу, под свет редких ламп. Почти все уже разошлись по комнатам, но Гадюка с Вороной и Ушаном стояли кружком и что-то тихо обсуждали, сдвинув головы. Ши внезапно понял, что такую картину он видел часто — необычно часто. И, посмотрев на Белого, осознал, что для того это как раз не новость. Гадюка, поймав его взгляд, шутливо отсалютовала и улыбнулась, показав зубы, все зачерненные кроме двух клыков.
Белый подтащил его к мертвой консоли, встроенной в стену. В давно погасших экранах мерцали отражения светильников. Ши, не понимая, что происходит, нахмурился. Компьютеры везде выключали первым делом, чтобы обезопасить убежища. Зачем?..
— Включай, — тихо сказал Белый.
Ши недоуменно посмотрел на него, и тот кивнул в сторону пучков проводов, задвинутых в угол.
— В аккумуляторах еще есть заряд. Если ты уверен. Включи. Спроси… Мать, что происходит.
И тут Ши понял. Если война на самом деле закончилась, то Мать больше не угроза. И включенные компьютеры — тоже.
— Ну, давай. У тебя есть ведь план, ты уверен в себе. Докажи нам.
Ши, даже не оглядываясь, чувствовал, как за спиной собираются остальные. Слышал дыхание. Чувствовал острый кисловатый запах пота. Сглотнув комок в горле, он потянулся к кабелю питания. В глазах Белого блеснуло что-то непонятное, мрачное, но он не стал мешать. Наоборот, демонстративно отступил на шаг, заложил руки за спину.
— Конечно, если ты ошибаешься, придется тут же бежать. Бросить всё. Искать новый угол.
Рука Ши замерла, словно сама собой, и сзади раздался тихий смешок. Он ненавидел быть на виду. Проклятая Тея! Ну почему она молчит? Даже если бы она сломала ему шею, было бы легче, чем так. Да, он уверен, но… но не уверен? Один сломанный андроид, который даже не двигается, против всех людей подгорода? Всех оставшихся людей.
— Вот и всё.
От голоса Белого — уверенного, сочувственного голоса — Ши чуть не стошнило. Но заставить себя включить компьютер он не мог. Слишком глубоко въелись правила. Слишком глубоко въелся страх, слишком мало он верил. Сзади раздался шорох подошв, тихие голоса, смех. Этого теперь хватит для обсуждений на месяц. Глупый, безумный Ши.
Когда всё стихло, Эмили мягко положила руку ему на плечо, прислонилась лбом.
— Ты прости. И пойми. Он хочет сохранить то, что есть. Что мы — все трое — спасли три года назад. Пожалуйста. Вы нужны нам — нужны мне — оба.
Ши молчал, уставившись на спутанные провода.
— Если бы у тебя было хоть что-то, тогда…
Ши, не выдержав, резко повернулся к ней.
— Отстань!
Эмили отпрянула, а Ши прошел мимо, все убыстряя шаг, пока не побежал.
— Черт с ними.
Ши метался по норе, меряя ее шагами. Места было мало, но он старался. Попавшийся под ногу стул полетел в стену, едва не разбив полку с посудой. Боль в щиколотке разозлила еще больше, и он пнул тахту, потом еще и еще раз.