«Материальная точка выходит за горизонт событий».
Артур медленно комкает письмо. Лампочка мигает все чаще и все тревожней. То, что написано, имеет множество смыслов или ни одного. Еще одна примета современности.
«Зачем она написала это письмо? — спрашивает себя Артур. — Приглашение? Намек на то, что еще можно все спасти и исправить? Почему просто не позвонить? Почему не договориться о встрече? К чему эти загадки?»
«Может быть, к тому, что ты их любишь?» — отвечает он сам себе.
Ответ похож на правду больше, чем любой из настоящих. Артур решает придерживаться этой версии.
Когда он вновь выходит из квартиры, на нем уже не пальто, а куртка. Не туфли, а удобные кроссовки. Бумажник, ключи, телефон — все рассовано по карманам.
Артур сбегает по лестнице, не дождавшись лифта, а лампочка, которую позабыли выключить, перегорает окончательно.
Тогда.
Все началось семь лет назад в поезде «Новосибирск — Москва».
Купейный вагон был старым и затертым: бесформенные матрасы, свернутые вместе с подушками; покосившаяся штора; красный вытертый половик; пыль, парящая в солнечных лучах, пробивавшихся через стекло. Проводница была под стать: невысокая, коренастая, с изборожденным морщинами лицом, визгливым голосом и металлическими коронками, которые, казалось, были единственным, что блистало в этом вагоне.
— В СВ-то получше. Там места есть свободные. Могу устроить, там доплатить всего ничего.
Почти такой же фразой проводница поприветствовала Артура, когда проверяла билет на перроне.
— Нет, спасибо, — снова ответил он.
— Потом может не быть!
Проводница почти впихнула ему пакет с бельем и ушла. Артур прикрыл дверь купе и принялся переодеваться. Из сумки выпала папка с эмблемой конференции, но Артур тут же затолкал папку обратно.
— Закончилась и закончилась, — пробормотал он.
Конференция продолжалась три дня, а закрытие случилось сегодня в обед. После стольких часов почти беспрерывного общения и попыток — удачных и не очень — доказать свою точку зрения хотелось лежать и молчать. Спать или читать нечто далекое от науки. Например, про адвоката Перри Мейсона, который логикой и умелыми манипуляциями людьми заставлял справедливость торжествовать.
Вот кого недоставало на той конференции!
В СВ, конечно, комфортней, но одиночество в толпе куда более реально, чем одиночество на двоих. Так что купе и верхняя полка — там можно притвориться, что ничего не слышишь. Или занят. Или спишь. Все, кто наверху, так и делают!
Впрочем, пока соседей не наблюдалось. И ко времени отправки никто так и не появился. Артур забрался наверх, открыл читалку и чуть улыбнулся. Кажется, до следующей станции он будет ехать один.
Однако стоило поезду тронуться, как компания появилась. Некто с длинными волосами в оранжевом пальто влетел в купе и тут же нырнул прямо под полку Артура. Послышалось шуршание и металлические «щелк» и «вжух» от заклепок и молний. Яркое пальто полетело на соседнюю полку и осталось там. А потом все резко стихло, словно и не было никого.
Артур пожал плечами и вернулся к чтению. Перри Мейсон отправлял куда-то Пола Дрейка и рассказывал, что важно выполнить все приказания в точности, а смысл откроется потом.
Прошло минут двадцать, прежде чем увлеченный сюжетом Артур вспомнил, что в купе он не один. Оторвался от книги и прислушался — внизу было тихо. Аккуратно свесив голову вниз, Артур увидел симпатичную девушку с легкими, почти невидимыми веснушками, одетую в толстую кофту на молнии и джинсы. Вжимаясь в дальний угол, девушка пальцем рисовала в планшете дракончика.
Уголки губ невольно дрогнули, растягиваясь в улыбку. Артур уже и не помнил, когда последний раз чувствовал такое умиление.
Через два часа пути Артур никакого умиления не испытывал. Он корил себя за то, что нарушил собственный же план и, поддавшись хорошему настроению и недооформившейся симпатии, завел с девушкой беседу.
Они достаточно быстро миновали несколько обязательных стадий: как зовут; где работаешь; куда едешь. Выяснилось, что компанию Артуру составляет Яна, художник-фрилансер, ей двадцать пять и она просто путешествует.
Но дальше все встало. Не ясно было, о чем говорить и что рассказывать. Иногда так бывает, когда между людьми возникает настоящий, а не напускной интерес. Просто не хочется рассказывать все сразу, потому что человек уже не совсем чужой, и ты подсознательно рассчитываешь на следующую встречу, а потому не выкладываешь всей правды. Но чаще, конечно, так бывает, когда собеседники просто тяготятся друг другом.
Вдобавок у Артура разболелась голова. Ныло и ныло в затылке — от усталости, смены давления или еще от чего. В таком состоянии фразы, которые в другое время показались бы ему ничего не значащими, отдавались вспышками гнева. Сдерживать их — то еще удовольствие!
От неловких пауз, которые становились все длинней, спасло железнодорожное расписание. В окне показался какой-то городишко, похожий на разросшуюся деревню, и поезд начал замедляться.
— Посторожишь вещи? — вдруг встрепенулась Яна. — Стоянка больше тридцати минут. Надо сбегать.
Она произнесла это слово так, будто у него было два ударения. И два смысла.
— Куда сбегать? От кого?
— Просто. — Она пожала плечами. — Надо и всё. Посторожишь?
Артур тяжело вздохнул. Таких ответов он наслушался еще на конференции. Но, в конце концов, Яна-то в этом нисколько не виновата.
— Хорошо. Куда ж я денусь.
— Спасибо!
Девушка вскочила, набросила на себя пальто и выбежала из купе. Учитывая прыть, с какой она это проделала, ее ждали очень важные дела.
Поезд совсем замедлился, а потом встал. Артур услышал неразборчивый шум в коридоре, какие-то крики, возглас: «Психованная!»
Он вышел посмотреть, что случилось, но коридор был уже пуст. Все, кто хотел покурить или купить что-нибудь, уже столпились на перроне. Вдалеке оранжевое пятно стремительно удалялось в сторону вокзала.
Как будто действительно сбегала.
Чтение детективов не прошло даром. Вернувшись в купе, Артур тщательно проверил, все ли вещи у него на месте. А затем, когда убедился, что все в порядке, посмотрел на вещи Яны.
«Бомба? Сомнительно. Ее уж тогда на вокзале надо оставлять, а не в поезде. А если нечто краденое? И какое-нибудь предупреждение, полученное по телефону или планшету?»
За размышлениями Артур не заметил, что поезд резко дернулся и начал набирать ход. В коридоре вновь раздался крик проводницы, а затем дверь купе открылась, и появилась Яна. Девушка тяжело дышала, а в руках у нее — никаких пакетов, еды или сувениров.
— Ты зачем бегала? — спросил Артур.
— Потому что я — материальная точка.
Подобные ответы на конференции тоже случались. Особенно во время банкета.
Артур пожал плечами и сел на полку напротив Яны. Девушка странная, чувство юмора у нее такое или все вместе — не так важно. Куда значимей то, что в глазах Яны явственно проглядывала горечь.
— Расскажи, — попросил Артур. — Может, легче станет.
Яна отвернулась и принялась молча снимать пальто.
Девушка уткнулась в планшет и продолжала рисовать мелкие черточки и детали дракона. При этом она рассказывала. Не Артуру — он так, сторонний слушатель, — а дракону. Могучему и красивому чудовищу, которое только одно в силах понять, с какой магией столкнулась девушка.
— Я — материальная точка, — говорила Яна. — Я двинулась из пункта А в пункт Б. И когда я там окажусь, то обрету состояние покоя. Мне бы хотелось, чтобы все это было метафорой, но это суровая и хреновая правда жизни. Стоит мне остановиться больше чем на двадцать минут, и я сдохну. Потому что тогда случится определенность. А пока я в движении — все вроде бы норм. Мало ли что в пути может случиться. Да и не обязательно двигаться самой. Можно просто спрятаться внутри чего-нибудь движущегося. Правда, все время какие-то подлянки. Поезда останавливаются, и надо двигаться самой. Самолеты летят слишком быстро, а еще, пока он взлетит, столько времени проходит, что ноги просто отваливаются. И сидишь потом в этом самолете и ждешь — успеет он тронуться, пока тебя не выключит, или не успеет. Ненавижу самолеты!.. Машины — ломаются, или их надо заправлять. На кораблях неплохо, а в порту можно взять такси, поехать смотреть город и вернуться к отплытию. Но корабли стоят дорого, а много ли заработаешь в таком ритме жизни? Ты не подумай, я не жалуюсь. Просто жизнь — очень сложная штука. А Мише надо оторвать яйца!
— Что?! Какой Миша? — Артур вздрогнул.
— Это из песни. — Яна не повернулась. — А Миша — тот урод, который меня проклял. Передал импульс, так сказать.
— И как же это вышло?
Девушка промолчала. Отложив планшет, она легла на полку и отвернулась к стене. Артур, не задумываясь, пересел к Яне и принялся гладить ее по волосам, чувствуя, как девушка беззвучно всхлипывает.
В общем-то ему сейчас было не важно — настоящая эта история или выдуманная. То, как Яна рассказывала, заставляло думать, что в этом что-то есть. Может быть, какой-то психологический блок. Может быть, травма детства. В конце концов, болезнь, неизвестная науке…
Мысли текли плавно и фоном. Артур на них не концентрировался. Главное, что Яна нуждалась в утешении, а он мог — и хотел, чего уж тут скрывать — ее утешить.
«Может, тебе детей завести? — спросил внутренний голос. — Умиление, утешение, все дела. Что скажешь?»
Артур не ответил. Посидел еще пару минут, а потом полез к себе на полку.
— Если понадобится еще посмотреть за вещами, то скажи.
— Хорошо, — голос у девушки был сдавленный, — только дальше больших населенных пунктов нет до самого утра. Стоянки по пять минут. Так что спи. За что я люблю нашу необъятную родину, так это именно за такую возможность. Когда на европейскую часть вползем, там начнутся стоянки по тридцать-сорок минут. Самое обидное, когда под утро. Часа в четыре. Спать хочется, но знаешь — если не побежишь, зуд в ногах и сердце начинает прихватывать. Один раз чуть не попалась на этом. В себя пришла уже в скорой. Хорошо хоть больница оказалась далеко. Пока меня везли, то я уже оклемалась. Потом, правда, таких трудов стоило убедить, что меня госпитализировать не надо. Пока бумаги эти заполняла, едва опять без сознания не оказалась.