Теперь Яна рассказывала буднично. Как рассказывают старый и смешной случай. Байку, приключившуюся когда-то. Не факт, что в тот момент она вызывала смех у рассказчика, но за давностью лет осталась только забавность.
Артур почувствовал пробирающий все тело холод, хотя в купе было жарко. В очередной раз стало жаль Яну — не так важно, есть это заболевание, или она его выдумала, но ей нужна помощь.
«Перри Мейсон всегда брался за такие дела», — подумал Артур, засыпая, и против воли улыбнулся.
Ближе к концу поездки проводницы махнули рукой на странности Яны. Не орали вслед, а открывали дверь, едва только поезд замедлялся. Артур заверил их, что Яна не сумасшедшая, а просто спортсменка, которая использует любую возможность для тренировок.
Две тысячи, которыми он подкрепил свои заверения, придали словам весомости.
Артур и Яна обменялись телефонами, ссылками в социальных сетях, адресами электронной почты. Скорее всего, обменялись и еще чем-то иным. Нематериальным.
Потому что иначе трудно объяснить тот факт, что всю поездку Артур смотрел, как Яна бежит или идет сначала от поезда, а затем обратно, подгадав к самому отправлению. И каждый раз в его голове боролись два противоречивых чувства: чтобы Яна остановилась и тогда бы стало ясно, что это всего лишь шутка и игра; и чтобы она никогда не останавливалась, потому что тогда может случиться непоправимое.
Сейчас.
Люди всегда убирают из своего внимания то, чего не хотят замечать: как громко и грязно ругается семейная пара; как в автобусах собирают пожертвования на чье-нибудь лечение; как люди с угрюмыми лицами молча протягивают листовки.
Едва въехав в частный сектор и увидев нужный ему дом, Артур понимает, что его уже из внимания выключили. В окнах горит свет, громко звучит музыка, доносятся восторженные выкрики. Если кого и беспокоила эта свистопляска, то они бы уже давно разобрались сами или вызвали бы тех, кто может разобраться за них.
Однако теперь вырисовывается новое обстоятельство — тот, кто нужен Артуру, в доме не один. Впрочем, и это решаемо. В какой-то момент вечеринки достигают того состояния, когда на них пускают без разбора.
Как подсказывает Артуру интуиция, сейчас именно такой момент. А как показывают дальнейшие события — для волнений нет никаких причин, потому что никому и в голову не пришло запереть дверь.
Внутри все как полагается: кто-то пьет, кто-то танцует, а большинство, развалившись на диванах, общаются, пытаясь перекричать музыку. Множество стаканов, бутылок и закусок. Пара человек, которые скорее уже спят, чем празднуют.
К сожалению, одним из них оказывается тот, кто нужен Артуру. Приходится хватать его за ворот клетчатой рубашки и тащить в ванную.
Парочка, которая уединилась в ванной, оказывается на удивление сговорчивой. На удивление не для Артура, а для них самых. Смуглый подкачанный парень, правда, пробует уточнить, что собираются делать с хозяином дома, но скорее для порядка. К тому же его останавливает подружка. Она что-то шепчет парню на ухо и тянет его в направлении лестницы на второй этаж.
Артур стоит, смотрит им вслед и улыбается. Излучает добродушие.
Впрочем, Яна говорила, что у него это не особенно получается.
Как только парочка скрывается из пределов видимости, Артур затаскивает свою жертву в ванную. Увиденная обстановка вновь навевает мысли о том, что следовало бы удивиться, как же его так легко впустили и оставили наедине с хозяином дома: ванна с пеной; расставленные, но еще не зажженные свечи; пустая картонная упаковка на стиральной машинке.
Но Артур вновь не удивляется. Неким шестым чувством — для которого у него есть свое название — он знает, что все происходит ровно так, как должно произойти. События всегда склоняются перед тем, кто знает их точку опоры.
Артур успел устать, еще пока тащил тело по коридору. Однако, к счастью, ванна низкая, так что достаточно просто подтащить тело, приподнять и окунуть в воду.
С первого раза просветления не происходит. Проходит минута, Артур приподнимает пленнику голову, глядит в заплывшее от алкоголя лицо, а затем ударяет несколько раз по обрюзгшим щекам.
И снова в пенную пучину.
Удары, похоже, куда действенней. Всего лишь пара секунд, и начинаются первые попытки вырваться. Артуру до ужаса хочется оставить жертву под водой, но, к сожалению, сейчас в этом человеке его единственный шанс найти Яну.
Позволив пеннорожденному появиться из воды, он запрокидывает пленнику голову и внимательно на него смотрит. Некстати подвернувшееся сравнение едва не настраивает на юмористический лад, однако Артуру удается сохранить серьезность.
— Привет, Миша, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал проникновенно.
— Иди в жопу! — откликается тот.
Это неправильный ответ. И Миша отправляется исследовать дно пенистой ванны — теперь уже в профилактически-воспитательных целях. Необходимо выработать должное уважение к собеседнику.
К тому же Артур знает, что разговор даже при такой подготовке будет не из легких.
Спустя пять минут водных процедур в ванной воцаряется временное перемирие. Миша сидит, привалившись к унитазу, и смотрит на стоящего перед ним Артура.
— Я не знаю, где она.
— И что собирается делать, тоже не знаешь?
— Нет, но чем бы это ни было, она собирается дать тебе по яйцам твоей же добротой. Она всегда так делает, ты разве не заметил?
Миша хихикает полупьяно. Артур ловит себя на мысли, что ему хочется дать по яйцам самому Мише, но это преждевременно. К тому же хозяин дома нужен ему в здравом уме и трезвой памяти.
Или хотя бы в том подобии, в котором он сейчас находится.
— А я думаю, что все ты знаешь — говорит Артур — Просто не понимаешь своего знания. Но я тебе помогу.
Артур медленно протягивает руку к Мише. Старается, чтобы это выглядело не опасно. Однако Миша равно пытается вжаться в угол и спрятаться.
Но вжиматься дальше стены некуда, а дорога к выходу проходит мимо Артура.
Сопротивление вялое и безынициативное. Трепыхания полусдохшей рыбины. Вялое шевеление замерзшей ящерицы.
Артур хватает Мишу за мокрые липкие волосы в остатках пены, а вторую руку прикладывает к такому же мокрому и липкому лбу собеседника. Закрывает глаза. Настраивает восприятие.
Пальцы начинает покалывать, словно невидимая тонкая нить щекочет их, все время избегая попыток ухватить за нее. Миша ревет длинно и протяжно на одной ноте и дергается куда сильней. Мокрые волосы выскальзывают из руки Артура, но уже слишком поздно. Та связь, которая возникла между ними, больше не зависит от физических прикосновений.
В дверь ванны начинают стучать и спрашивать, не убивают ли там кого-нибудь, но в это время Артуру наконец-то удается ухватить то, что он ищет. Он принимается аккуратно и быстро крутить пальцем, словно наматывая на него нитку, пока перед глазами не расстилается чужой горизонт событий. И, наложив его на свой, Артур пытается простроить линии, которые приведут к цели.
Горизонт событий Миши пуст и упирается в ограничитель. И Яны на этом участке нет. Стоит сделать собственный горизонт ярче, как становится ясно — стена не только для Миши, но и для Артура.
Если же присмотреться внимательней и определить структуру, то приходит понимание — это стена для всего мира.
Артур нервно сглатывает. Задумывается, не совершил ли он ошибку. Правильно ли разгадал письмо Яны.
«Материальная точка исчезнет и горизонт событий станет бесполезен? Это временное помутнение, потому что впереди неизвестность? Или же она задумала нечто такое, что разрушит весь мир, потому-то дальше ничего предсказать и нельзя?» — все три версии кажутся Артуру наиболее подходящими, но в сложившейся ситуации он ставит на четвертую.
Ту, которую еще не учел и не придумал.
Повернув горизонт событий на сто восемьдесят градусов, Артур вглядывается в прошлое Миши. Идет по канату сбывшегося, отмахиваясь от событий, которые «могли быть, но так и не случились». Все глубже и глубже в прошлое.
И там наконец-то находит Яну.
Он успевает настроиться на эту точку в прошлом — замершую и готовую начать движение. Внимательно изучает, поворачивая то одной стороной, то другой. Это ничего не меняет, поскольку точка все время остается точкой, но время, потраченное на рассматривание, позволяет понять, что именно не так.
Яна сейчас там. В прошлом. По крайней мере, частично. Нет понимания «как», не ясно «зачем», но, по крайней мере, он знает теперь «где» и надеется найти ответ на вопрос «что».
Что сделать, чтобы оказаться там и отговорить ее от того, что она задумала, чем бы это ни было.
Придя к этому тяжеловесному решению, которое больше напоминает вечный вопрос безответно влюбленного, Артур открывает глаза. Обмякший Миша безвольно сидит на полу, положив голову на крышку унитаза, и дышит, слегка посапывая.
Артур делает шаг к раковине и долго моет руки со всей тщательностью.
Что ж, следующая остановка известна. Проблема только в том, что придется взять с собой Мишу. Как бы там ни было, но Яна спряталась именно в их с Мишей прошлом. Одному Артуру туда хода нет.
Несколько раз несильно пнув Мишу, Артур добивается того, что тот поднимает на него глаза.
— Поехали. Нам нужно прокатиться.
— Отвали, а? — просит Миша, почти заскулив.
— Как-нибудь потом. Вставай.
Миша встает, но при этом кряхтит и жалуется на жизнь еле слышным шепотом. Поскуливает и ежесекундно бросает злые взгляды на Артура. Тот делает вид, что не замечает, однако кое-что ему понятно даже без того, чтобы заглядывать в Мишин горизонт событий.
Жизнь все-таки оторвала ему яйца.
Тогда.
Та встреча в поезде вплела Артура и Яну в одну сетку координат. Однако перемещения по ней у каждого были индивидуальными.
Яна была то тут, то там, перескакивая с одной оси на другую. То приближалась, а то отдалялась. Оказывалась в весьма неожиданных местах и нигде не задерживалась подолгу.