СССР ПРОТИВ «УМИРОТВОРЕНИЯ» АГРЕССОРА: КОЛЛЕКТИВНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ И МЮНХЕНСКИЙ СГОВОР. Александр Шубин
История «умиротворения» — классический пример краха терпимости ко злу. Ее уроки актуальны и для нашего времени: терпимость к радикальному национализму и агрессии ведет к международной катастрофе. В ловушку попадали и сами «умиротворители», конструировавшие европейскую ситуацию, руководствуясь национальным эгоизмом. Самое обидное для адвокатов западных «демократий» в этих условиях то, что «полюсом добра» в 1938 г. была Москва. Как бы ни относиться к политике Иосифа Сталина, которая в других отношениях была иногда чудовищной, именно СССР был 80 лет назад ведущим защитником коллективной безопасности в Европе от нацистской агрессии и ее «умиротворителей».
Чтобы понять, каким образом лидеры Великобритании и Франции загоняли себя в мюнхенскую ловушку, нужно отступить на несколько лет назад.
В поисках коллективной безопасности
2 мая 1935 г. в рамках политики коллективной безопасности был заключен Пакт о взаимопомощи между СССР и Францией, а 16 мая — между СССР и Чехословацкой республикой (ЧСР). Пакты предусматривали помощь трех стран друг другу в случае, если одна из сторон столкнется с чьей — либо агрессией. Помощь Советского Союза Чехословакии обуславливалась тем, что помощь окажет также и Франция, — СССР не доверял «капиталистам» и оставлял за собой право остаться в стороне от конфликта, если Франция обманет и не вступит в войну с агрессором.
Отношения СССР и ЧСР развивались оптимистично. Президент ЧСР Эдвард Бенеш говорил полпреду Сергею Александровскому, что он не против соглашения с Германией. «Однако такое соглашение НИ ПРИ КАКИХ условиях не будет за счет нынешних союзов Чехословакии, к каковым принадлежит и пакт о взаимной помощи с СССР»[152].
После заключения Советско — чехословацкого договора 1935 г. началось интенсивное военное и разведывательное сотрудничество между двумя государствами. 28 июня — 4 июля 1936 г. в Москве прошла секретная конференция представителей разведки СССР и Чехословакии, в которой приняли участие начальник разведки полковник Франтишек Гаек, помощник по агентуре подполковник Франтишек Моравец, референт разведотдела по Германии майор Карл Йиндржих Прохазка и военный атташе Чехословакии в СССР полковник Дастинг. Они передали советской стороне сведения о германской армии. Военные договорились о совместной военно — технической разведке в Германии[153]. Как сообщалось в отчете об этом мероприятии, «на заседаниях конференции по вопросам германской военной техники и новых систем строительства германской армии “друзья” проявляли такой большой интерес, что засиживались дольше намеченного по плану времени и высказывали глубокое удовлетворение результатами обмена.
Можно с уверенностью полагать, что “друзья” уехали с убеждением в серьезности отношения с нашей стороны к происходящему обмену и, по моему мнению, с большим уважением к работе советской разведки.»[154].
Но были и сигналы, вызывавшие тревогу в Москве: а будет ли Чехословакия сражаться с Германией в полную силу, если та нападет? После занятия Германией Рейнской демилитаризованной зоны в марте 1936 г. в Чехословакии живо обсуждали, что делать в случае предстоящего германского нападения. Советский полпред Александровский сообщал в Москву: «Перед лицом такой перспективы сильно растет настроение не драться с немцами. Капитулировать прилично и “в рамках Лиги Наций”, оставив, таким образом, за собой все возможности всплыть на поверхность, если Германия будет побита, или пытаться ужиться, договориться с ней о каком — нибудь минимуме, если она восторжествует»[155].
1 августа 1936 г. полпред Александровский докладывал: «Прежде всего констатирую, что в правительственных кругах и широкой общественности Чехословакии с катастрофической быстротой нарастают капитулянтские настроения в отношении Германии и укрепляется сознание краха бенешевской концепции внешней политики, ищущей опереться на Францию и СССР под эгидой Лиги Наций. С момента занятия Гитлером Рейнской зоны чехи пришли к пониманию невозможности получить реальную военную помощь от Франции. Разочарование во Франции, созданное эпохой политики Лаваля, вылилось в форму неверия в ее помощь». Если раньше линия Мажино воспринималась как трамплин для удара по Германии, то теперь — как преграда для него[156]. Такие сообщения не прибавляли в Москве уверенности в том, что Прага — надежный партнер в борьбе с Германией.
Настроение чехословацких военных было деловым. 5 июля 1936 г. начальник Генерального штаба РККА маршал Александр Егоров докладывал наркому обороны Клименту Ворошилову о своем визите в Чехословакию. Начальник Генерального штаба чехословацкой армии Люд- вик Крейчи говорил Егорову: «Промышленность работает по военному варианту с полной нагрузкой. В течение двух лет на вооружение будет израсходовано 10 миллиардов крон»[157]. «При упоминании французской помощи был заметен явный пессимизм и даже оговорка о том, что эта помощь, по времени отдаленная, имеет общестратегическое значение и исключает расчеты и надежды на непосредственное оперативное взаимодействие чехословацкой и французской армий. Более реальной помощью является Красная армия». Но для этого Румыния и Польша должны пропустить РККА через свою территорию. Крейчи убеждал Егорова, что с Румынией проблем не будет. Егоров возразил, что план похода Красной армии можно вырабатывать после согласия Румынии и когда будет известен план французов, «ибо, как известно из основ пакта, мы выступим только в том случае, когда выступят французы».
Новый удар по политике коллективной безопасности нанес аншлюс Австрии Германией в марте 1938 г., который Великобритания и Франция спокойно «проглотили». 17 марта нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов заявил на пресс — конференции о готовности СССР участвовать в коллективных действиях против дальнейшей германской агрессии и предложил созвать международную конференцию для обсуждения возможных мер в этом направлении. 24 марта 1938 г. британский премьер — министр Невилл Чемберлен заявил, что реализация советских предложений приведет к «тенденции к созданию замкнутых группировок стран, что. было бы вредно для дела мира в Европе»[158]. Последующие события показали, что Чемберлен вовсе не был против образования «группировок стран» в Европе. Лишь бы без СССР.
Премьер — министр Великобритании Чемберлен был сторонником «умиротворения» и давил в этом направлении на колеблющегося премьера Франции Эдуарда Даладье. Французские военные предупреждали Даладье, что шансы Германии удержать удар союзников с Запада невелики. Но политики думали не только о чисто военной стороне дела, но и о настроениях своего электората. Жители Западной Европы в большинстве своем и думать не хотели о мобилизации, бомбежках, новых финансовых тяготах, когда бюджет и так крайне напряжен.
Чемберлен надеялся, что удовлетворение «справедливых» требований Гитлера вернуть населенные немцами земли создаст стабильность на Западе Европы. А если Гитлер после этого развернет экспансию на Восток — в этом нет большой беды.
Судетский кризис
Путь Германии на восток лежал через Польшу и Чехословакию. Оба государства включали земли, населенные немцами, но в Чехословакии немцев было больше.
В Чехословакии помимо 7,2 млн чехов проживали 3,5 млн немцев (более 2 млн в Судетской области), 2,5 млн словаков, 0,7 млн венгров и полмиллиона украинцев и русинов, около 100 тыс. поляков. Польша считала, что Чехословакия в 1919 г. незаконно захватила Тешинский округ (Заользье), где жили и поляки, и чехи. Венгрия претендовала на часть территории Словакии, входившей прежде в состав Австро — Венгрии. Немцы преобладали в западной Судетской области Чехии. Этот горный район был очень важен для ЧСР — здесь была расположена значительная часть промышленности и стратегически важные укрепления, защищавшие Чехию от Германии.
После прихода нацистов к власти в Германии в Чехии оживилось националистическое движение судетских немцев, которое приобрело нацистский характер. Была создана Судето — немецкая партия (СНП) во главе с Конрадом Генлейном. В 1935 г. она заняла второе место на выборах.
24 апреля 1938 г. в речи Генлейна в Карловых Варах (Карлсбад) были выдвинуты требования широкой автономии Судет, федерализации государства и тесных связей Судет с рейхом (Карлсбадская программа).
На Лондонской конференции по Чехословакии 28–29 апреля представители Великобритании и Франции договорились оказать давление на Бенеша, чтобы он принял требования немецкого меньшинства. Бенеш был готов к переговорам и политическим уступкам, но 9 мая Генлейн прервал политические переговоры с правительством ЧСР и выехал в Берлин для консультаций с Гитлером. Дальнейшие события американский историк Уильям Ширер описывает так: «В Судетской области начались волнения с применением оружия. В течение всего мая геббельсовская пропаганда нагнетала напряженность, выдавая один за другим невероятные рассказы о “чешском терроре” против судетских немцев. Обстановка, казалось, обострилась до предела»[159].
Гитлер действовал слишком напористо, а Чемберлен надеялся урегулировать проблемы Европы под своим руководством. Гитлера нужно было приструнить. Карлсбадский ультиматум и немецкие волнения в Судетах вызвали полномасштабную военную тревогу вокруг Чехословакии. Вечером 19 мая чехословацкое руководство получило информацию о том, что к границам приближаются десять германских дивизий, а Генлейн мобилизует свое ополчение «Орднердинст» и готовит про- вокации