[178]. 23 сентября он возглавил правительство.
24 сентября после совещания с Даладье министр авиации Пьер Кот заявил журналистам, что «Франция выполнит свой долг по отношению к Чехословакии»[179].
Германия развернула против Чехословакии 37 дивизий (в том числе 7 танковых и моторизованных). Еще 14 дивизий нужно было держать против Франции и 8 в резерве. Чехословакия развернула 25 дивизий и 8 бригад. Соотношение по артиллерии было более 15 200 на 5700 орудий, по авиации — более 3300 на более 1500, по танкам — 2400 на около 400 танков и танкеток. Чехословацкая армия опиралась на 8 крепостей, 725 дотов и 8774 дзота. Франция мобилизовала полтора миллиона человек, из которых развернула на границе с Германией 896 тыс. (37 дивизий) при более чем 1200 танков и 1600 самолетов. За спиной Франции стояла Великобритания с 20 дивизиями (400 тыс.) при 375 танках и более 1700 самолетов первой линии. Соотношение сил было явно не в пользу Германии. Правда, против Чехословакии развертывалась группировка польских войск почти в 36 тыс. при 270 орудиях, более 100 танков и танкеток и более 100 самолетов. Но к польской границе выдвинулись почти 270 тыс. красноармейцев при более чем 2200 орудий и 2000 танков. На Волыни, близ советских границ, проводили учения пять польских дивизий и другие войска[180]. Польша явно готовилась к отражению советского удара и могла вот — вот стать союзником Германии в европейской войне.
В Англии с ужасом ждали удара немецкой авиации. Из Лондона, готовившегося к бомбардировкам, эвакуировали детей. 29 сентября НКВД сообщал Ворошилову: «Франция спешно готовится к войне. Официально рекомендуется гражданам покинуть Париж и поселиться в провин- ции»[181]. Войска Франции, Германии и Чехословакии занимали позиции вдоль границы. Британский флот готовился к выходу в море, готовясь блокировать германское побережье.
22 сентября заместитель наркома иностранных дел СССР Владимир Потёмкин подтвердил чехословацкому послу Зденеку Фирлингеру, что СССР готов соблюдать Советско — чехословацкий пакт, но советскому руководству не ясно, как поведет себя Чехословакия и Франция[182]. В этих словах чувствовался скепсис и раздражение — вопрос о проходе советских войск к границам Чехословакии все еще не был решен. 23 сентября Фирлингер торжественно заявил Потёмкину, что «новое правительство Чехословакии проникнуто твердой решимостью оборонять независимость страны, даже в том случае, если бы Чехословакия осталась совершенно одинокой»[183].
23 сентября СССР пригрозил Польше, что в случае ее вооруженного вторжения в ЧСР будет разорван Советско — польский пакт о ненападении. Польское правительство ответило резко, отвергнув вмешательство в дела Польши с Чехословакией. В конце сентября в боевую готовность была приведена часть войск Киевского, Белорусского и др. военных округов. Из запаса было призвано 328,7 тыс. человек[184].
Было немаловажно, что Чехословакия имела «потенциальное значение авиационной базы России»[185]. Несмотря на отсутствие разрешения на пролет советской авиации над чужой территорией, 28 сентября нарком обороны СССР доложил о готовности к переброске в ЧСР 548 военных самолетов. Всего на западе страны было сосредоточено 2690 само- летов[186] — внушительная по тем временам сила.
Чемберлен не оставлял надежд спасти мир в этой безвыходной ситуации. 26 сентября он направил Гитлеру новое предложение о встрече. Взвесив ситуацию, Гитлер 27 сентября направил Чемберлену телеграмму, в которой предложил передать это дело «на ваш суд», обсудив способ проведения плебисцита в Судетах.
Смысл политической философии западной властной элиты Чемберлен изложил в своей речи вечером 27 сентября: «Страшно, невероятно, немыслимо! Мы роем траншеи… здесь… из — за спора, разгоревшегося в далекой стране между людьми, о которых мы ничего не знаем.»[187] Полезно больше знать о людях, судьбы которых берешься решать.
Отвечая Гитлеру, Чемберлен заявил: «Я не поверю, что из — за задержки на несколько дней решения давно возникшей проблемы вы возьмете на себя ответственность начать мировую войну, которая может привести к гибели цивилизации»[188]. Даже непродолжительная война в Европе могла, по мнению Чемберлена, привести к гибели неустойчивого порядка вещей, который британский премьер считал цивилизацией.
Одновременно и Муссолини, в чьи планы война с сильным противником совершенно не входила, стал уговаривать Гитлера пойти на переговоры с британцами. Откликнувшись на призыв Чемберлена, дуче выступил с инициативой новой международной конференции по Чехословакии. Поняв, к чему клонится, французы, которым предстояло воевать на суше, решили превзойти Чемберлена по щедрости за чужой счет. Министр иностранных дел Франции Бонне предложил план, по которому почти все требования Гитлера удовлетворялись немедленно.
Теперь можно было созывать конференцию. Гитлер взял инициативу этого дела в свои руки, пригласив в Мюнхен представителей Великобритании, Франции и Италии. Но не Чехословакию. И союзники ЧСР, кроме проигнорированного Гитлером Советского Союза, с этим согласились. «Дело мира» восторжествовало. Но, встречая Муссолини по пути на конференцию, Гитлер сказал: «Наступит время, когда нам придется бок о бок сражаться против Англии и Франции»[189].
Мюнхенский сговор и его последствия
Вечером 29 сентября Гитлер, Чемберлен, Даладье и Бенито Муссолини поставили свои подписи под Соглашением. 1–10 октября немецкие войска должны были занять обширные территории, превышавшие по размерам Судеты. Чехословакия несла ответственность за сохранность сооружений и имущества, которое оставалось немцам. Международная комиссия, в которую пустили и представителей Чехословакии, должна была решать все спорные проблемы и затем провести референдумы в районах со смешанным населением — жители сами должны были определить, кому они будут принадлежать[190]. Такое право не давалось больше никому в Европе. Впрочем, судетским чехам этого права тоже в итоге не предоставили. Комиссия решала все проблемы в пользу Гитлера, референдумы отменили 13 октября — все смешанные территории были переданы Германии. Лишь бы не было войны. Британия и Франция обещали гарантировать новые границы Чехословакии. Германия согласилась присоединиться к этим гарантиям, когда будут удовлетворены претензии также Венгрии и Польши[191].
После подписания Мюнхенского соглашения Чемберлен и Дала- дье вызвали представителей расчленяемой страны. Делегация во главе с послом Войтехом Мастны и представителем МИД Губертом Масар- жиком ждала результатов уже несколько часов. В 10 вечера советник Чемберлена Горас Вильсон коротко проинформировал представителей Чехословакии о предстоящем решении, но на возражения отвечать не стал. В половине второго ночи представителей ЧСР пригласили в зал, который уже покинули германская и итальянская делегации. Чемберлен и Даладье сообщили им об итогах конференции.
На родине Чемберлена встречала восторженная толпа лондонцев, исполнявшая хвалебную песнь «Потому что он прекрасный парень» в честь «старого доброго Невилла». «Прекрасный парень» взмахнул текстом совместного заявления с Гитлером и произнес историческую фразу: «Вот уже второй раз в нашей истории из Германии на Даунинг- стрит вернулся почетный мир. Я верю, что этот мир продлится в течение всей нашей жизни»[192]. Чемберлен явно поторопился сравнить свой мир с победой в Первой мировой войне. До начала Второй мировой войны (в Европе) оставалось меньше года.
Получив условия договора, Бенеш выразил протест и в десять утра 30 сентября капитулировал. После полудня министр иностранных дел Крофта от имени президента и правительства сообщил иностранным послам о принятии условий Мюнхенского договора, но предрек: «Мы подчиняемся и будем стараться обеспечить нашему народу спокойную жизнь. Не знаю, получат ли ваши страны пользу от этого решения, принятого в Мюнхене, но мы, во всяком случае, не последние. После нас та же участь постигнет других»[193].
5 октября Бенеш подал в отставку и позднее покинул страну. На прощание Бенеш заявил: «На Востоке Чехословакия имеет друга, заверившего ее в своей помощи и до конца оказавшегося верным своим обязательствам, чего забывать нельзя и на что нужно ориентироваться»[194].
30 ноября 1938 г. Эмиль Гаха, председатель Верховного суда, был избран президентом ЧСР. Словаки получили широкую автономию. Само государство стало теперь писаться через дефис: «Чехо — Словакия». Но территория Чехо — Словакии неуклонно сокращалась. Польша захватила Тешинский округ. Причем министр иностранных дел Польши Юзеф Бек копировал Гитлера в ультимативности — несмотря на принципиальное согласие Чехословакии на уступки, он потребовал под угрозой объявления войны немедленного очищения чехословацкой армией Те- шинского округа до дня 1 октября[195].
Венгрия, когда — то владевшая Словакией, теперь заняла территорию, где жило 500 тыс. венгров и 272 тыс. словаков. Эти приобретения были гарантированы Германией и Италией 2 ноября — англичан и французов уже не спрашивали. Но они охотно подтвердили свое согласие и на этот передел. К 20 ноября победители определили, что Чехо — Словакия должна отдать Германии территорию, на которой проживало 2 млн 800 тыс. немцев и 800 тыс. чехов. Там находилось 70 % черной металлургии, 66 % каменного угля, 80 % текстильной промышленности, 86 % сырья химической промышленности ЧСР.