В сложившейся ситуации СССР был выдавлен из Европы на рубежи допетровских времен, и, по мнению влиятельных британских политиков, ему предстояло стать еще одним «Китаем» или «Эфиопией» — пространством, где Германия и Япония могли без ущерба для Великобритании и Франции решить свои проблемы, растрачивая накопившуюся агрессивную энергию.
В ноябре 1938‑марте 1939 г. дипломатические круги оживленно обсуждали информацию о подготовке Гитлером похода на Украину. Министр иностранных дел Великобритании Галифакс писал в конце января: «Сначала казалось — и это подтверждалось лицами, близкими к Гитлеру, — что он замышлял экспансию на Востоке, а в декабре в Германии открыто заговорили о перспективе независимой Украины, имеющей вассальные отношения с Германией»[196]. 30 ноября советник Чемберлена Вильсон не без злорадства говорил советскому послу Ивану Майскому: «Следующий большой удар Гитлера будет против Украины. Техника будет примерно та же, что в случае с Чехословакией. Сначала рост национализма, вспышка восстания украинского населения, а затем освобождение Украины Гитлером под флагом самоопределения»[197].
Несмотря на все попытки коммунистов казаться более цивилизованными, они попали в изоляцию. Несмотря на очевидный крах политики коллективной безопасности, советское руководство не собиралось от нее отказываться. Но в результате Мюнхенского сговора был приобретен важный опыт, и отношение к сотрудничеству с Великобританией и Францией изменилось. Теперь СССР не делал ставку на коллективную безопасность, был готов варьировать направления борьбы за свои государственные интересы.
15 марта Гитлер захватил Чехию, растоптав Мюнхенское соглашение. После некоторых колебаний Чемберлен признал себя обманутым и обрушился на Гитлера с обвинениями в вероломстве. 31 марта Великобритания предоставила гарантии безопасности Польше (как выяснится в сентябре — довольно призрачные). Казалось бы, возникли предпосылки к возвращению в ситуацию «до Мюнхена», к коллективной безопасности. Но, помимо значительного усиления Германии, Мюнхенское соглашение дало советскому руководству опыт недоверия к западным государствам. Начавшиеся 14 июня 1939 г. советско — франко — британские переговоры, к которым Москва стремилась в 1933–1938 гг., теперь шли вяло. Советское руководство не хотело снова попасть в ловушку, подобную мюнхенской, в то время как партнеры тоже не проявляли очевидного стремления к созданию антигерманского союза. Одновременно СССР стал уступать германским «ухаживаниям». Это привело к совершенно новой расстановке сил в Европе к началу Второй мировой войны, что стало важным итогом Мюнхенского сговора. Но еще более важным итогом стала дискредитация политики «умиротворения» и ее носителей, что явилось одним из условий создания в ходе Второй мировой войны Антигитлеровской коалиции с участием СССР.
КРАСНАЯ АРМИЯ И ЧЕХОСЛОВАЦКИЙ КРИЗИС 1938 г. Михаил Мельтюхов
История международного Чехословацкого кризиса 1938 г. исследуется в основном в политическом аспекте. Однако у этих событий было еще и военное измерение, поскольку германское руководство активно шантажировало Великобританию и Францию, придерживающихся политики «умиротворения» Германии, угрозой войны в Центральной Европе. В последние годы в отечественной историографии появились работы, авторы которых поставили под сомнение готовность и желание советского руководства выполнить Советско — чехословацкий союзный договор 1935 г. и прийти на помощь Чехословакии[198]. Таким образом, уже давно известные тезисы апологетов «умиротворения» Германии за счет ее восточных соседей теперь озвучены и в российской историографии.
Правда, доступные документы показывают, что в 1938 г. советское руководство прекрасно понимало, что организация поддержки Чехословакии зависит от позиции Великобритании и Франции, основной внешнеполитической целью которых было стремление направить германскую экспансию на Восток. Сделав ставку на соглашение с Германией, Лондон и Париж всячески уклонялись от любых советских предложений, которые могли привести к ухудшению их отношений с Берлином. Продолжая действовать в рамках концепции коллективной безопасности, что отвечало не только советским интересам, но и тем международным нормам, которые декларировались в то время ведущими мировыми державами, советское руководство постаралось договориться с Великобританией и Францией о поддержке Чехословакии. Всего в течение 6 месяцев Советский Союз 10 раз официально заявлял о своей готовности оказать поддержку Чехословакии. Кроме того, 4 раза об этом конфиденциально сообщалось Франции, 4 раза — Чехословакии и 3 раза — Великобритании. Советская сторона трижды предлагала провести переговоры генеральных штабов Франции и один раз Великобритании, однако никакого ответа получено не было.
Кроме того, Советский Союз неоднократно заявлял о своей готовности оказать поддержку своему чехословацкому союзнику, если он будет сражаться и попросит о помощи, даже в том случае, если Франция уклонится от выполнения своих союзнических обязательств. В марте 1938 г. было подписано советско — чехословацкое соглашение о поставках в Чехословакию 40 советских бомбардировщиков СБ, которые также уже производились чехословацкими авиационными заводами по лицензии как B-71. Тем не менее, лишь 19 сентября Прага впервые официально запросила Москву о ее позиции в случае нападения Германии. Уже вечером 20 сентября был получен ответ, что СССР выполнит свои обязательства, но чехословацкое правительство так и не решилось просить Советский Союз о помощи. Настораживало Москву и все более явное польско — германское античехословацкое сотрудничество[199].
К началу 1938 г. территория Советского Союза была разделена на 14 военно — административных единиц: Северный военный комиссариат, Ленинградский (ЛВО), Белорусский (БВО), Киевский (КВО), Харьковский (ХВО), Московский (МВО), Северо — Кавказский (СКВО), Приволжский (ПриВО), Закавказский (ЗакВО), Уральский (УрВО), Среднеазиатский (САВО), Сибирский (СибВО), Забайкальский (ЗабВО) военные округа и Особую Краснознаменную Дальневосточную армию (ОКДВА). Кроме того, на территории Монгольской народной республики дислоцировались войска 57‑го особого стрелкового корпуса, находившегося в оперативном подчинении Наркомата обороны[200]. Сухопутные войска Красной армии состояли из 27 управлений стрелковых корпусов, 96 стрелковых дивизий (60 кадровых, 2 смешанных и 34 территориальных), 7 управлений кавалерийских корпусов, 32 кавалерийских дивизий, 2 кавалерийских бригад, 4 управлений механизированных корпусов, 25 механизированных, 4 тяжелых и 3 запасных танковых, 2 мото- броневых, 3 моторизованных стрелково — пулеметных бригад и 23 артиллерийских полков РГК. Советские ВВС (сухопутные и морские) состояли из 1 авиационной армии особого назначения (АОН), 77 авиационных (24 тяжелобомбардировочных, 18 среднебомбардировочных, 1 минноторпедной, 6 легкобомбардировочных, 10 штурмовых, 14 истребительных и 4 разведывательных) и 6 авиадесантных бригад[201]. В Красной армии насчитывалось 1 582 057 человек (из них 1 232 526 в сухопутных войсках, 191 702 в ВВС и 157 829 в частях вне норм), 26 719 орудий и минометов, 18 839 танков и 7190 боевых самолетов[202].
Согласно утвержденному 29 ноября 1937 г. постановлением Комитета обороны при СНК СССР «Планом развития и реорганизации РККА в 1938–1942 гг.»[203] в 1938 г. кадровые стрелковые дивизии ОКДВА были переведены на 10-тысячный штат, а все смешанные и территориальные стрелковые дивизии переформированы в кадровые дивизии тройного развертывания. Таким образом, завершился переход от территориальнокадровой системы к кадровой системе комплектования Красной армии.
В первой половине 1938 г. было произведено переформирование механизированных бригад в танковые и некоторая передислокация войск между военными округами. При этом было расформировано 2 управления кавалерийских корпусов и 7 кавалерийских дивизий. Так же в течение 1938 г. имевшиеся в ВВС Красной армии авиаэскадрильи были разукрупнены и переформированы в однотипные авиаполки. Основным содержанием реорганизации ВВС явилось отделение тылов от строевых частей, повысившее их оперативную подвижность и мобилизационную готовность. Все авиадесантные бригады были переданы из ВВС в сухопутные войска[204]. Кроме того, на основании решения Главного военного совета (ГВС) РККА от 10 апреля, приказов наркома обороны № 4/4/33935/сс от 11 мая и № 0017 от 21 мая и постановления Комитета обороны при СНК СССР № 88 сс/ов от 27 мая авиационная АОН была реорганизована и сформированы еще две АОН. 1‑я АОН дислоцировалась в районах Монина, Иванова, Калинина, 2‑я АОН — в районах Воронежа, Курска, Орла, а 3‑я АОН — в районах Ростова — на — Дону, Ново- черкасска[205].
Продолжалось дальнейшее усиление инженерной подготовки Западного театра военных действий (ТВД), особенно в приграничной полосе, где следовало построить новые оборонительные сооружения, и развитие военной и транспортной инфраструктуры. Соответствующие решения ГВС РККА принимал 29 марта — 1 апреля по КВО, 16–21 мая по БВО, а 22 июня по ЛВО. В дальнейшем они утверждались Политбюро ЦК ВКП(б) 17 апреля, 10 и 28 июля и оформлялись в виде постановлений Комитета обороны при СНК СССР № 61 сс от 19 апреля, № 169сс и № 172сс от 29 июля. Для руководства оборонительным строительством в Генеральном штабе РККА создавался Отдел оборонительного строительства укрепленных районов (УР). В БВО в районах Себежа и Слуцка, а в ЛВО в районах Мурманска, Кандалакши, Видлицы и Острова следовало построить новые УРы. Всего для инженерной подготовки террит