[306]. Благодаря этой оговорке, призванной не допустить автоматического действия договора и ослаблявшей его эффективность, соглашения 1935 г. СССР с Францией и Чехословакией приобретали характер тройственного соглашения. Оно могло стать основой для создания системы коллективной безопасности в Европе.
В этой связи следует напомнить, что попытки создания такой системы предпринимались ранее, в конце 1920‑х гг. Речь идет о Пакте Бриана — Келлога — договора об отказе от войны как средства национальной политики, получившего свое название по фамилиям его авторов — министра иностранных дел Франции Аристида Бриана и государственного секретаря США Фрэнка Келлога. Заключение договора, подписанного 27 августа 1928 г. в Париже, по замыслу его авторов должно было стать первым шагом на пути создания системы европейской коллективной безопасности. К концу 1928 г. к пакту присоединились 63 государства, включая Советский Союз, т. е. большинство из существовавших к этому времени стран мира.
Здесь же следует подчеркнуть, что уже 29 августа 1928 г. СССР ратифицировал пакт и выступил инициатором подписания Московского протокола 1929 г. о досрочном введении его в силу (формально договор вступил в силу 24 июля 1929 г.).
Однако, несмотря на присуждение его авторам Нобелевской премии мира за 1929 г., в условиях существовавшей тогда в Европе и мире обстановки, пакт не оправдал — да и не мог оправдать — возлагавшихся на него ожиданий. Поэтому он был заменен системой двусторонних и многосторонних соглашений, одними из которых и стали Советско — французское и Советско — чехословацкое соглашения о ненападении[307].
Именно с этой договорной базой Европа вошла в предвоенный 1938 г.
1938 год
После аншлюса Австрии в марте 1938 г., уже в мае Германия спровоцировала т. н. первый Судетский кризис, связанный с попыткой отторжения Судетской области от Чехословакии под лозунгом защиты «права немецкого населения региона на самоопределение»[308].
В Чехословацкой республике (ЧСР) прошла частичная мобилизация, войска были введены в Судетскую область и заняли приграничные с Германией укрепрайоны. Одновременно о своей твердой поддержке Праге в соответствии с Советско — французским и Советско — чехословацким договором о взаимопомощи заявили СССР и Франция.
В случае отказа удовлетворить ее требования Германия угрожала Чехословакии агрессией. Однако против Берлина выступила даже союзница Третьего рейха по Тройственному пакту, фашистская Италия. В результате в этот раз агрессия не состоялась — Германия была вынуждена отступить.
Здесь же следует отметить, что особо неприглядную и циничную роль в событиях 1938 г. сыграла Польша, которая наряду с Германией несет прямую ответственность за раздел Чехословакии. Та самая Польша, которая меньше чем через год получила заслуженный «бумеранг возмездия» от своего, как считали в Варшаве, верного союзника за собственную алчность и предательство, — назовем вещи своими именами. Уже 21 мая — во время первого Судетского кризиса — польский посол в Париже Юзеф Лукасевич заверил посла США во Франции Уильяма Буллита, что Польша немедленно объявит войну СССР, если он попытается направить войска на помощь Чехословакии через польскую тер- риторию[309].
22 сентября — во время второго Судетского кризиса — Варшава предъявила правительству Чехословакии ультиматум с требованием передать ей Тешинскую область в Силезии, являвшуюся предметом территориальных притязаний Варшавы еще в 1918–1920 гг., и сосредоточила войска на всем протяжении польско — чехословацкой границы[310].
27 сентября ультиматум был повторен. В Польше последовательно нагнеталась античешская истерия. От имени Союза силезских повстанцев в Варшаве открыто шла вербовка в т. н. Тешинский добровольческий корпус, созданный под эгидой польского Генерального штаба. На польско — чехословацкой границе участились вооруженные провокации польских диверсионных отрядов. Наконец, 30 сентября Польша направила Чехословакии третий ультиматум и — одновременно с немецкими войсками — ввела свою армию в Тешинскую область[311]. Как тут вновь не вспомнить Черчилля (который никогда не был большим другом нашей страны), обладавшего — в отличие от современных британских политиков — и умом, и дальновидностью, свойственными лишь крупным политическим деятелям: «Польша с жадностью гиены кинулась участвовать в ограблении и уничтожении чехословацкого государства»[312].
Может ли после этого Варшава жаловаться на свой разгром Германией в сентябре 1939 г.? Ответ, думается, вполне очевиден: один агрессор сожрал другого, — в этом есть не только политическая логика, но и определенная историческая справедливость. Неоспоримо одно: Польша приняла участие в разделе Чехословакии наряду с Германией и Венгрией и несет за это прямую ответственность наряду с Берлином и Буда- пештом[313].
Впрочем, как уже отмечалось, цинизмом отличалась политика всех западных участников событий, в первую очередь творцов Версаля — Франции и Великобритании (последней — особенно).
«Умиротворение агрессора» в действии
Совсем по — другому вел себя Советский Союз. Именно советское правительство до конца отстаивало интересы Чехословакии и продолжало бороться за создание системы коллективной безопасности в Европе, когда ведущие «Западные демократии» уже приняли решение отдать Прагу «как кусок мяса» на съедение нацистской Германии.
В ситуации, когда Париж и Лондон уже сдали Чехословакию Гитлеру, а Польша готовилась предъявить ей ультиматум с требованием отдать Тешинскую Силезию, советское правительство 19 сентября через советского полпреда в Праге подтвердило Президенту Чехословакии Эдварду Бенешу готовность СССР в случае начала военного конфликта с Германией выполнить условия Договора 1935 г. Советский Союз предложил свою помощь Чехословакии на случай войны с Германией даже в том случае, если, вопреки пакту о взаимопомощи, Франция этого не сделает, а Польша и Румыния откажутся пропустить через свою территорию советские войска (что, как известно, и произошло).
21 сентября советский представитель на пленуме Совета Лиги Наций заявил о необходимости принятия срочных мер в поддержку Чехословакии, а также потребовал постановки вопроса о германской агрессии. Кроме этого, правительство СССР провело ряд подготовительных военных мероприятий, сосредоточив на юго — западной и западной границах приведенные в боевую готовность стрелковые дивизии, авиацию, танковые части и войска противовоздушной обороны (которые оставались там вплоть до 25 октября).
Когда Польша 22 сентября предъявила Чехословакии первый ультиматум и сосредоточила у ее границ войска, 1‑й заместитель наркома иностранных дел СССР Владимир Потёмкин подтвердил готовность советского правительства оказать Чехословакии — в случае нападения на нее Германии — помощь, не дожидаясь решения Совета Лиги Наций.
Наконец, 23 сентября, когда в Чехословакии была объявлена всеобщая мобилизация, Советский Союз направил польскому правительству заявление о том, что любая попытка Польши оккупировать часть территории Чехословакии аннулирует Советско — польский договор о ненападении 1932 г. Польша, как известно, оккупировала чехословацкий Те- шин. Этот факт следует всегда помнить тем, кто — подобно современной официальной Варшаве — обвиняет СССР в «оккупации Польши» в сентябре 1939 г. в нарушение существовавших договоров; он очень хорошо дополняет текст Ноты советского правительства от 17 сентября 1939 г.[314]
Однако Советский Союз оказался в одиночестве: все уже было решено Западными «демократиями». 20–21 сентября английский и француз — ский посланники в Праге заявили чехословацкому правительству, что в случае, если оно не примет англо — французских предложений (проще говоря, ультиматума Германии), французское правительство «не выполнит договора» с Чехословакией. Они также заявили следующее: «Если же чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевиков. Тогда правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне [выделено мной. — А. П.]», — наглядный образец цинизма западной дипломатии, который не требует комментариев[315].
29 сентября в Мюнхене по инициативе Германии состоялась встреча Гитлера с главами правительств Великобритании, Франции и Италии. Однако даже здесь западная дипломатия нарушила свои обязательства: вопреки письменному обещанию, данному Чемберленом, чехословацкие представители даже не были допущены к обсуждению соглашения[316]. СССР было также отказано в участии во встрече (как уже отмечалось, советские войска в боевой готовности с 22 сентября находились у западной советской границы, где они оставались вплоть до 25 октября).
В час ночи 30 сентября 1938 г. Чемберлен, Даладье, Гитлер и Бенито Муссолини подписали Мюнхенское соглашение. Только после этого в зал была допущена чехословацкая делегация, которая была лишь «поставлена перед совершившимся фактом». Примечательно, что 30 сентября между Великобританией и Германией была подписана декларация о взаимном ненападении. Схожая франко — германская декларация Германии была подписана позже[317].
Оставшись в международной изоляции, чехословацкое правительство вынуждено было принять условия ультиматума, — лишнее подтверждение старой истины, что международные отношения, равно, как и международное правосудие без двойных стандартов, как показывает практика — вещь, увы, иллюзо