Николай Симаков и Ганс Геш закрыли крышу колодца. Степан выстрелил из одного пистолета, потом из другого. Неожиданно товарищи начали барабанить в крышку колодца.
— Вылезай, хватит!
Товарищи объяснили, что после выстрелов слышится глухой подземный гул, гитлеровцы могут всполошиться.
Друзья возвратились в барак: испытание прошло успешно!
У каждого, кто знакомится с деятельностью подпольщиков Бухенвальда, невольно возникает вопрос: как это узники в течение нескольких лет вели огромную подрывную работу, создали армию, а гитлеровцы словно ни о чем не догадывались? Как убереглись подпольщики от провалов?
С первых шагов деятельности военно-политического центра был создан отдел безопасности. Возглавили этот отдел Николай Федорович Кюнг и Александр Павлов. Они следили за тем, чтобы в подпольную организацию не попали случайные, неустойчивые люди, а тем более — провокаторы. Отделу безопасности удалось пристроить подпольщиков во внутрилагерную команду, которая следила за порядком. В лагерь все время поступали новые люди. Подпольщики из лагерной команды изучали, откуда прибыли новички, как они ведут себя в лагере. Новички, как правило, проходили санитарную обработку, затем их помещали в карантинные бараки. В это время подпольщики изучали их документы (если они оказывались в карманах оставленной на складе одежды).
В бараках из числа узников выбирались старшие. Конечно, на эти «должности» попадали подпольщики. Вновь прибывшего изучала «тройка». Каждый поочередно расспрашивал с «пристрастием» новичков, а потом трое сходились и сверяли его «показания».
Конечно, все это давало самое общее представление и провокатор, ежели его заслали, не будет раскрывать перед подпольщиками свои карты. Выяснение личности вновь поступившего продолжалось в… лагерной канцелярии. Там немецкие и чешские подпольщики изучали данные канцелярии гестапо, и почерпнутые таким образом сведения передавали русским товарищам. Так, «процеживая» людей через фильтр отдела безопасности, подпольщики пополняли организацию преданными людьми.
Конечно, были и жертвы. Но провалы носили случайный характер. В 1944 году состоялась зверская расправа гитлеровцев над славным сыном немецкого народа Эрнстом Тельманом, и заключенные провели траурный митинг. На митинге присутствовал провокатор, который немедленно донес обо всем эсэсовцам. Многие в результате доноса погибли.
Однажды в Бухенвальд вместе с транспортом французских заключенных прибыл русский белоэмигрант. Он не прожил и недели, как обратился к коменданту лагеря с верноподданническим письмом.
«В лагере, — сообщал этот негодяй, — царит большевизм. Здесь вся инициатива у русских. Они помогают друг другу в питании, снабжении одеждой. В бараках можно заметить группы, проводящие какие-то беседы. Я боролся всю свою жизнь с коммунизмом и прошу освободить меня из концлагеря и послать на Восточный фронт. А в Бухенвальде прошу навести надлежащий порядок».
Вместо Восточного фронта предатель, по приговору русского центра, «отправился» на тот свет.
В другой раз с очередным транспортом прибыл некто Тихомиров. Он сразу же наткнулся на Сергея Швецова и, думая, что здесь ему ничто не грозит, сказал с издевочкой:
— Что, попался коммунист?.. Теперь тебе крышка.
За Тихомировым установили наблюдение, но однажды ему все-таки удалось незаметно уйти в большой лагерь, и он отправился в комендатуру. Его остановил человек с полицейской повязкой на рукаве.
— Далеко идешь? — поинтересовался «лагерь-шутц».
— В комендатуру, вот список коммунистов.
«Полицейский» не растерялся. Похвалил Тихомирова за усердие и взял у него список — «Тебя все равно не пропустят».
«Лагерь-шутц», подпольщик Петр Саенко немедленно передал список Степану Бердникову. Тот посоветовался, с кем надо, и судьба Тихомирова была решена. Во время одного из рейсов его выбросили из кузова машины, а немцы пристрелили «за попытку к бегству».
Группа Кюнга и Павлова помогала в разработке плана восстания, представляя центру разведывательные данные. Многие военнопленные неплохо знали немецкий язык. Таких направляли на работу поближе к эсэсовцам. Борис Колесов работал на кухне эсэсовцев, Иван Смагин разносил пищу постовым. Они подслушивали разговоры немецких солдат и офицеров и добытые таким образом сведения сообщали центру. Многие сведения отдел безопасности добывал через подпольщиков интернациональной группы.
Весна 1945 года. Последние месяцы войны. Победа приближалась стремительно и неудержимо. С Востока шло освобождение. И на Западе союзные войска вели с гитлеровцами бои. Американские войска подошли к Эйзенаху и на линии Эйзенах-Гота вдруг задержались. Находясь в двадцати-тридцати километрах от Бухенвальда, американцы вот уже десять дней топтались на месте.
А в это время, в ночь с 10 на 11 апреля, Гитлер подписал приказ: 11 апреля в 17.00 уничтожить Бухенвальд. Узнав об этом, интернациональный центр постановил: поднять восстание на два часа раньше, чем могло начаться выполнение чудовищного приказа. В силу вступил план восстания.
В 13.00 русские бойцы выслушали воззвание русского военно-политического центра. Грозно звучали слова:
— Смерть фашистским извергам!
Можно представить себе ликование узников, когда в их руках оказалось оружие. Через два часа более пяти тысяч заключенных ринулись на штурм укреплений и вскоре на горе Эттерсберг заалел красный флаг.
Живые никогда не забудут ужасов лагеря смерти. Годы не сотрут в их памяти великую братскую солидарность антифашистов разных наций, отвагу и стойкость, проявленные советскими патриотами в тяжелую годину неслыханных бед и лишений. В разных уголках работают герои Сопротивления. На великой Братской ГЭС трудится Степан Бакланов. Николай Симаков — старший инженер в Новосибирском совнархозе. Преподает школьникам историю нашей Родины в Подольском районе Московской области Николай Кюнг. Директором школы работает в деревне Огнево, Челябинской области, Степан Бердников.
Нет, не забудут они ужасов Бухенвальда и великого братства интернационалистов!
В. ПролеткинОТЦОВСКОЙ ДОРОГОЙ
«Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте на добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас… Пусть же павшие в бою будут всегда близки вам, как друзья, как родные, как вы сами!»
Человек, взявший в руки книгу «Этапы большого пути» (воспоминания о гражданской войне), не может не почувствовать трепетного волнения. Сколько знакомых имен! Среди авторов сборника — Маршалы Советского Союза М. Н. Тухачевский, В. К. Блюхер. Они принимали участие в сражениях, развернувшихся на степных просторах Южного Урала.
Мне особенно запомнились военные записки замечательного полководца Г. Д. Гая. Помните его рассказы про лихого разведчика Яшку-Коршуна? Как Яшка в одиночку роту белоказаков пленил. Как возле села Погромного отбил (опять-таки в одиночку!) у дутовцев пять тысяч пудов общественной пшеницы. Как на Орском фронте увел из-под носа колчаковцев два пулемета…
Об отчаянных вылазках красного разведчика всего и не расскажешь. Недаром враги прозвали восемнадцатилетнего паренька Коршуном.
Молодой разведчик, по словам Гая, был добровольцем 213-го Крестьянского полка Железной дивизии, которая освобождала Бугуруслан, Бузулук, Оренбург, Орск и другие города Урала.
Лихой парень. Гай пишет о нем с нескрываемым восхищением:
«Несмотря на свою молодость, он имел уже много военных заслуг, совершил ряд блестящих подвигов. Революционным военным советом Первой Красной Армии он был награжден золотыми часами за храбрость, а в 1919 году я его представил к ордену Красного Знамени, который Яша так и не успел получить».
Не успел… Почему? Гай пишет, что в бою под Орском разведчик был тяжело ранен, санитарным поездом доставлен в Оренбург, где и скончался от заражения крови…
Долго ходил я по комнате под впечатлением прочитанного. Все думалось: не может быть, чтобы так бесследно ушел из жизни человек! Должны же остаться сверстники героя, очевидцы его подвигов. Сослуживцы по полку, наконец. Они должны рассказать о герое все подробности. Но как найти этих людей?
Есть у меня один хороший знакомый — директор Сорочинского районного Дома культуры Александр Михайлович Буцко. Страстный краевед, он создал в городе музей на общественных началах. Разыскал даже редкую фотографию Ильича с его автографом. В музее Буцко много интересных реликвий. Не обратиться ли к нему и на этот раз? Тем более, что Яшка-Коршун воевал в окрестностях Сорочинска.
Буцко, как обычно, смотрит на меня сквозь очки взглядом удивленного человека. Потом поднимает небольшой кулачок к верхней губе и задумывается:
— В музее есть воспоминания Гая. Но экспонат — это не то.
И вдруг говорит резко и решительно, глядя в упор:
— Хотите, познакомлю с дочерью разведчика?
— С кем, с кем? — я невольно подался вперед. — Дорогой Александр Михайлович, может, я ослышался?
— Почему же? Дочь Яковенко жива. И дом ее в том селе, где находится могила отца.
— Ну, знаете, — пробормотал я, еще плохо веря в удачу.
— А пожалуй, это будет здорово, — окончательно что-то решил про себя Буцко. — Давно пора исправить ошибку комдива «Железной». Поезжайте-ка в село Первое Красное. И спросите там фельдшерицу местной больницы Екатерину Яковлевну. От нее все и узнаете.
От Сорочинска до Яшкино пролегает прямой асфальтированный тракт. Проезжаем по тракту и сворачиваем направо, к реке. Едем «по-над рекой», как нам советовали знающие люди. Степная дорога обязательно должна привести в село.