На первый взгляд мощь итальянских вооруженных сил не вызывала сомнения. Численность их достигала 2 млн человек, из которых под ружье сразу встало 1,5 млн 12 корпусов сводились в 4 армии. В составе мощного флота только линейных кораблей было 14. Австро-венгерский флот адмирала Хорти не насчитывал и половины итальянских сил. Армию возглавлял начальник Генерального штаба генерал Кодорна. Король Виктор Эммануил в деятельность военных не вмешивался. Но были две основные причины, которые так и не смогли слить эту огромную массу войск, техники и вооружения в боевую победоносную силу. Во-первых, итальянское командование весьма слабо разбиралось в вопросах стратегии и тактики современной войны. Во-вторых, итальянцы не имели долгое время никакого боевого опыта, а боевая, моральная и психологическая подготовка итальянского солдата была на самом низком уровне и уступала даже солдатам лоскутной австрийской империи, своего непосредственного противника. Англичане и французы знали об этом, но и пальцем не пошевельнули, чтобы направить на итальянский фронт не только свои дивизии, артиллерию, но и советников в штабы нового союзника. Неудивительно, что итальянцы выбрали худший из всех возможных вариантов начала боевых действий. Итальянский фронт протянулся по альпийским отрогам до берегов Адриатики, вдаваясь в районе Трентино в Альпах на юг и создавая угрозу вторжения австрийцев в Ломбардию. Но австрийцы летом 1915 года, полностью занятые сражением с русскими в Галиции, не могли и подумать о наступлении в Ломбардию. В этих условиях итальянцы должны были, организовав прочную оборону на альпийских перевалах, главными силами ударить там, где сосредоточились основные военно-политические интересы Италии – в долине реки Изонцо и у Триеста. Вместо столь понятного даже не гениальному полководцу решения, они 24 мая начали наступать сразу на четырех главных направлениях. Бои на альпийских перевалах в Третино, в Кадоре и в Карнинских Альпах сразу же заглохли без видимых успехов для наступающей стороны. В долине же реки Изонцо на всем фронте от Монте-Неро до Манфальконе, где итальянцы сосредоточили лучшие войска, развернулось настоящее сражение. Итальянцам удалось переправиться через реку, создать укрепленный плацдарм у Плавы, но на развитие наступления не хватило сил. Они истощались в бессмысленных боях на альпийских перевалах. Уже через месяц хорошо подготовленной атакой австро-германские войска остановили наступление итальянцев. Немцы, в отличие от англо-французов, не постеснялись существенно разбавить австрийские войска своими частями и соединениями. В кратчайший срок австрийцы с помощью германцев сумели значительно усилить свои войска. На итальянский театр военных действий дополнительно были переброшены пять дивизий из Сербии, две из Галиции, альпийский германский корпус и германская тяжелая артиллерия. Этих сил хватило, чтобы перевести войну и здесь в позиционный характер. Фронт, как и во Франции, встал на долгие месяцы. Любопытно, что в самой Франции до сих пор пытаются объяснить причину итальянских неудач не своим бездействием, а якобы снятием с русского фронта и переправкой в Италию в течение 2 недель целых 12 корпусов. Чем не помощь истекающей кровью России? Всякий здравомыслящий человек поймет – перебросить за 14 дней 12 корпусов невозможно просто физически. Реально австрийцы перебросили 2, а за всю кампанию 1915 года 8 австрийских дивизий. Дивизий, а не корпусов. Я же хочу сказать, что и 8 дивизий все-таки были единственной, реальной помощью западных союзников нашим войскам. Кстати, маршал Жоффр так это и оценивал. Он в середине июня повторил свои атаки под Артуа, которые тоже приковали к себе несколько германских дивизий, но стратегического результата не имели. Важно отметить и то, что неудачи итальянцев существенно повысили уверенность австрийских войск и повлияли на оставшиеся нейтральными страны, особенно Болгарию.
Еще больший просчет совершили союзники, пустив на самотек, без должной подготовки продолжение Дарданелльской операции. Победа в Дарданеллах именно в 1915 году существенно бы повлияла как на ход кампании, так и всей войны. И при тщательной подготовке операции, привлечения должного количества имеющихся сил и средств победа была весьма реальна. Что же вышло на самом деле? Зимняя, авантюрная попытка прорыва в Босфор силами одного английского флота, как мы уже говорили, окончилась провалом. Весной британский генерал Гамильтон начинает-таки собирать десантный корпус. В корпус вошли 29-я английская пехотная дивизия, Австралийско-Новозеландский корпус, бригада морской пехоты и французская дивизия генерала дАмада – всего 81 тыс. человек при 178 орудиях. Турки знали об этих приготовлениях все, и Лиман фон Сандерс посадил на хорошо оборудованные позиции четыре дивизии, по две на европейской и азиатской стороне. Одну дивизию оставил в резерве. К тому же турецкая артиллерия превосходила противника численностью и прекрасно пристрелялась к районам возможной высадки десанта. В тактическом плане уровень подготовки английских и французских войск был весьма низок. Турки тоже не блистали тактикой, но их аскер в индивидуальном плане значительно превосходил английского или французского солдата. На что рассчитывали союзники, атакуя десантом превосходящего по силе противника, непонятно до сих пор. Гамильтон объяснял цели своей операции желанием лишь овладеть батареями Галлиполийского полуострова с суши, что дало бы флоту возможность пройти через проливы.
Операция сразу не задалась. Погрузившись на корабли у острова Лемнос, десантный корпус, не дойдя до Галлиполийского полуострова, повернул назад. Уже по ходу выяснилось, что при имеющемся распределении войск по транспортам высадка смертельно рискованна и попросту невозможна. Боевой караван судов вернулся на Лемнос для перезагрузки. «Поистине, – пишет А. Зайончковский, – со стороны англичан было сделано все, чтобы обречь операцию на неудачу и дать как можно больше времени туркам на организацию обороны. На рассвете 25 апреля одновременно с демонстрацией у Кум-Кале на азиатском берегу, десантный корпус с большими потерями высадился на Галлиполийском полуострове и овладел только на незначительную глубину прибрежной полоской у Садд-эль-Бара и у мыса Габа-Тепе, несмотря на мощную поддержку флота». Дальнейшие попытки продвинуться вглубь полуострова успехом не увенчались. Турки перебросили сюда еще три дивизии, и целый месяц шло бесперспективное взаимное истребление живой силы противника. За это время германо-турецкие подводные лодки отогнали флот союзников от Дарданелл, и ни о каком прорыве через проливы нельзя было и мечтать. Да что там прорыв? Экспедиционный Дарданелльский корпус, собственно и предназначенный для поддержки флота, остался один на злополучной полоске берега, лишившись даже поддержки судовой артиллерии. Правда, англичане успели высадить более десятка тяжелых орудий, но они находились под постоянным огнем турецких батарей. По большому счету судьба десанта висела на волоске, и просто удивительно, как турки не сумели сбросить его в море. Более того, 4 июня в 11 часов 20 мин. на участке всего в 5 км в атаку поднялось сразу 24 тысячи десантников. Казалось, атака удалась, дальше всех продвинулись французы, но к исходу дня турки контратаковали силами подошедших резервов и отбросили десант на исходные позиции. В этот день союзники бросили в бой 50 тысяч человек и только убитыми потеряли 7 тысяч. «К концу этой операции, – пишет Зайончковский, – число потерь, понесенных англо-французами с начала высадки, достигло 50 тысяч человек. Наступило жаркое время года. Местами окопы первой линии были устроены из трупов, прикрытых снаружи мешками с землей, фашинами и песком. К счастью, всеиссушающее солнце при полном отсутствии дождей высушило и трупы». 29 июня уже турки под командованием лично Энвера-паши поднялись в атаку, чтобы сбросить десант в море. Главный удар пришелся по позициям Австралийско-Новозеландского корпуса, но корпус выстоял, буквально выкосив пулеметным огнем наступающих в плотном строю турецких пехотинцев. Тяжелейшие потери с обеих сторон приостановили бесплодные атаки. Противники перешли к позиционной войне. Так закончилась летняя кампания войны за проливы. Только сейчас союзники поняли, как важно было хорошо подготовиться к столь необходимой, судьбоносной операции.
Русский фронт лишь косвенно ощутил последствия этих неудач союзников. Русские войска, готовящиеся к десанту на Босфор, спешно перебрасывались на Западный фронт. И это была опять же лишь косвенная, но помощь союзников. Вообще летом 1915 года, через год после начала войны, лидеры Антанты наконец-то поняли жизненную необходимость практической координации боевых действий, согласования сроков и порядка ведения операций по времени и характеру действий, их взаимоувязки и взаимопомощи. 7 июля во французском местечке Шантильи собрался-таки первый союзнический военный совет представителей Франции, Англии, России, Бельгии, Сербии и Италии. О подробностях работы этого совета можно узнать из мемуаров нашего военного агента во Франции графа Игнатьева. Нам важно отметить обсуждение двух главных вопросов – просьбе России об оказании ей немедленной помощи наступлением на Западном фронте и принятии решения о практическом взаимодействии Ставок Главнокомандования и генеральных штабов при разработке и проведении дальнейших операций на всех театрах военных действий. Надо сказать, что эти решения начали действительно претворяться в жизнь. Другое дело, с какой степенью эффективности. К примеру, Жоффр пообещал нашей делегации подготовить и провести наступательную операцию «как можно скорее». В реальности на это понадобилось два с лишним месяца. По объективным причинам, как считали французы.
Как эти «объективные причины» напоминают проволочки и затягивание открытия настоящего второго фронта против немцев летом 1942 года. Советский Союз истекал кровью, находился в более критическом положении, чем Россия в 1915 году, а Черчилль в Москве убеждал Сталина в адекватности и эффективности действий союзников в Северной Африке и Юго-Восточной Азии, в невозможности увеличения и ускорения поставки в Советский Союз жизненно необходимых вооружений и стратегических материалов. На мой взгляд, летом 1915 года Запад все-таки намного активнее и эффективнее помогал России. Хотя бы потому, что воевал на полях Франции, помимо сражений на других театрах военных действий. К тому же ни в какое сравнение не идут кровопролитные многомесячные сражения в Италии и Галлиполи лета 1915 года с операциями союзников в Северной Африке и Азии в 1942 году. Кстати, отнюдь не победоносные для союзников и в том, и в другом случае.