на себя и стальную каску. Боевые и запасные полки исправно получали новое пополнение из «неисчислимых», как считали союзники, людских резервов России.
Эта байка о «неисчислимых» резервах в начале 1916 года начала обсуждаться на самом высоком уровне в штабах союзников. Союзники требовали все новых и новых пополнений, в том числе и отправки русских солдат на Западный фронт. Требования даже стали принимать угрожающей характер. Россию предупреждали, что поставки вооружения могут быть приостановлены. И это при 100 % их предоплате! Между тем Россия начала уже призывать призывников 1918 года, а, например, Франция ограничивалась призывниками 1916 года. Но миссия сенатора Думенка, о которой мы уже говорили, приносила свои плоды. Русские войска готовились к отправке во Францию, но единой, боевой единицей со своим командованием и вооружением. Слава Богу, удалось избежать хотя бы участи сенегальцев, алжирцев и прочих французских колониальных частей. За два первых зимних месяца были сформированы и отправлены на Запад 3 особые бригады. До конца года намечалось сформировать еще 6 бригад. 1-я бригада генерала Лохвицкого через Сибирь, Дальний Восток, Индийский океан, Суэц только к весне доберется до Марселя. 2-я бригада генерала Дитерихса через Архангельск, Ледовитый и Атлантический океаны высадится в Шербурне и через всю Францию отправится на Солоникский фронт. 3-я бригада генерала Марушевского, высадившаяся также в Шербурне, соединится с бригадой Лохвицкого в 1-ю русскую дивизию под командованием последнего. Эта дивизия очень скоро покроет себя заслуженной славой. Французский обыватель с первых минут, как только сапог русского солдата вступил на марсельскую землю, влюбится в невиданных доселе бодрых, веселых, прекрасно вооруженных и экипированных чудо-богатырей. О том, как они воевали, можно прочитать хотя бы в мемуарах «красного графа» А. Игнатьева или будущего министра обороны СССР маршала Р. Малиновского. Тот воевал простым солдатом именно в этих войсках. До сих пор историки спорят о том, стоило ли Алексееву формировать эти бригады, набирая лучших солдат из различных частей, к тому же внешне привлекательных. Не лучше и проще бы было брать уже готовые, обстрелянные формирования? Мне кажется, Алексеев прав. На Запад он отправил не просто опытных фронтовиков, но визитную карточку всей русской армии.
Между тем, как мы помним, 21 февраля завертелась Верденская мясорубка. Тут же представитель Франции в русской Ставке передал просьбу Жоффра соблюдать договоренности Шантильи, обязывающие в данном случае Россию прийти на помощь атакованному союзнику. Жоффр просил: «Произвести на противника сильное давление с целью не дать ему возможности увезти с фронта какие-либо части и лишить его свободы маневрирования». 24 февраля на экстренном совещании главнокомандующих русскими фронтами в Ставке принимается решение о проведении наступательной операции левым флангом Северо-Западного и правым флангом Западного фронтов. На Северо-Западном фронте 5-я армия должна была наступать от Якобштадта на Паневеж, а 1-я армия содействовать Западному фронту. На Западном фронте ударной назначалась правофланговая 2-я армия для удара на Свенцяны – Вильно. Наступление готовилось более чем спешно, конечно, не хватало сил и средств для создания необходимого перевеса сил над обороняющимся противником. Русская Ставка могла подготовить к атаке порядка 8 корпусов, которым противостояли 6 германских корпусов, к которым, по признанию Людендорфа, в течение всей операции спешно подвозились подкрепления. К тому же у нас не было обязательного для такой операции превосходства в артиллерии. Более того, в тяжелой артиллерии германцы имели громадное преимущество. К тому же предстояло наступать в озерно-болотистом районе в весеннюю распутицу пехоте зачастую по колено в воде. Артиллерия при стрельбе просто тонула. К тому же атаковать предстояло глубоко эшелонированную оборону примерно такой же степени защиты, как и Западном фронте, то есть – многополосная, колючая проволока, железобетонные огневые точки, укрытия и т. д. Мы с вами знаем, как тяжело было прорывать такую оборону на Западе даже при огромном артиллерийском превосходстве, например под тем же Верденом. Ну и какие могли быть надежды у наших армий на успех? Скажем прямо, никаких. Если говорить уж совсем откровенно, решалась одна задача – втянуть немцев в кровопролитное сражение с целью недопущения оттока их сил под Верден. Что и произошло.
«5 марта, – пишет А. Керсновский, – началось десятидневное побоище, известное под именем “Нарочского наступления”. Корпус за корпусом шел на германскую проволоку и повисал на ней, сгорая в адском огне германской артиллерии. Наша слишком малочисленная и слабая калибром артиллерия, вдобавок чрезвычайно неудачно сгруппированная, оказалась беспомощной против бетонных сооружений, войска увязали в бездонной топи. Полки Плешкова и Сирелиуса (командиры атакующих группировок. – С.К.) были расстреляны у проволоки и на проволоке. 1-й Сибирский корпус прорвал было железной грудью мощные позиции 21-го германского корпуса, но, не поддержанный, захлебнулся в своей крови. Небольшой успех был только в группе генерала Балуева, где 8 марта 5-й корпус выбил немцев из Постав. Беспросветная бойня шла во 2-й армии до 15 марта, пока, наконец, Ставка не приказала прекратить ее… На Северно-Западном фронте генерал Куропаткин произвел 8 марта ряд безрезультатных наступлений». Приведу отрывок из воспоминаний участника тех событий Е. З. Барсукова: «Кто же виноват в кровавой мартовской неудаче? Повторяем: все, и чем выше, тем больше… Меньше всех виноваты войска. По телеграфу передается войскам категорический приказ: “Укрепиться, окопаться на захваченных участках и удержаться во что бы то ни стало”. А войска стоят под огнем по колено в воде и, чтобы хоть немного передохнуть, складывают трупы немцев и на них садятся, так как окопы полны воды. К вечеру войска начинают промерзать; вдобавок ко всему к ним заползают раненые, изуродованные, неперевязанные, страдающие, стонущие – эвакуация раненых была плохо организована, о них мало заботились. И все это не один-два дня, а в течение 10 дней операции! Нужны были поистине исключительные качества русского солдата, чтобы, несмотря на такие тяжелые усилия, продолжать бой». Мы потеряли по разным данным от 70 до 80 тысяч человек, но это не значит, что шло одностороннее избиение наших войск. Немцам досталось крепко, если уж сам Людендорф сознался, что вся их оборона висела на волоске, несмотря на прибывающие из Германии резервы: «Всеми овладело напряженное беспокойство о дальнейшем. Русские одержали в озерной теснине успех, который для нас был очень болезненным». Русский солдат не посрамил земли русской. Чего не скажешь и военачальниках. Оба командующих фронтами Эверт и Куропаткин настолько пали духом, что говорить с ними о наступательных операциях, по крайней мере в ближайшее время, стало невозможно.
И все-таки, несмотря на бесспорную неудачу, следует помнить – ни одна немецкая дивизия не была снята с русского фронта и отправлена под Верден в самый критический для немцев момент наступления. Более того, именно в это время немцы и прекратили атаки под Верденом. Так что свои обязательства перед союзниками Россия выполнила в полной мере. Удивляет другое. Если наша помощь летом 1914 года на Западе оценена по достоинству, то спасительную для них жертвенность Нарочского наступления французы и англичане не заметили и не замечают до сих пор. Как тут не согласиться с А. Керсновским: «Ни один германский батальон не был перевезен из России под Верден. Русским армиям это обошлось в полтораста тысяч человек (явное преувеличение. – С.К.) – больше, чем к тому времени пало под Верденом французов… В своем обстоятельном труде “Верден”, вышедшем 13 лет спустя, маршал Франции Петэн не нашел ни одного слова памяти этих солдат и офицеров. Более того, поместив в 1929 году в известном еженедельнике “Иллюстрация” очерк Верденского сражения, маршал Петэн и здесь игнорировал кровавую русскую жертву и подчеркнул, что французская армия первую помощь получила только три месяца спустя начала Верденского сражения, в мае, и что эта помощь пришла… “от доблестного сопротивления итальянских войск австрийским атакам в Тироле”. Почему именно от итальянских войск в Тироле, а не от японских пожарных или португальских бойскаутов – маршал не указывает». Нет слов, обидно Керсновскому, обидно нам, но сколько уж таких обид от наших заклятых друзей, союзников, партнеров мы переносили и еще перенесем, ведает один Господь!
Как мы уже говорили, Юго-Западный фронт затих и наращивал силы, а вот на Кавказе прошла одна из самых блестящих для русской армии Эрзерумская операция. К концу 1915 года после персидских экспедиций генерала Баратова обстановка на русско-турецком фронте стабилизировалась, но оставалась тревожной. Турки, победно закончившие кампанию 1915 года, для начала готовились разбить англичан на Ближнем Востоке и после, не раньше весны, обрушиться всеми силами 3-й армии и освободившимися в Месопотамии войсками на русскую Кавказскую армию с задачей непременного ее разгрома. Основания для таких планов они имели. Турки прекрасно знали, что русская Кавказская армия ослаблена передачей двух пехотных дивизий и двух бригад на европейский фронт для заделывания брешей после недавних поражений. А значит, не сомневались, что до весны способны имеющимися силами 3-й армии, хоть и не раз битой, но полностью восстановившей боеспособность, сдержать любую активность русских. Армия сидела на хорошо укрепленных позициях, и наступать в этих местах зимой по непроходимым, занесенным снегом горным дорогам могли решиться только безумцы. Настолько не сомневались, что командующий 3-й турецкой армией генерал Махмуд Камиль и его начальник штаба полковник Гюзе в один день уехали в Стамбул в отпуск.
Действительно, на первый взгляд турецкие позиции казались несокрушимыми. На этом ТВД стратегическими опорными районами являлись Приморский Трапезонд, Эрзерум и Битлис. Трапезонд с его береговыми укреплениями – как главная опорная база для действий на Черном море и узел транзитных путей. Битлис – как исходный пункт и база для наступательных операций турок на эриванском направлении. Главнейшим же пунктом без сомнения был Эрзерум – как основной узел всех путей из пределов Кавказа со стороны Ольты, Сарыкамыша, Башкей и Алашкерта, как обширный плацдарм и главная турецкая база для операций в Закавказье. Ведение боевых действий по всем трем направлениям затрудняли труднодоступные горные массивы, дороги, в большинстве своем представляющие тропы или караванные пути, что даже исключало возможность связи между движущимися колоннами до входа в эрзерумскую долину. Следовало выбирать одно из направлений. Сравнительно удобными были дороги на эрзерумском направлении, но здесь турки развернули сильную Кеприкейскую оборонительную позицию. Впрочем, русская Ставка и не планировала наступать на Кавказе. Европейский фронт, по понятным причинам, беспокоил ее больше всего, и новый кавказский наместник великий князь Николай Николаевич был полностью солидарен с верховным русским командованием. И только командующий Кавказской армией генерал Юденич имел на этот счет другое мнение. Юде