Наступление началось 28 июля по всему фронту. Больше всего внимания привлекла серия сражений на все том же Стоходе. Сражений неудачных. Как их только не называли – «Трагедия на Стоходе», «Избиение Гвардии», «Ковельская бойня». Каких только «собак не навешивали» на командира Гвардейского корпуса генерала от кавалерии В. М. Безобразова, обвиняя его в безволии, полной профессиональной непригодности. Он, конечно, не был Брусиловым или Лечицким, но полностью соответствовал основной массе русских фронтовых военачальников. Гвардия у него уступала своим предшественникам 1914 года, но это по-прежнему были лучшие войска императорской армии. Дело не в Безобразове, не в лощеных гвардейских офицерах, не в качестве подготовки войск. Приведу лишь один пример: «Почин в этом славном деле принадлежит лейб-гвардии Кексгольскому полку барона Штакельберга, первым прорвавшему фронт врага и взявшим 12 орудий. Развившие этот успех литовцы захватили 13 орудий и штаб 19-й германской дивизии. Лейб-гвардии 2-й стрелковый Царскосельский полк взял 12 орудий, 4-й Императорской Фамилии – 13, а 3-й взял пушку, двух германских генералов и одного поднял на штыки. Всего группой Безобразова в этот день взято 2 генерала, 400 офицеров, 20 000 нижних чинов, 56 орудий и огромная добыча». Успешно наступать по болотистому дефиле стоходских позиций было просто невозможно теми силами, которые остались у русского командования после почти двухмесячных затяжных боев летней кампании. Вынужден повторяться, но еще раз напомню. Мы имели перед собой супер укрепленные германские позиции, насыщенные войсками, которые командующий всей германской группировкой Восточного фронта Гинденбург снимал откуда только мог. Мы не имели достаточного количества тяжелой артиллерии и боеприпасов к ней. Мы не имели должных путей маневра войсками и подвоза боевых средств. Мы просто устали. Это наступление далеко не равнозначно битве на Сомме. Как тут не согласиться с участником тех сражений военным теоретиком и историком генералом императорской армии и красным командиром А. Зайончковским: «И если мы сравним то, что одновременно происходило на западе Европы и на востоке, где русские корпуса пускались у Риги, Барановичей и на Стоходе без помощи тяжелой артиллерии и при недостатке снарядов на вооруженных с ног до головы германцев, то неудачи русской армии примут иной колорит, который выделит качества русского бойца на высшую ступень по сравнению с западными союзниками».
И опять за «Трагедией на Стоходе» как-то забывают блестящие действия южного крыла Юго-Западного фронта, особенно 9-й армии генерала Лечицкого. Лечицкий успешно наступал на Галич – Станислав. В четырехдневном бою на фронте в 50 км четыре его корпуса овладели городом Коломыя и завершили разгром 7-й австро-венгерской армии между Днестром и Прутом. За 36 дней операции Лечицкий вышел на линию Долина – Ворохта у Днестра на 15 км, по обеим берега Прута – на 70 км. 9-я армия стала серьезно угрожать Венгрии и нефтяным скважинам Галиции, взяла в плен более 84 000 австро-германцев, 84 орудия, 272 пулемета, массу разнообразного имущества, отвлекла на себя от главного русского удара 6 неприятельских дивизий и побудила Румынию «благосклоннее относиться к России». 11 августа Лечицкий взял Станислав и 13 августа закрепился на фронте аж в 240 км. Против него находились теперь превосходящие силы. Это ли не блестящий успех? Приведу опять только один пример из летописи этих боев: «1-я Заамурская пехотная дивизия атаковала 1-ю резервную германскую пехотную дивизию. Командир 3-го полка полковник Циглер повел свой полк на германскую проволоку верхом, по-скобелевски, под ураганным огнем. Участники атаки навсегда запомнили своего командира, старика, с развевавшимися бакенбардами, ехавшего впереди цепей и кричавшего: “Помните, заамурцы, что георгиевские кресты висят на германских пушках, а не на пулеметах!” Увлеченные солдаты дорвались до бившей в упор батареи, и конный полк стремительно атаковал по лесной чаще тяжелую батарею и захватил 3 пушки». Весьма строго оценивающий наших полководцев историк А. Керсновский с восторгом отметил: «И превосходен был железный Лечицкий, давший нам Буковину, истребивший австрийцев и заставивший германского противника пожалеть о верденском пекле».
Общие атаки, предпринятые 31 августа 8, 11, 7, и 9-й армиями, свидетельствовали о безрезультатности усилий, и Брусиловский прорыв закончился. Позволю себе подвести краткий итог лучшей и, к сожалению, последней, победоносной стратегической операции русской императорской армии.
Военно-политическое значение победы огромное. Во многом благодаря ей Антанта окончательно вырвала инициативу у противника и заставила его перейти к обороне. Боеспособность австро-венгерских войск была окончательно подорвана и до конца войны снята угроза их наступления. Гинденбург с сожалением записал: «Дунайская монархия не выдержит больше военных и политических неудач. Слишком велико было разочарование. Отступление после многообещающего наступления на Италию, быстрое крушение сопротивляемости возбудили в массе австро-венгерского народа большой пессимизм и недоверие». Потери противника, составившие до 1,5 млн человек, более чем впечатляют. Только пленными было взято 8924 офицера и 408 тыс. нижних чинов, захвачено 581 орудие, 1795 пулеметов, 484 бомбометов и минометов. К сожалению, и наши потери внушительны – 497 тыс. убитых, раненых, пропавших без вести. И все-таки это не огромные потери побежденного врага.
Наступление Юго-Западного фронта спасло от поражения Италию и значительно усилило силы союзников для дальнейшей борьбы под Верденом и на Сомме.
Войсками Юго-Западного фронта проведена первая успешная наступательная фронтовая операция в условиях позиционной войны. Нанесение нескольких раздельных и одновременных ударов на широком фронте определили новую оперативную форму маневра, позволяющую взломать сильную оборону противника. Все это в последующем успешно применят союзники на Западном фронте.
Впервые в ведении операции осуществлялось теснейшее взаимодействие между артиллерией и пехотой. Была разработана и применена «артиллерийская атака», предусматривающая применение артиллерии сопровождения. Атакующая пехота сопровождалась не только огнем, но и движением вместе с ней артиллерийских групп, батарей.
60-тысячная масса кавалерии не сыграла особой роли в операции для превращения тактического успеха в оперативный, а вот авиация проявила себя самым лучшим образом. Она вела разведку, корректировку артиллерийского огня, бомбардировку противника.
Историки еще долго будут анализировать, обсуждать и оценивать ход, нереализованные возможности и итог этого славного сражения. На мой взгляд, Брусилов со своими армиями сделал именно то, что мог сделать. Ни больше и ни меньше. Другим Брусиловский прорыв мог стать, если бы изначально главный удар русских войск в летней кампании 1916 года готовился в полосе действий Юго-Западного фронта.
Флот в летней кампании 1916 года продолжал играть вспомогательную роль. На Балтийском море военные действия носили ограниченный характер, ни одна из сторон решительных действий не предпринимала. Русский флот продолжал укреплять минно-артиллерийские позиции в Моонзундзском, Або-Аландском районах и в Рижском заливе. Активизировалась морская авиация. Все 40 самолетов вели разведку, наносили удары по кораблям и береговым объектам. В июне отряд кораблей Балтийского флота напал на германский конвой и потопил вспомогательный крейсер, 2 сторожевых корабля и 5 транспортов. О том, как действовал Черноморский флот при обеспечении успешного наступления русской Кавказской армии, мы уже говорили. К этому следует добавить успешную блокаду Босфора русскими подводными лодками и постановку там минных заграждений.
События лета 1916 года и лета 1943 года, действий Русской армии и Красной армии вроде бы характерны своими победными итогами. Но даже перечисление победных операций лета 1943 года говорит о явном превосходстве Красной армии. Здесь и операции советской авиации по завоеванию господства в воздухе. С 5 июля по 23 августа знаменитая битва на Курской дуге, включившая в себя серию оборонительных операций и наступательных по освобождению Орла, Белгорода, Харькова. Освобождение Донбасса. Все-таки сражение на Курской дуге по военно-политическим итогам более значимо, чем Брусиловский прорыв. Тот, по сути дела, мало чем изменил стратегическую обстановку на русском фронте. Победа же под Курском позволила Красной армии окончательно перехватить стратегическую инициативу. С этого времени гитлеровские войска будут только отступать и терпеть поражения до самой капитуляции в мае 1945 года. А ведь было еще освобождение Донбасса, и выход наших армий на Днепр. Летние победы 1943-го значительно сильнее повлияли на ход и исход мировой войны, нежели наши победы на Кавказе и в Галиции летом 1916 года. Наши союзники по антигитлеровской коалиции вдруг поняли, что Советский Союз способен и без их активного участия добить гитлеровскую Германию, и поспешили начать боевые действия на европейском ТВД, в Италии. На повестку встал вопрос о скорейшей встрече глав СССР, США и Великобритании для выработки не только единого плана дальнейшего ведения войны, но и наметок по будущему послевоенному миру. Союзники уже не сомневались в своей победе. Сроки окончания войны – вот единственное оставшееся у них сомнение. Ничего подобного летом 1916 года даже не мыслилось в Петрограде, Париже или Лондоне.
Но главное отличие лета 1916 и 1943 годов лежало не в чисто военной, профессиональной сфере, а в морально-психологическом состоянии Российской империи и Советского Союза, народа, правительства, вооруженных сил.
Советский Союз, бойцы фронта и тыла, обыватели начали ликовать от наших побед. Неслучайны так вдохновлявшие это ликование появившиеся праздничные салюты по случаю взятия и освобождения городов. Страна, ее народ, все как один уверенно, без всякого сомнения, шли к победе.
В 1916 году даже блестящие победы на Кавказе, даже Брусиловский прорыв не смогли вдохнуть в действующую армию и тыл, в солдата и обывателя неистребимую веру в победу над врагом. А о единении народа с правительством, армии с народом не приходилось и мечтать. Более того, продолжались направляемые какой-то невидимой силой искусс