м вообще-то бесполезное вступление в войну на стороне Антанты Румынии и бескровное усмирение Греции. В 1943 году с 28 ноября по 1 декабря проходит долгожданная Тегеранская конференция глав правительств СССР, США и Англии. Антигитлеровская коалиция не только окончательно утвердилась политически, юридически, публично, но и практически, планово приступила к делу победного завершения Второй мировой войны. Правда, в конце 1916 года Берлин попытался прозондировать почву о возможном перемирии, но этого кроме высокопоставленных кругов никто не заметил.
Анализируя события конца 1916 года на Восточном фронте, вернемся, как и предполагали, к боевым действиям в Румынии, ибо они непосредственно связаны с операциями русского Юго-Западного фронта.
Для удара по Румынии германская Ставка создала две группировки во главе с двумя лучшими своими полководцами – фельдмаршалами Фалькенгайном и Макензеном. Первый рвался в бой, чтобы реабилитировать свои промахи на посту главнокомандующего и возвратить утраченный авторитет в армии и при дворе Вильгельма. Второй, уже давно служащий палочкой-выручалочкой в германской армии, как всегда рвался в бой без всяких особых причин. План германского командования предусматривал разгром вооруженных сил Румынии и захват ее территории. Дунайская армия Макензена в составе 9 пехотных и 2 кавалерийских дивизий германо-болгаро-турецких войск, развернутых в Болгарии по Дунаю, должна была нанести удар в Добрудже, оттеснить румын к северу и, прорвавшись навстречу наступающим в Трансильвании войскам, завершить разгром румынской армии. 9-я германская армия Фалькенгайна и 1-я австрийская армия генерала фон Арца в составе 26 пехотных и 8 кавалерийских дивизий под общим командованием Фалькенгайна должны были форсировать проходы в Трансильванских Альпах и, вторгнувшись в Валахию с севера, совместно с Дунайской армией нанести поражение румынским войскам.
Как мы помним, по планам Антанты, Румыния сама должна была наступать в Трансильвании. Это и произошло ранним утром 28 августа. Многократно превосходящими силами румыны атаковали противостоящих им на крайнем левом фланге австрийцев. Вместе с действующими правее соединениями русской 9-й армии генерала Лечицкого через месяц боев они продвинулись вперед весьма незначительно. Ничего удивительного в этом не было. Наступали румыны по разрушенной австрийцами горной местности, без необходимых инженерно-технических средств, не имея опыта не только боевых действий, но и передвижения большой массы войск. Австрийцы, собственно говоря, отходили без потерь, уверенно ведя арьергардные бои. Румыны же, имея более чем двойное превосходство, просто двигались вслед за ними до тех пор, пока к противнику не подошли подкрепления 5 германских и 2 австрийских дивизий. Силы сравнялись, и германцы одним коротким контрударом не только остановили румын, но и внесли в их ряды настоящую панику. Румыны уже тогда были готовы к бегству. Остановила их пауза, взятая германским командованием, и успешные бои армии Лечицкого. А. Керсновский запишет: «9 армия вела в Лесистых Карпатах бои, которые иначе чем геройскими история не назовет. С 4 сентября войскам пришлось драться в глубоком снегу. Армии Лечицкого бились на фронте в 240 верст, в горах и облаках. Наш 12-й армейский корпус держал крепкой хваткой 3-ю австрийскую армию на Быстрице, тогда как поредевшие цепи 11-го, 18-го и образованного затем 23-го корпусов отчаянно бились с 7-й армией, тесня ее на Дорна-Ватру 4 сентября 23-й корпус сбил Карпатский – центральный корпус армии Пфланцера, 5-го 11-й корпус ударом по 25-му германскому корпусу заставил отступить и левый фланг 7-й армии врага. Историки восточнопрусских полков только что прибывшей сюда из-под Вердена 1-й германской пехотной дивизии свидетельствуют об этих боях у Дорна-Ватры, Якобен и Кирлибабы как о самых тяжелых за всю войну. Последняя неделя у Кирлибабы обошлась этой дивизии дороже, чем два месяца у Мортомма и на высоте № 304. О верденских боях знает весь мир – о буковинских не знает никто. Русская Армия презирала рекламу».
В это же время Дунайская армия фельдмаршала Макензена перешла румыно-болгарскую границу в Добрудже. Против нее стояла 3-я румынская армия, уступающая противнику вдвое по силам и бесконечно по боевому опыту, умению воевать. Болгары в два дня смяли 19-ю румынскую дивизию и заняли Базарджик, а Макензен главными силами 7 сентября одним коротким ударом разбил 3-ю румынскую армию при Туртукае. Как пишет А. Керсновский: «Яростным штурмом он взял этот “румынский Верден”, сбросив его защитников в Дунай. Командовавший 3-й румынской армией генерал Аслан на банкете союзным военным агентам заявил: “Туртукай – наш Верден. Кто его тронет – уколется!” Сутки спустя Туртукай пал. Из 39 000 защитников 7000 спаслось на лодках и вплавь, 3570 было убито и ранено, а 28 500 сдалось со 162 орудиями и 40 пулеметами, бывшими на вооружении крепости. Все старшие начальники бежали первыми. Гарнизон оказал посильное сопротивление». Вот что представляла из себя румынская армия. От полной катастрофы румын, как это будет и в дальнейшем, спасли русские.
Помните, по плану Антанты мы должны были направить под Добруджу хотя бы один корпус. И такой корпус был сформирован из 61-й пехотной дивизии генерала Симанского, Югославянской дивизии полковника Хаджича и 3-й кавалерийской дивизии. Корпус, прямо скажем, слабоватый, да еще подчинялся напрямую главкому Алексееву. Формировал корпус Брусилов. Он понимал, что для мало-мальски успешных действий здесь нужен опытный, боевой, умелый командир. Позднее он запишет: «Мной избран был генерал Зайончковский, который, как мне казалось, отвечал всем выше перечисленным требованиям. Это назначение очень расстроило этого генерала, и он начал усиленно от него отказываться, ссылаясь на то, что с таким составом и качеством русских войск, которые ему назначены, он не будет в состоянии высоко держать знамя русской армии, что ему нужно не менее 3–4 дивизий пехоты высокого качества, иначе он рискует осрамиться и по совести взять на себя такой ответственности не может». Не осрамился! Корпус, вобрав в себя остатки 3-й румынской армии, встречным ударом 13 сентября у Кокарджи остановил продвижение 3-й болгарской армии и через три дня все контратаки германо-болгарских войск. «У Кокарджи полки 3-й кавалерийской дивизии лихо атаковали в конном строю. Югославянская дивизия взяла 8 орудий. Дивизия эта была сформирована из военнопленных, управление и часть кадров прибыли из Сербской армии». Группа Зайончковского вскоре усилится 30-й дивизией, составившей с 3-й дивизией 6-й конный корпус генерала Леонтовича, и 115-й пехотной дивизией. Совместно с румынскими войсками он образует так называемую Добруджанскую армию под командованием нашего старого знакомого генерала А. Зайончковского.
Но все это были полумеры, в основном прикрывающие начинающий постепенно растягиваться левый фланг русского фронта. А русские продолжали воевать в Галиции, да еще как. Дадим слово А. Керсновскому: «Для наступления он (командующий 7-й армией генерал Щербачев. – С.К.) назначил только часть 16-го армейского корпуса и подошедший 3-й Кавказский. Удар пришелся по галлиполийскому 15-му турецкому корпусу, стоявшему на левом фланге Ботмера. В неистовом побоище 17 сентября под Диким Ланом кавказские полки 21-й и 52-й дивизий поддержали славу Суходола, а турки – славу Дарданелл… Весь бой под Диким Ланом велся на штыках – пощады не просили и не принимали. Турки оказали бешеное сопротивление. Поле сражения осталось поделенным перпендикулярно исходному положению – как некогда при Цорндорфе. Наши трофеи составили 112 офицеров и 2268 – почти сплошь австро-германцев, так как турки не сдавались».
В русской Ставке предполагали возможный разгром Румынии, готовились растянуть свой фронт, но не предполагали, что это произойдет так быстро. Между тем германцы закончили полное сосредоточение войск Фалькенгайна и усиление группировки Макензена. 23 ноября Дунайская армия Макензена форсировала Дунай в районе Систово, Зимница и рванулась на север. Навстречу ему, нанеся главный удар в районе Кронштадта, Фалькенгайн через перевалы Вулкан и Ротертурм вырвался на Валахскую равнину и соединился с войсками Макензена. Румыны бежали по всем фронтам на восток под защиту русских армий. 4 декабря они без боя сдают Бухарест. Фалькенгайн входит в румынскую столицу. За четыре месяца боев румынская армия оказалась разбитой и почти вся территория Румынии занята германскими войсками. В руки германцев попал значительный источник продовольствия, сырья и нефти, так необходимый им для дальнейшего продолжения войны.
Английский премьер Ллойд Джордж заявит: «Падение Бухареста представляет собой не просто переход в руки неприятеля одного города, а нечто гораздо большее; оно означает, что в данный момент блокада прорвана, поскольку работа флота обесценена, и мы стоим лицом к лицу с перспективой самой тяжелой и опасной борьбы, в какой когда-либо участвовала Англия».
Во Франции румынская катастрофа привела к падению кабинета Бриана и приходом к власти Рибо. Но это еще полбеды. Вместе с уходом Бриана французские политиканы снимают своего лучшего главнокомандующего генерала Жоффра. Вот это уже, на мой взгляд, глупость несусветная. Его место занимает генерал Нивель, не обладавший сотой доли военного таланта Жоффра и его популярности в войсках, причем не только французских. Наш военный агент в Париже граф Игнатьев в ответ на вопрос французского политикана Мажино (его именем назовут потом несокрушимую линию обороны. – С.К), что бы русские сказали по поводу снятия Жоффра, ответил: «Единственный человек из ваших генералов, про которого слышали русские солдаты на фронте, это “папа” Жоффр. Его популярность на всех союзнических фронтах громадна. А что касается вашей собственной армии, то, помяните мое слово, если, “прогоняя”, как вы выражаетесь, Жоффра, вы разрушите тем самым его рабочий аппарат, столь вам нелюбезный Гран Кю Же, то не пройдет и шести месяцев, как вы окажетесь в самом тяжелом положении». Генерала Жоффра сняли 2 декабря 1916 года, а через полгода Франция пожнет плоды решения своих политиков. Ну, об этом позже, а память о генерале Жоффре останется у французов навсегда – и не только прекрасным памятником в Париже.