Но, с другой стороны, западные демократии совсем не хотели видеть Россию полноправным членом и уж совсем не стремились к ее усилению.
Они не только благосклонно приветствовали начавшиеся именно летом сепаратистские движения на окраинах бывшей империи, но и практически помогали им деньгами и делом. Финские, прибалтийские, украинские, закавказские националисты, не говоря уж о поляках, буквально кормились с рук эмиссаров Лондона, Парижа, Вашингтона. Именно летом 1917 года оперились все эти щюцкоры, гетманцы, петлюровцы, дашнаки и пр., пр. Уже тогда западные демократии лелеяли мечту о раздробленной России, сведенной к допетровской Московии.
Антанта, а особенно Лондон, и не думали отдавать русским вожделенные Проливы и Константинополь. А присутствие русских штыков на Ближнем Востоке вообще считалось недопустимым. Поэтому возможный выход России из войны в Лондоне и Париже уже не принимался как большая трагедия. Очень хорошо – одним ртом меньше при дележе будущей добычи. Американцы вполне заменят русских. К тому же свои по крови. Поэтому, требуя от русских «лояльного выполнения своих обязательств», западные демократии начали по сути дела предавать своего не раз спасавшего их союзника. Приведу только один из множества пример: «В апреле 1917 года английский министр иностранных дел Бальфур, французский министр юстиции Вивиани и маршал Жоффр, посланные со специальной миссией в Вашингтон, подписали совместно с американскими представителями секретное соглашение о передаче Румынии 45 тыс. кв. км российской территории в Бессарабии с населением в 3 млн человек. Втягивая в войну Грецию, правящие круги Англии и Франции обещали ей Константинополь и Проливы, которые должны были отойти к царской России. Такова была цена союзных обязательств англо-французских союзников по отношению к России, которую они упрекали в недостаточно твердом выполнении своего союзнического долга». Удивительная наглость!
Поэтому важнее русского пушечного мяса стало экономическое и финансовое закабаление России. На Западе мгновенно забыли о миллионах золотом личных средств государя императора, оказавшихся в европейских и американских банках для финансирования военных поставок, но не забыли о собственных капиталах в теперь уже демократической России. Пользуясь ослаблением и революционной неразберихой, надо было поспешать подчинить ее своему экономическому, финансовому и политическому контролю. К примеру, американский посол Френсис писал государственному секретарю в Вашингтон: «Весьма желательно, чтобы американские торговцы прочно обосновались в России, пока для этого представляется возможность. Россия, на мой взгляд, представляет собой лучшую сферу для приложения американского капитала, изобретательности, предприимчивости, чем любая страна в мире. Что вы думаете относительно того, чтобы обращаться с Россией так, как обходились с Китаем?» С Китаем в то время обходились хуже, чем с колонией. И правительство США немедленно отправило в Россию две миссии. Одна во главе с Дж. Стивенсом составляла план установления контроля американцев над железными дорогами России. Другая, возглавляемая сенатором Э. Рутом, готовила программу захвата горных богатств Сибири, Сахалина и Кавказа и сразу же выбивала под это у Временного правительства концессии. Деловые круги Западной Европы в этих вопросах переплюнули даже сверхпредприимчивых янки.
Западу сильная Россия, императорская или демократическая, была не нужна. Это, кстати, прослеживается до сих пор, и мы тому свидетели.
Все эти выкрутасы с Временным правительством России, союзниками по блоку и противниками как-то незаметно отодвинули на второй план координацию и согласование боевых действий. Если говорить точнее – каждый решил воевать, исходя из собственных приоритетов. В Париже премьер Рибо прямо заявил: «Пусть русские воюют, как хотят, лишь бы воевали». Французские политики, ошалевшие от неудач и потерь «бойни Нивеля», не знали, как справиться с возмущением, охватившим большую часть армии на фронте и в тылу. Возмущение скоро переросло в настоящие восстания войсковых частей с конкретными лозунгами «Долой правительство Пуанкаре!» (президент Франции. – С.К.) «Долой войну!», «Долой кровавую бойню!». Восстания вспыхнули в отдельных частях сразу в 16 корпусах по всей Франции. 5 корпусов отказались выдвигаться на передовые позиции. Всего волнение охватило 75 пехотных полков, 23 отдельных батальона и 12 артиллерийских полков. Кое-где создавались Советы солдатских депутатов. Все, как в России. Тут уж было не до шуток. Некоторые подразделения захватывали грузовики, поезда и отправлялись в Париж. Надо было принимать срочные меры. 16 мая генерал Нувель смещен и заменен генералом Петэном. Начальником штаба вместо Петэна стал генерал Фош. Помните, как год назад под Верденом прошла такая же рокировка, только наоборот – Нувель заменил Петэна. В Елисейском дворце надеялись на жесткий, жестокий характер Петэна, его способность находить выход из самых критических ситуаций. И он не подвел, лично занялся ликвидацией мятежников. 30 мая солдаты 36-го и 129-го пехотных полков двинулись на помощь бастовавшим в Париже рабочим и были расстреляны артиллерийским огнем. Петэн отдает приказ о введении смертной казни за отказ повиноваться, и восставших начали быстро и безжалостно стрелять, вешать, ссылать в штрафные батальоны и на каторгу. Но порядок навел. Военный министр Пенлеве призывал «восстановить дух и доверие армии, обуреваемой разочарованием и гневом, – армии, которая уже потеряла 1100 тыс. убитыми и 340 тыс. пленными». Позже он признается: «В те тягостные июньские недели каждый вечер срочная почта приносила в мой кабинет зловещие папки со смертными приговорами. Сотни и тысячи французских солдат падали, сраженные французскими же пулями». Кстати, волнения охватили и уже прославленные во Франции русские бригады. Уж с ними-то Петэн совсем не церемонился. Причем натравил «лояльных русских на не лояльных». Именно там летом 1916 года началась гражданская война в России, а знаменитые русские бригады были расформированы, солдаты рассеяны по тюрьмам, лагерям, некоторые доберутся до России. От славного русского экспедиционного корпуса на полях сражений Первой мировой останется лишь стрелковый батальон, так называемый Легион Чести, который с честью довоюет до победного конца войны.
Петэн, национальный герой Франции, через 18 лет верховным судом Французской республики будет приговорен к смертной казни, замененной пожизненным заключением, за предательство и сговор с гитлеровскими оккупантами. Вот так иногда заканчивают герои. Предательство нигде и никогда не оправдывается прежними заслугами. Это напоминание тем, кто у нас сейчас пытается реабилитировать Власова, Краснова, Шкуро и пр. участников и героев былых сражений.
Но вернемся во Францию 1917 года. Французское военно-политическое руководство после известных событий решило изменить сам характер участия французской армии в войне. И это принципиально важно. Пенлеве заявил на весь мир: «Это должна быть война техники во всех ее видах, которая должна дать все, что можно из нее выжать, не требуя невозможного от человека. Такой способ давал возможность стоять на месте и оставаться сильными до будущих сражений, к которым французы подготовят многочисленную армию, снабженную мощной тяжелой артиллерией». После таких заявлений трудно было опять свести планы союзников в единое целое, и англичане немедленно восстановили свою оперативную самостоятельность на Западном фронте, а о русских уже никто не думал. Но воевать-то надо, и начались долгие переговоры, а потом и те самые разрозненные наступления на разных фронтах, которые германцы и их союзники уверенно парировали.
Начнем, как всегда, с Запада. Английское командование, как мы видим, решило действовать самостоятельно. Да и как иначе, если на предложение английского главкома генерала Хейга о совместном наступлении Петэн 2 июня ответил отказом из-за плохого морального состояния французской армии. Тогда Хейг решил провести силами свой 2-й английской армии частную наступательную операцию с ограниченными целями – срезать у Мессин в районе Ипра германский выступ, вклинившийся 15-километровой дугой в английские позиции. Весьма важным этот военачальник, которого Черчилль позже назовет «первым полководцем Англии в Первой мировой», считал и захват господствующих высот в этом районе. Он знал, что германцы имеют здесь не более 5 дивизий, но местность была трудной для открытой атаки – изобилие болот, каналов, соединенных с реками, затрудняли даже снабжение войск боеприпасами, едой и водой, не говоря уж о боевых бросках пехоты. Поэтому подготовку к операции Хейг проводил давно и с привычным британским размахом.
В районе Ипра была построена сеть железных и грунтовых дорог, деревянных пешеходных мостков, но германцы вели постоянное наблюдение за работами, и внезапность атаки обеспечить было просто невозможно. Тогда англичане решили провести подземное минирование. Лиддел Гарт в своей работе «Правда о войне 1914–1918 гг.» пишет: «Большие осложнения германскому командованию доставила прокладка англичанами туннелей, начиненных взрывчаткой, под мессинский гребень. Характер почвы, насыщенной водой, исключал у германцев мысль о минировании. Британские геологи, тщательно изучив структуру почвы атакуемого сектора, еще в 1916 году начали подготовительные работы и за 15 месяцев заложили свыше 20 гигантских туннелей под вторым уровнем грунтовых вод в пласте голубой глины. Работы велись при помощи механизмов, применяемых при прокладке метрополитена. Вынутый грунт (голубая глина) тщательно маскировался, чтобы германские самолеты не обнаружили его. Галереи в 300–400 ярдах (около 400 м) начинались позади обороны англичан. Поскольку германские позиции находились на высотах, то галереи проходили под обороной германцев на глубину до 50 м и имели общую протяженность до 8000 ярдов (7312 м) В них было заложено 600 т взрывчатки». Германцы все же смогли разгадать намерения англичан, но они ошиблись в глубине залегания туннелей и разрушили только 2 из 22. Для атаки Хейг сосредоточил против 5 герма