29 июня артиллерия Юго-Западного фронта открыла убийственный огонь по австрийским позициям. Через двое суток, 1 июля, поднялась в атаку пехота 11-й армии генерала Эрдели и с ходу заняла несколько позиций. Так же мощно атаковали и четыре ударных корпуса 7-й армии генерала Бельковича. Казалось, успех обеспечен, несмотря на яростные контратаки австрийских войск, а особенно германо-турецкой группировки, созданной для цементирования австрийской обороны. Но уже через сутки у наступающей пехоты полностью иссяк боевой дух и порыв. Начались совершенно ненужные перегруппировки – первый признак неудачи, а на третий день, 6 июля, войска 11-й и 7-й армий вели только огневой бой.
Тем временем 6 июля ударила на южном фланге 8-я армия генерала Корнилова и тоже сразу прорвала линию австрийской обороны. Но, в отличие от северных соседей, не встала, а продолжала успешно наступать, захватив более 7 тыс. пленных и 48 орудий. К 13 июля Корнилов, заняв Калуш, вышел на линию реки Ломница, продвинувшись на 35 км. Но здесь, в благоприятнейшей обстановке, пехота встала и сдвинуть ее с места не могли видимые успехи, пленные, трофеи, харизма самого Корнилова.
Брусилов телеграфировал Керенскому об опасности сложившейся ситуации, но тот видел только несомненный успех Эрдели особенно Корнилова и перестал доверять Главкому. К тому же 8 июля князь Львов ушел в отставку, и Керенский занял кресло председателя Совета министров. А между тем в Берлине и Вене быстро сориентировались и начали перебрасывать свежие войска – из Германии 6 дивизий, в том числе 2 гвардейских, из Франции 11 дивизий. Через неделю из этих войск была создана мощнейшая группировка в 12 дивизий (11 – германских. – С.К). Так называемый Злочевский отряд генерала Винклера. Брусилов высказывал свою тревогу уже новому премьер-министру. Но того интересовали другие вопросы, Керенский грезил дальнейшим развитием наступления, приказал заменить командующего Юго-Западным фронтом Гутора на своего нового фаворита генерала Корнилова, что и было произведено незамедлительно. Эти два заклятых друга прежде всего озаботились введением полевых судов и смертной казни на фронте. Брусилов и сам был не прочь покончить с царившей в войсках анархией: «В принципе против этого требования в военное время ничего нельзя было возразить, но весь вопрос состоял в том, кто же будет выполнять эти приговоры. В той фазе революции, которую мы тогда переживали, трудно было найти членов полевого суда и исполнителей его смертных приговоров, так как они были бы тотчас убиты, и приговоры остались бы невыполненными, что было бы окончательным разрушением остатков дисциплины. Тем не менее, по настоянию Керенского, я подписал этот приказ и разослал по телеграфу. Должен, однако, сознаться, что этот приказ не был выполнен и остался на бумаге». А немцы времени не теряли. 19 июля группа Винклера перешла в наступление на 25-й корпус 11-й армии, сопровождавшееся коротким, но мощнейшим артиллерийским ударом из 600 орудий и 180 минометов. Главная сила корпуса, распропагандированная 6-я гренадерская дивизия взбунтовалась, и весь корпус безобразной толпой хлынул с фронта, обнажив правый фланг соседней 7-й армии. Та тоже побежала, обнажив правый фланг уже 8-й армии. Новый командующий фронтом Корнилов начал отход 8-й армии более организованно, удерживая стык с Румынским фронтом. Но и только.
Положению дел могли помочь начавшиеся атаки наших войск на Западном и Северном фронтах. Но?! 23 июля переходит в наступление 5-я армия Северного фронта, сопровождаемая невиданной доселе артиллерийской подготовкой. Первые линии германских позиций сметены с лица земли, но далее начались чудеса. Заняв первую линию противника, солдаты отказались идти дальше и вернулись на исходные позиции. Трагикомедией обернулось и наступление сутками ранее 10-й армии Западного фронта. После чрезвычайно эффективной огневой подготовки пехота не просто пошла в атаку, а фактически церемониальным маршем, под оркестр, прошла три линии окопов противника, заняла позиции его артиллерийских батарей, сняла прицелы с орудий и… вернулась в свои окопы. Ну что тут еще комментировать. Так же успешно началось наступление 20 июля четырех армий (4-й и 6-й русских и 1-й и 2-й румынских) на Румынском фронте. На фокшанском направлении части 4-й русской и 2-й румынской армий прорвали фронт противника, но Керенский, исходя из неудач на других фронтах, 25 июля приказал прекратить наступление. Пожалуй, здесь он оказался прав. Ибо давно застоявшийся германский герой фельдмаршал Макензен задумал учредить здесь русским и румынам новые Канны. С большим трудом генералу Щербачеву удалось обрубить Макензену германо-австрийские клещи. Только убитыми и ранеными Макензен потерял 47 тыс. человек. Винклер рвался к Тарнополю. На короткий срок его остановила русская гвардия, но ненадолго. «Армия обезумевших, темных людей бежит», – телеграфировал Корнилов Керенскому. Мне до сих пор непонятно, как сумел Корнилов приостановить это бегство. Скорее всего, ослабил нажим противник. Наверное, прав А. Зайончковский: «Дальнейший отход Юго-Западного фронта происходил почти без нажима противника, и 28 июля русские войска не только окончательно приостановились, но даже стали переходить в ряд частных контратак».
В целом получилось то, что нетрудно было предвидеть – тяжелое поражение. 31 июля генерал от кавалерии, георгиевский кавалер, первый полководец русской армии А. А. Брусилов получил телеграмму: «Временное правительство постановило назначить вас в свое распоряжение. Верховным главнокомандующим назначен генерал Корнилов. Вам надлежит, не ожидая прибытия его, сдать временное командование начальнику штаба верховного главнокомандующего и прибыть в Петроград. Министр-председатель, военный и морской министр Керенский». Так закончилась служба в русской армии великого полководца. Так закончилась летняя кампания 1917 года на Восточном фронте.
На Кавказском фронте, до которого ввиду удаленности еще не докатились революционные волны, новый командующий генерал Пржевальский полностью доверился директивам из Петрограда, которые требовали подчинения планам союзного командования, то есть англичан. Начальник британского Генерального штаба генерал Робертсон предлагал русским нанести удар на Мосул. Английские войска должны были активизироваться в зоне реки Тигр. Пржевальский принимает решение силами 7-го Кавказского корпуса наступать на Мосул, а 1-й Кавказский кавалерийский корпус нацелить на Киркук. Наступление на этих направлениях могло иметь успех только при тесном взаимодействии с английскими войсками, ибо турки здесь имели значительные силы опытных, лучших дивизий турецкой армии. 23 июня отдельные отряды 7-го корпуса начали атаки турецких позиций и довольно успешно продвинулись вперед. Так же успешно через три дня атаковали и части 1-го кавалерийского корпуса. Терские казаки сразу вышли на турецкие тылы. Но англичане и не думали оказывать какого-либо содействия русскому наступлению, и турки моментально перебросили на угрожаемый участок все свои резервы. Многократно превосходящими силами 5 июля они переходят в контрнаступление, и мы вынуждены были отойти на исходные рубежи. Дальше турок не пропустили, но и наступление оказалось сорванным. Все, как на западных фронтах, с той лишь большой разницей, что наступали и отступали в зависимости от боевой обстановки, а не от настроения солдатской массы.
Балтийский флот все лето бездействовал, а братишки всю свою энергию направили в политику, точнее, прямое неподчинение ненавистным адмиралам и офицерам. Черноморский флот был боле активен на коммуникациях и продолжал постановку мин на Босфоре. Германо-турецкие силы редко выходили в море. Некоторую активность проявлял лишь легкий крейсер «Бреслау», который шнырял около устья Дуная, румынского побережья и Синопа, расставляя мины и обстреливая маяки. Один раз он наткнулся на отряд русских кораблей, шедших с минной операции от Босфора. Линкор «Свободная Россия (бывший «Императрица Екатерина». – С.К.) и эсминец «Гневный» обстреляли нахального немца, но не попали. Тот успел окутаться дымовой завесой и уйти в Босфор. Все это происходило на фоне непрекращающихся митингов в Севастополе и на кораблях после прибытия туда делегатов с Балтийского флота. Зато в полную силу заявила о себе флотилия Северного Ледовитого океана, которая к лету имела 1 линкор («Чесма»), 2 крейсера («Варяг» и «Аскольд»), 4 эсминца, 2 миноносца, 40 тральщиков и 3 подводные лодки. Флотилию пока не захватили революционные вихри, а начавшие наконец в полную силу действовать только что достроенные Мурманский порт и мурманская железная дорога до Питера позволили создать новую военно-морскую базу в Кольском заливе и обеспечить охрану не только всего северного побережья, но и кораблей союзников, доставлявших военные грузы. Та самая база и дорога, которые спасут нас через двадцать с лишним лет. Вот когда начали действовать знаменитые по Второй мировой войне конвои.
Летом 1917 года оставались еще места и боевые части в русской армии и флоте, которые продолжали воевать с полной отдачей и ответственностью. Были такие части, отдельные подразделения и на германо-австрийском фронте. Приведу лишь несколько примеров. «23 и 24 июня 16-й корпус демонстрацией сковал 13-й австрийский корпус генерала Трестянского и отвлек его внимание на юг. А 25-го, под гром 300 орудий, бросился в бой наш 12-й корпус. Фронт 3-й армии врага был прорван могучим ударом под Ямницей (у австрийцев “сражение при Утренней Горе”). Старые полки 11-й и 19-й дивизий – герои севастопольских бастионов и ветераны кавказских походов – достойно завершили свой славный путь – и баварской картечью в упор был крещен новый полк – Корниловский ударный. Его “ура” под Ямницей было первым криком рождавшейся другой армии, первым видением надвигавшейся другой войны. 26-й австро-венгерский корпус (группа Хадфи) был растерзан и перестал существовать. Вся долина Быстрицы была в наших руках. В боях 26 июня были разбиты подошедшие германские подкрепления и отброшен 13-й корпус. Корниловским ударным полком командовал капитан Неженцев (будущий герой и мученик Гражданской войны