«Германские посты с тревогой вглядывались в сплошную стену серого тумана, прислушиваясь к сильному грохоту, надвигающемуся на них. Вышедшие из тумана стальные колоссы весом в 28 т обрушились на германские окопы. При атаке танками англичане применили следующий боевой порядок: один танк шел впереди, за ним на дистанции 180–250 шагов следовали два танка с интервалом в 225–350 шагов. Все три танка имели фашины. Головной танк разворачивался вдоль неприятельского окопа и открывал огонь, второй танк подходил к окопу противника и сбрасывал фашину, по которой третий танк переходил окоп и в свою очередь сбрасывал фашину во второй окоп. Головной танк беспрепятственно проходил по фашинам два окопа и сбрасывал свою фашину в третий окоп. Пехота, которая шла за двумя танками второй линии по колее гусениц, разделялась на три группы. Первая группа была чистильщиками окопов, вторая блокировала окопы, третья была группой поддержки. Внезапная атака танков и пехоты произвела панику в рядах германских солдат. Одну за другой они теряли свои позиции. 20 ноября к 11 часам 30 минутам англичане продвинулись на глубину 6–8 км, захватив первую и вторую линии Зигфрида… К 13 часам германский фронт был прорван по ширине в 12 км, и англичане готовились ввести в брешь кавалерию». В первый день наступления англичане взяли в плен 8000 германских солдат, 160 офицеров, 100 орудий и 100 пулеметов. Сами потеряли при этом 1500 человек. Вот она победа в руках. Как этот прорыв напоминает только что рассмотренный нами прорыв у Капоретто. Но наступали у Камбре не германцы, а англичане, и что самое главное – оборонялись не итальянцы, а немцы.
Линия фронта была прорвана в 13 часов, а 3-й английский кавалерийский корпус зашевелился только через полтора часа, да и то двигался вперед даже не дивизиями, а отдельными эскадронами, которые немецкая пехота без труда рассеивала пулеметным огнем, как это случилось с эскадроном канадской конницы, вышедшей уже на окраины Камбре. Да и не везде линия фронта оказалась прорванной. У местечка Флескьер английские танки попали под сосредоточенный огонь артиллерии с близкой дистанции. Танки здесь переваливали через гребень горы и становились отличной мишенью. Только 27-й резервный пехотный полк германцев сжег 18 танков из 20 принимавших участие в атаке. Все вместе взятое привело к тому, что англичане остановились, чтобы привести в порядок свои войска. Возобновили боевые действия только к обеду 21 ноября. Но было уже поздно. В борьбе с танками следующие трое суток германцы очень умело применяли полевые орудия, установленные на грузовиках, и зенитные батареи, которые тоже состояли из подвижных групп – 77-мм пушки на автомобилях. Применялись огнеметы и минометы. Пехота вела огонь бронебойными пулями со стальным сердечником, бросала связки гранат. Выше всяких похвал действовали германские летчики, которые не только отбивались в воздушных боях от превосходящих сил противника, но и, пикируя, атаковали танки сверху огнем фосфорных пуль. Так зародилась впервые противотанковая оборона. Это вам не итальянцы. К тому же командующий 2-й германской армией генерал фон Марвиц сумел в самый короткий срок на автомобилях перебросить в район боев значительные резервы. 29 ноября германцы окончательно остановили продвижение английских войск.
На этом и могла закончиться последняя операция кампании 1917 года на Западном фронте. Но у англичан осталось 10 дивизий и меньше половины танков, а Марвиц подтянул целых 16 дивизий, которые имели 160 тыс. штыков, 3600 пулеметов, 1700 орудий, 1088 минометов, более 1000 самолетов. Не родился еще такой германский военачальник, который бы не воспользовался таким преимуществом, и фон Марвиц не исключение. К тому же из Берлина покрикивал сам Гинденбург, упрямый фанатик всяческих Канн. Понятное дело, Марвиц нацелил против правого фланга прорвавшихся англичан 7 пехотных дивизий, против левого – 4 дивизии с задачей концентрической атакой окружить все английские войска. Атаку поддерживали все 1000 самолетов и 1000 орудий, на 75 % тяжелых. А далее произошло то, что так часто происходило с германскими стратегами. Наступление длилось с 30 ноября по 6 декабря. А. Зайончковский пишет: «Германский удар, построенный на основах внезапности, удался в полной мере. Здесь впервые на Западном театре была применена система короткой артиллерийской подготовки по методу уточненной стрельбы. Атака имела успех, особенно на южном фланге выступа. Англичане с большими потерями были отброшены почти в свое исходное положение, но окружить их не удалось». В результате контрудара англичане потеряли 9000 пленными, 716 пулеметов, 148 орудий и 100 танков, но с помощью оставшихся 73 боеспособных танков остановили-таки германцев.
Ну и кто, спрашивается, победил в этой в сущности рядовой армейской операции? По всему, никто. Линия фронта не изменилась, потери равнозначные. И все-таки отдадим предпочтение англичанам. Камбре – первое танковое сражение в истории войн, первое массированное использование танков во взаимодействии с пехотой, артиллерией и авиацией, первый прорыв обороны бронетанковым ударом. А это дорогого стоит. Танк из экзотической игрушки превратился в грозную боевую силу, которая вскоре будет определять успех любого сражения.
Французы до конца года отказались от всякой активности, несмотря на приход в кабинет министров 16 ноября нового премьера Клемансо – ярого сторонника решительной борьбы с германцами.
То, что на Салоникском фронте ничего не происходило и в конце 1917 года, перестает вызывать удивление. Всегда, во всех войнах существовал, существует и будет существовать такой театр военных действий, такой участок фронта, который какое-то время, нередко длительное, остается как бы вне борьбы, даже при явном преимуществе сил одной из сторон. В 1917 году это был Салоникский фронт. Хотя о нем не забывали. 22 декабря был наконец отстранен от командования генерал Саррайль, запомнившийся только склочной борьбой с знаменитым Жоффром. Его заменил генерал Гильом, тот самый, который в августе успешно вернул французам первоначальные позиции у многострадального Вердена. Салоникский фронт он принял в составе 23 пехотных дивизий (8 французских, 6 сербских, 4 английские, 3 греческие, 1 итальянская и 1 русская) общей численностью более 600 тыс. человек. Однако, по решению Высшего военного совета, о котором мы уже упоминали, и этому боевому генералу предписывалось «направить усилия на укрепление обороны, не прекращая подготовки к возможному наступлению». Принимались меры по повышению боевой готовности войск, дисциплины, реорганизовывалась тыловая служба, был создан общесоюзный штаб главнокомандующего. Вот и вся «гигантская» боевая работа.
На Ближнем Востоке, как и в Европе, наибольшую активность осенью 1917 года показали англичане, особенно на Сирийском фронте, а точнее в Палестине. Здесь после памятных нам весенних неудач вместо генерала Моррея был назначен амбициозный генерал Алленби, который сразу предпринял ряд мер по усилению боеготовности войск. Полковник Лоуренс Аравийский посылается к арабам с задачей склонить их к восстанию против турок. Лоуренс получает право использовать все способы – шантаж, подкуп, угрозы, обещание независимости будущим арабским государствам. Знаменитый разведчик и авантюрист с блеском справляется со своей задачей. Алленби собирает армию в составе 7 пехотных дивизий и конного корпуса. А это, без малого, 80 тыс. штыков, 15 тыс. сабель, 350 орудий и 800 пулеметов. Задача одна – завоевать Палестину. Любопытно то, что противостоял Алленби не менее амбициозный и талантливый военачальник, хорошо нам знакомый германский фельдмаршал Фалькенгайн. Да-да, именно туда военная судьба забросила в 1917 году некогда всесильного германского верховного главнокомандующего. Да и в подчинении у него были не прусские гвардейцы и резервисты ландвера, а 7-я и 8-я турецкие армии. Армии две, а численность их не превысила 45 тыс. штыков, 2,5 тыс. сабель, 308 орудий и 526 пулеметов. Этот недостаток в силах и средствах не позволил даже такому талантливому, опытному военачальнику, как Фалькенгайн, сдержать натиск англичан, хотя он и спас турецкие войска от окончательного разгрома.
Операция в Палестине не представляет особого интереса для истории военного искусства и вполне справедливо считается обычной, проходной. Алленби решил наносить два удара – основной на правом фланге от Беершебы на Иерусалим, и вспомогательный – на левом фланге в районе Газы вдоль побережья на Хайфу. В ночь на 31 октября ударила вся английская артиллерия, в том числе корабельные орудия англофранцузского флота, и английские войска пошли вперед. 1 ноября турецкие позиции у Беершебы оказались в руках англичан, и их кавалерия, обойдя левый фланг турок, перерезала дорогу на Хеврон. 6 ноября фронт турок был прорван, их 8-я армия откатилась вдоль побережья на Яффу, а 7-я на Иерусалим. Английская кавалерия не успевала в преследовании по прозаическим причинам – нехватке воды.
Алленби проводит перегруппировку и 9 дивизий бросает теперь на левый фланг, и 17 ноября англичане занимают Яффу – важнейший стратегический порт на всем театре военных действий. Затем он поворачивает свои силы и совместно с центральной группировкой 9 декабря берет коротким боем Иерусалим. На этом и заканчивается успех англичан. Не надеясь больше на турецкие войска, Фалькенгайн подтягивает в Палестину германский азиатский корпус, контратакует и останавливает наступление Алленби на линии Яффа – Иерусалим. Фалькенгайн даже попытается вернуть столицу древней Иудеи, но начавшиеся дожди и бездорожье заставили прекратить активные действия обе противоборствующие стороны. В Лондоне отмечали победу, хотя уже знакомый нам Лиддел Гарт справедливо заметит, что победа англичан в Палестине имела лишь большое моральное значение. Со стратегической же точки зрения она являлась «кружным путем к цели».
Англичане продолжали удивлять своей активностью, выбив германские отряды из германской Восточной Африки – последнего оплота империи Вильгельма на Африканском материке. Однако и здесь им не удалось окружить 2-тысячный германский отряд, который 25 ноября перешел в Португальскую Африку и продолжал партизанск