А что же мы? Вопреки всем германским мерам секретности и предосторожности русскому командованию были хорошо известны не только планы германцев десанта на Моозунд и уничтожения русских морских сил в Рижском заливе, но и время высадки (по времени ошиблись всего на сутки, да и то из-за задержки самих германцев. – С.К). Но так ли уж нам важно было удерживать острова после падения Риги и рисковать потерей кораблей? К тому же сил для отражения столь масштабного десанта явно не хватало. С весны 1915 года эта передовая позиция Балтийского флота постоянно укреплялась и довооружалась дальнобойной флотской артиллерией, минированием проливов и подходов к батареям. Но к осени 1917 года на островах базировалась только 107-я пехотная дивизия и части Балтийской морской дивизии (около 15 тыс. человек с 80 полевыми орудиями и 140 пулеметами). Береговая артиллерия имела на вооружении 44 орудия калибром от 152 до 305 мм, 44 зенитных малокалиберных орудия. На острове Эзель базировался авиационный отряд морской авиации – 30 давно устаревших аппаратов, которые не смогли оказать существенного противодействия германской авиации и во время нашего отступления от Риги. В распоряжении командующего морскими силами Рижского залива вице-адмирала Бахирева имелось всего 2 устаревших линкора «Слава» и «Гражданин», 3 крейсера, 34 эсминца и миноносца, 3 канонерские лодки, 3 подводные лодки и до 100 судов вспомогательного назначения. Количественно мы уступали германским силам по всем параметрам.
С качеством дело обстояло не лучше. Пехота ранее в боевых действиях не участвовала и боевого опыта не имела. По давней русской традиции (Севастополь, Порт-Артур. – С.К.) сухопутная оборона побережья, за исключением береговых батарей, находилась в зачаточном состоянии. Даже окопы не имели полного профиля и были отрыты только для стрельбы с колена. Это после трех лет позиционной войны. Да и эти окопы располагались большей частью на юге. А германцы готовились атаковать с севера. Там 4 береговые батареи входили в передовую минно-артиллерийскую позицию, защищавшую вход в Финской залив, и не могли принять участия в отражении десанта. На юге наиболее мощными являлись батарея из 4 305-мм орудий на мысе Церель, перекрывавшая своим огнем весь Ирбенский пролив, и батарея из пяти 254-мм орудий на острове Моон, но и они в противодесантном отношении оборудовались слабо, ибо предназначались в основном для уничтожения кораблей противника. Вход в бухту Тагелахт, где и ожидался десант, защищал только 2 береговые не самые сильные батареи. В относительно лучшем состоянии находилась минная оборона островов. Здесь было выставлено более 11 тыс. мин. Особенно мощная линия ирбенская около церельской 305-мм батареи и южная, закрывающая пролив Моозунд. Эти минно-артиллерийские позиции давали возможность русским кораблям вести оборонительные бои даже с превосходящими морскими силами противника, но не с предполагаемым значительно севернее десантом.
И все-таки с этими силами и в этой обстановке можно было оборонять острова достаточно долго и уверенно, если бы не одно существенное «но». Ни ставка Верховного главнокомандования во главе теперь уже с Керенским, ни командование Балтийским флотом делать этого не хотели. Прямого приказа о сдаче островов не было, но и мер к организации настоящей обороны не принималось. Более того, 21 сентября за неделю до начала германского десанта, о котором все знали, командующий морскими силами вице-адмирал Бахирев и начальник минной дивизии контр-адмирал Старк подают рапорт об отставке, а начальник дивизии подводных лодок контр-адмирал Владиславлев вообще покидает дивизию без разрешения. Адмиралы отказывались воевать, командуя окончательно разложившимися судовыми комитетами кораблей. Резон в этом был, так как на Балтийском флоте уже давно правил большевистский Центробалт и началось открытое избиение и уничтожение офицеров. Отставка, конечно, не состоялась, но о каком боевом братстве можно было говорить накануне тяжелейших боев? Не лучше обстояли дела и на суше. Командующий сухопутными силами контр-адмирал Свешников вместе со своим штабом убыл с командного пункта в Аренсбурге на материк.
Так что предстояло обороняться разрозненными силами, без единого командования. Поэтому удивительны, как и в боях за Ригу, единодушие и сплоченность оставшихся верными воинскому долгу моряков и пехотинцев, защищавших острова осенью 1917 года и навсегда покрывших себя неувядаемой славой. А ведь на кораблях, батареях и в окопах находились и кадровые офицеры-монархисты и комиссары Центробалта, из уже созданного Военно-революционного комитета. Они, в сущности, преследуя разные политические цели: кто-то боялся сдачи революционного Петрограда, кто-то спасал свою честь и верность присяге, кто-то по инерции, очень и очень разочаровали германцев, рассчитывавших на легкую прогулку против недобитых русских варваров. Гутьер помнил это еще по Рижской операции. Остальным предстояло узнать очень скоро. Разочарование началось с первых часов так хорошо продуманной и подготовленной операции.
11 октября транспорты с десантом в сопровождении главных сил германского флота вышли из Либавы и направились к месту высадки в бухту Тагалахт на северо-западе острова Эзель. В авангарде шли тральщики и морские охотники за подводными лодками. В воздухе висели дирижабли и самолеты. Но никто им не мешал. Препятствий к походу вообще не было. Корабли и суда шли, как на военном параде. Тем не менее вся эта армада умудрилась выйти из Либавы на сутки позже намеченного срока. Это первое разочарование. В 4 часа утра следующего дня корабли сопровождения вышли на траверс бухты Тагалахт и начали занимать огневые позиции для обстрела русских береговых батарей. При этом подорвались на минах у Памеррота 2 линкора, да так, что более не смогли участвовать в операции. Второе разочарование. Наконец, только в 5 часов 30 минут германские линкоры выстроились в правильную огневую линию и открыли огонь по двум русским батареям, защищавшим вход в бухту. 70 305-мм орудий били по 8 русским орудиям калибра 152-мм, почувствуйте разницу! Но русские артиллеристы не смутились. Весь свой ответный огонь они сосредоточили на флагманском линейном крейсере «Мольтке». С третьего залпа крейсер накрыли, и тот ушел в открытое море, более неспособный к ведению боевых действий. Какое разочарование для вице-адмирала Шмидта. Понятное дело, при таком подавляющем преимуществе русские батареи долго не могли держаться, но они держались, пока не расстреляли весь боезапас. Только тогда десант приступил к высадке, и только через 3 часа на берегу оказалась большая часть первого эшелона корпуса Катена. При высадке еще одна потеря. Транспорт подорвался на мине и выбросился на мель. Погибли несколько десятков моряков и десантников. Береговые батареи, наконец, смяли, но их личный состав присоединился к двум полевым трехдюймовым батареям, пулеметной команде и еще несколько часов сдерживал атаки германских самокатчиков (велосипедистов) и пехотинцев. Расстреляв все боеприпасы, они начали отходить вглубь острова, а германцы двинулись-таки вперед. Обстреляли немецкие миноносцы и нашу авиабазу в Кильконде. Когда выяснилось, что десант двинулся вглубь острова, самолеты перелетели в Аренсбург Кто скажет, что это не победа. Части высадились, береговые батареи подавлены, наступление развивается. Но в Берлине уже забеспокоились. Да и было отчего. Уж очень медленно шло дело, и уж очень были обидны совершенно непредвиденные потери.
Через час после высадки основного десанта в бухте Тагалахт началась высадка вспомогательного десанта севернее у полуострова Памерорт Здесь все происходило, как на показных учениях, так как кроме конных пограничников никаких русских войск не было. Самокатчики оседлали велосипеды и рассыпались веером на Аренсбург и Оррисар. На Оррисар на Коссарский плес и Малый Моозунд устремился и отряд германских кораблей в составе 1-го линкора, 1-го крейсера и 15 миноносцев для оказания помощи пехоте и самокатчикам в штурме Оррисарской дамбы, соединяющей острова Эзель и Моон. И опять начались непредвиденные неприятности. В пролив корабли не пускала всего-то одна русская 120-мм батарея с острова Даго. Батарея держала 17 германских кораблей до тех пор, пока не израсходовала весь боезапас, не получив практически ни одного повреждения. А уж стреляли по ней германцы из всех стволов. Моряки батарейцы разбили 2 германских эсминца и ушли, взорвав батарею. Только через несколько часов немецкие корабли двинулись вперед и под прикрытием легкого крейсера и тральщиков вошли на Кассарский плес, но здесь их уже ждали русские миноносцы и канонерская лодка «Грозящий». Плотным пристреленным огнем наши моряки в течение двух часов повредили сразу 3 германских эсминца, и германский отряд, прикрывшись дымовой завесой, отошел из пролива. А между тем их пехота подошла к Оррисарской дамбе и попала под жесточайший артиллерийско-пулеметный огонь наших войск. Немцы никак не предполагали встретить здесь достойный отпор. Из агентурных данных и авиаразведки они знали, что на косе русских войск немного. Но не знали, что к дамбе вместе с ними спешило и наше подкрепление – отряд морской пехоты, сформированный большевистским комитетом морских сил Рижского залива и Ревельский ударный батальон корниловцев. Странный симбиоз не только остановил самокатчиков, но отбросил их далеко на запад. У дамбы развернулись ожесточенные бои, которые длились до конца обороны Моозунда до 17 октября. Это уже выходило из всех рамок. Нагоняй из Риги от командующего Гутьера получили и генерал Катен и адмирал Шмидт.
Первый, пополнив ударную группу, перешел в наступление, но русские вновь контратаковали. Второй для прорыва на Кассарский плес и Малый Моозунд 14 октября направляет новый отряд из 17 эсминцев, крейсера «Эмден» и линкора «Кайзер». Сразу же в узкой части пролива 4 эсминца выскакивают на камни. Ну что за невезуха! А на Кассарском плесе их опять поджидает отряд русских кораблей. Всего-то 4 эсминца и канонерка «Храбрый». Ну это ли не наглость? Мощнейший дредноут «Кайзер» ударил всеми калибрами и один его 305-мм снаряд угодил-таки в машинное отделение эсминца «Гром», который потерял ход, накренившись на левый борт. Канонерка «Храбрый» взяла его на буксир. К линкору присоединились подошедшие германские эсминцы и тоже открыли огонь с расстояния 65 кабельтовых. Но русских, казалось, ничего не смущало. Они приняли артиллерийский бой, причем участвовали в нем и поврежденный эсминец «Гром», и буксирующая его канонерка «Храбрый». Это был более чем удивительный бой, навеки вошедший в историю русского флота. Первыми же залпами наши миноносцы повредили 2 эсминца противника. «Гром», получив еще одну пробоину, загорелся и начал тонуть. Под огнем германцев моряки канонерки сняли с тонущего эсминца личный состав и начали уже отход, когда на палубу «Грома» перепрыгнул минный старшина Федор Самончук. Он решил торпедировать подходивший близко к «Грому» германский миноносец и взорвать свой корабль, чтобы он не достался врагу. Самончук успел выпустить бортовую торпеду по германскому миноносцу практически в упор, и тот пошел ко дну. Затем бросил горящий факел в артиллерийский погреб «Грома». А канонерская лодка «Храбрый» при отходе потопила еще один германский эсминец и нанесла тяжелые повреждения другому. Чудеса героизма! Но на этом дело не кончилось. В район боя из Куйваста подошли еще 8 наших эсминцев и канонерская лодка «Хивинец», которые сосредоточенным огнем вообще отогнали германскую эскадру к Соэлозонду. В ночь на 15 октября минный заградитель «Припять» поставил на месте боя заграждение из 135 мин. Через несколько часов германцы направили сюда разведывательный отряд из трех минон