какое-либо собственное мнение и поддерживали Берлин без всяких оговорок.
Никто из всех этих политических пикировщиков по обе стороны фронта не предполагал, какое невероятное напряжение всех сил предстоит им испытать в только что начавшемся 1918 году. Напряжение на грани невозможного, которое, в конце концов, приведет одних к победе, других к поражению не только военному, но и геополитическому. А в начале года все пребывали в полной уверенности непогрешимости своих политических перспектив и военных планов. Особенно Германия. Хотя немцам и надо было больше всего задуматься о реальных возможностях своих устремлений.
Германское руководство строило свою уверенность на объективных, неоспоримых фактах. Действительно, все наступательные операции Антанты в 1917 году не принесли ей успеха и не привели к желаемому результату. Германские войска уверенно проявили себя в обороне, наносили противнику ощутимые контрудары и сохранили не только должный оборонительный потенциал, но и способность к масштабному наступлению. Что и подтвердила блестящая наступательная операция под Капоретто, где итальянской армии было нанесено сокрушительное поражение. Тотальная подводная война, хотя и не поставила страны Антанты на грань поражения, но нанесла существенный урон их военно-экономическому потенциалу. Войска Четверного союза по-прежнему оккупировали обширные важнейшие экономические территории во Франции, Бельгию, Румынию, Албанию, Сербию и Черногорию. Наконец, самое главное, из войны вышла Россия, что существенно облегчало положение не только Германии, но и Австро-Венгрии, Турции. Закончилась бесперспективная во всех смыслах война на два фронта. Не следует думать, что в Берлине не понимали, не видели истинного положения дел в странах Четверного союза. Кайзер Вильгельм, которого почему-то принято считать ограниченным фанфароном, будучи умным, опытным, искушенным политиком и государем, еще два года назад понял, что разгромить Антанту военной силой и принудить к безоговорочной капитуляции невозможно, а вот добиться почетного мира шанс есть. Знал он и о непростом внутриполитическом положении в стране, состоянии вооруженных сил. Но знал и то, что без решительного успеха на фронте добиться этого почетного мира нельзя. Причем успеха быстрого, в ближайшее время. Он не мог растягивать войну еще на один-два года. Почетный мир – вот единственный шанс спасти империю, своих незадачливых союзников и не повторить судьбу брата Ники.
Германия находилась в более тяжелых условиях по сравнению со странами Антанты и переживала настоящее экономическое истощение. В условиях изолированности от всего мира прежде всего страдало сельскохозяйственное производство, которое упало по сравнению с довоенным почти вполовину. Население страны голодало. На душу населения еженедельно выдавалось по карточкам 3 кг картофеля, 1,8 кг хлеба, 70 г жиров и 240 г мяса. На неделю! Смертность среди обывателей выросла вдвое. Из-за острого дефицита сырья катастрофически падало промышленное производство. Добыча каменно угля составляла лишь 84 % довоенного, производство чугуна – 50 %, выплавка стали – 30 %. Не хватало квалифицированных рабочих рук. Теперь более трети их составляли женщины. Не помогало и полноценное использование рабского труда военнопленных. А ведь только на шахтах Рура работало более 80 тыс. военнопленных. Они же составляли половину добытчиков бурого угля. В сельском хозяйстве их насчитывалось более 900 тыс. человек. Разваливался и хваленый на весь мир германский транспорт. До 30 % паровозов и вагонов стояли неисправными, а перевозка воинских эшелонов, например с Востока на Запад, замедлилась по сравнению с 1914 годом в 4–5 раз и занимала 10–12 суток против 2–3 суток.
Единственным светлым пятном в этой безрадостной картине было продолжающееся бурное развитие военной промышленности, которая и забирала почти все ресурсы страны. Германия практически не уступала всем вместе взятым странам Антанты в производстве основных вооружений и боеприпасов к ним. Сложился даже удивительный парадокс – производство оружия и боеприпасов с избытком покрывало потребности войны, но не хватало солдат, чтобы воевать всем произведенным вооружением.
Неудивительно, ибо людские резервы Германии истощились. Для пополнения армии требовалось в среднем ежемесячно 210 тыс. человек, или 2,5 млн в год. Реально Германия могла рассчитывать только на 1,5 млн, да и то за счет досрочного призыва 18-летних рекрутов, выздоравливающих и ранее непригодных к службе лиц. К началу 1918 года в запасных частях германская армия имела всего 100 тыс. человек. Ничтожно мало для полноценных, тем более победоносных действий. Остававшийся в тылу контингент квалифицированных рабочих тоже не оставлял радужных перспектив. 28 января 1918 года в Берлине состоялась стачка рабочих военной промышленности. На улицы вышло более 500 тыс. человек с политическими требованиями мира без аннексий и контрибуций. Всего в Германии бастовало более миллиона рабочих в 50 городах.
Еще в худшем положении находились союзники Германии. В практически деморализованной Австро-Венгрии, несмотря на обширные сельскохозяйственные угодья, голодали не только обыватели, но и солдаты действующей армии. Уже знакомый нам министр иностранных дел граф О. Чернин в январе 1918 года докладывал молодому императору Карлу: «Мы стоим непосредственно перед продовольственной катастрофой. Положение ужасно, и я боюсь, что уже слишком поздно задержать наступление катастрофы, которая должна произойти через несколько недель». Австрийские солдаты, моряки, даже знаменитые вояки – венгерские гонведы, голодные и оборванные, не хотели воевать. 1 февраля в военно-морской базе Котор вспыхнуло восстание моряков на 42 кораблях. Там даже создали Советы матросских депутатов, наверно по примеру русского Центробалта. Несколько недель потребовалось австрийскому правительству и морскому штабу, чтобы успокоить 6 тысяч восставших моряков. Турция, начавшая призывать молодежь призыва 1920 года, находилась буквально на грани национальной катастрофы. В Болгарии смертность населения от голода, эпидемий намного превысила боевые потери действующей армии. Впрочем, Болгарию никто всерьез и не принимал. Для многих до сих пор остается загадкой, как эта славянская, православная страна оказалась в тесном союзе с самыми давними и яростными врагами славянства и православия. В Берлине прекрасно понимали, что союзники держатся только на остатках германской мощи, и почетный мир для Германии поможет сохранить разваливающиеся на глазах некогда могущественные австрийскую и турецкую империи.
Положение Антанты в начале 1918 года тоже нельзя назвать блестящим. Война исправно пожинала свою жатву. Особенно тяжело приходилось Франции. Обыватели уже давно с трудом доставали мясо, рыбу, картофель. Значительная часть производственных мощностей и основных посевных площадей находились под пятой оккупантов. Англия страдала в основном от неограниченной подводной войны. Особенно трудно после поражения под Капоретто приходилось итальянцам. Австрийцы захватили практически все базы снабжения армии и страны продовольствием. Запасов не было никаких. Снабжение из-за границы затруднялось большими потерями итальянского торгового флота, более 60 % от общего тоннажа, все от той же подводной войны. Специальная правительственная комиссия 21 декабря 1918 года пришла к неутешительному выводу: «гарантировать жизнь страны только на 30 дней». Волновались и обыватели, особенно в Париже, требуя «прекратить кровавую бойню». Французский главком генерал Петэн, год назад уже задушивший бунт в зародыше, теперь вынужден был снять с фронта 4 кавалерийские дивизии из 6, несколько полков корпусной кавалерии и расположить их в пригородах Парижа и других промышленных центров.
И все-таки по сравнению с Германией и ее союзниками положение стран Антанты выглядело значительно предпочтительнее. Их военно-промышленный потенциал, особенно после развертывания американских мощностей, значительно превышал возможности Центральных держав. Антанта в начале 1918 года добывала чугуна и стали больше Германии примерно в 3 раза! Военная промышленность и потребности армии удовлетворялись полностью. Союзники выпускали больше самолетов и имели абсолютное превосходство в танках, наладили их массовое производство. Свободное использование мировых рынков позволило снизить остроту вопросов с поставками продовольствия и товаров населению. Но главное, Антанта почти не заметила потери союзной России, безгранично используя экономическую мощь США. С людскими ресурсами тоже разобрались уверенно, подтянув из колоний до миллиона новых солдат. Началась массовая переброска войск по 250–300 тысяч ежемесячно из США. Антанта не спешила и готова была растянуть войну еще на год-другой, лишь бы победить с наименьшими потерями и наибольшей вероятностью.
Что касается чисто военной составляющей, то в начале 1918 года Антанта располагала примерно равными силами с Германией и ее союзниками – 274 дивизии у Антанты (без России) и 275 дивизий (без 86 дивизий на Восточном фронте и 9 на Кавказе) у Германии. На единственно теперь действующем Западноевропейском театре военных действий Антанта имела 181 дивизию (4 258 000 чел.), Германия – 193 дивизии (4 037 000 чел.), из них в резерве соответственно 69 и 85 дивизий. Артиллерийских орудий у Антанты – 15 751, в том числе 6373 тяжелых, у Германии 15 700, в том числе 6100 тяжелых. Самолетов у Антанты – 3784, у Германии – 2890. А вот танков первые имели 893, а вторые только 10. Судя по цифрам, силы действительно примерно равны, но любопытны несколько моментов, на которые германский Генеральный штаб не обратил должного внимания. Превосходя войска Антанты на 21 дивизию, германцы не превосходили их по численности бойцов, с той и другой стороны чуть больше 4-х миллионов. В этой связи существенное значение приобретало количество резервных сил, а их у Германии было намного меньше. Следовало бы обратить особое внимание и на то, что Антанта абсолютно превосходила германцев по числу танков и кавалерии. У германцев против 9 кавалерийских дивизий противника не было ни одной. Десять же германских танков вообще нельзя было принимать всерьез. Да и танки эти вызывали удивление. Немцы вообще с танками прокололись основательно, изначально не поняв огромных перспектив этого оружия. В то время как во Франции и Англии уже шло серийное производство усовершенствованных боевых машин, германцы сделали 10 по сути опытных средних танка модели А7V. Непонятно, почему они их назвали средними танками, ибо это были настоящие монстры, бронепоезда на колесах. О чем красноречиво говорят характеристики танка А7V: вес – 32 т, длина – 7,35 м, ширина – 3,06 м, толщина брони – 30 мм, 2 дизельных двигателя мощностью 100 л. с, скорость – 9 км в час, запас хода – 35 км. Вооружение: одна 57-мм пушка и 6 пулеметов. Экипаж танка состоял из 18 человек: командир, 3 механика-водителя, 2 стрелка-артиллериста и 12 пулеметчиков. Правда, у немцев было еще 75 отремонтированных трофейных танка, но по сравнению с танковой армадой Антанты – капля в море.