Я специально заостряю на этом внимание, потому что отсутствие у германцев мобильных сил (кавалерии и танков) для развития наступления, как и недостаток резервов, сыграют едва ли не ключевую роль во всей весенне-летней кампании 1918 года.
Военно-политическая обстановка складывалась так, что Германия должна была решить вопрос войны и мира именно в 1918 году. Переносить его решение по примеру Антанты на 1919 год для Германии было смерти подобно. Германский Генштаб, германское командование оценивали сложившуюся ситуацию как благоприятную для перехода в решительное наступление с целью в кратчайший срок разгромить армии Антанты и победоносно закончить войну. Да-да, военные мечтали не о почетном мире, а о сокрушительной победе. Главными идеологами победоносного наступления явились необычайно популярные в армии и стране Гинденбург и Людендорф. Оба мало внимания обращали на некоторые объективные обстоятельства и давили на кайзера всем своим авторитетом. Даже потерпев фиаско, уже после войны Людендорф продолжал утверждать: «На рубеже 1917–1918 годов обстановка на суше, вследствие выхода России из войны, сложилась для нас выгоднее, чем за год перед тем. Мы вновь, как в 1914 и 1916 годы, могли ставить перед собой задачу разрешения войны посредством наступления на суше. Соотношение сил складывалось для нас благоприятно, как никогда». 2 января 1918 года Людендорф, без тени сомнения, заявил: «Положение на фронтах лучше, чем когда бы то ни было, и есть надежда окончить войну на Западе успешно». Ему вторил бессменный патрон. 7 января Гинденбург писал Вильгельму: «Чтобы обеспечить себе в мире такое политическое и экономическое положение, которое нам необходимо, мы должны разбить западные державы». 13 февраля в Гамбурге на совместном совещании кабинета министров и главного командования Людендорф с пафосом заверял Вильгельма и канцлера, что их план – единственное спасение для Германии: «Нанесение решительного удара на Западе представляется самой огромной военной задачей, которая когда-либо была поставлена какой-нибудь армии и которую Франция и Англия тщетно пытались разрешить в течение двух истекших лет. Здесь будет страшная борьба, которая начнется на одном участке, продолжится на других, потребует много времени и будет очень тяжелой, но закончится победоносно. Эта задача будет разрешена успешно лишь в том случае, если военное руководство будет освобождено от всех невыносимо связывающих его оков, если к решительному моменту на Запад будут подвезены все до единого бойцы, которыми мы можем располагать, и если войска будут воодушевлены духом, который дарует любовь к императору и родине, доверие к энергии военного руководства и веру в величие отечества». С пафосом, ничего не скажешь, и кайзер сдался. Но в этом пафосе таилась первая военно-политическая ошибка германского руководства. Нанести жестокое поражение войскам Антанты и добиться довольно почетно мира в 1918 году Германия могла, но разгромить армии противника и заставить его капитулировать – нет.
Отсюда вытекали и другие роковые просчеты. Людендорф заявлял, что на Запад должны быть подвезены все бойцы до единого. Но именно он, вместе с Гинденбургом, добьется начала интервенции в Россию и будет весь год держать там более 50 пехотных и кавалерийских дивизий. Вместо того чтобы договориться с Россией полюбовно, получить оттуда на приемлемых условиях продовольствие и сырье, германцы и австрийцы полезут на вожделенное жизненное пространство. Вечная мечта Запада. Жадность, как было и будет всегда, сгубила германских стратегов. В решающий момент битвы на Западе у них не окажется так нужных бойцов, застрявших в бескрайних просторах России и Украины. «Планируя решительное наступление во Франции и Бельгии и не отказываясь одновременно от продолжения завоеваний на Востоке, военное руководство кайзеровской Германии во главе с Гинденбургом и Людендорфом вело страну и армию не к победе, а к поражению и национальной катастрофе». Не согласиться с этим трудно.
Отсюда вытекают и стратегические ошибки при планировании и проведении всей кампании. Гинденбург и Людендорф надеялись достичь главной цели в первой же операции. В случае неудачи в одном месте предполагалось наступать в другом. То есть проводить цепь последовательных, связанных по времени операций. Но даже собственный германский опыт этой войны доказывал – успеха в наступлении можно добиться, только сковав резервы врага. В противном случае он всегда будет успевать перебрасывать их к самым угрожающим участкам. Для проведения же одновременно нескольких операций у немцев не хватало сил. И все-таки требовалось попытаться проводить хотя бы две операции одновременно. Тогда еще оставался шанс на победу. Впрочем, сил, а главное, резервов у германцев не хватало во всех случаях. А в 1918 году для успешного наступления надо было создавать значительный перевес в силах и средствах не только в тактическом, но стратегическом плане. Не проработали германские стратеги в полной мере и стратегическую цель операции – как в случае успеха развивать прорыв и до какого предела. Не учли усталость бойцов от войны и значительно пошатнувшуюся боевую и моральную устойчивость войск. В 1918 году воевали опытные, искушенные, но уставшие от войны бойцы, и наспех набранные юнцы, калеки и пацифисты. Одним словом, как всегда, они переоценили свои силы и недооценили противника. Вечная ошибка германских генералов. Видимо, это заложено в генах, никакой опыт здесь ничему не учит. Так было всегда с легендарных времен, так было в Первую мировую войну, так будет и во Вторую мировую.
Поэтому же германское военное и политическое руководство проигнорировало и тот факт, что у руля противостоящих армий и государств именно в 1918 году стояли люди непоколебимые в своей вере, характере и умении вести войну на пределе возможного до победы. Исходя из споров о роли личности в истории, факт вроде бы и не такой значительный. Но, на мой взгляд, именно сложившийся в 1918 году во Франции слитый воедино триумвират президента, премьера и главнокомандующего во многом способствовал разрушению германских планов и окончательной победе. Президент Раймон Пуанкаре по прозвищу «Пуанкаре война» еще в 1912 году, будучи премьер-министром, начал готовить Францию к большой, кровопролитной войне и преуспел в этом, создав армию, достойную славы наполеоновских полков. Став в 1913 году президентом, он вступил в мировую войну с единственной целью – победить, чего бы это ни стоило ему и Франции. Он проживет долгую жизнь, побывает еще раз в роли министра иностранных дел и премьер-министра, но для французов навсегда останется в памяти как «победитель бошей в великой войне». Премьер-министр Жорж Клемансо, имевший прозвище «Старый тигр», полностью ему соответствовал. Он проживет 88 лет, станет премьер-министром и одновременно военным министром в 76 лет, но это не помешает ему «поставить на дыбы» всю страну и армию. Черчилль, на мой взгляд, дал ему самую исчерпывающую и верную характеристику: «Он был призраком Французской революции в ее возвышенный час, до того как ее захватили грязные террористические мясники. Он являл собой французский народ, поднявшийся против тиранов – тиранов тела и духа, тиранов чужеземных и внутренних, жуликов, проходимцев, захватчиков и пораженцев. Все они попадали в поле зрения Тигра, и против них Тигр вел безжалостную войну. Антиклерикал, антимонархист, антикоммунист и антигерманец, он во всем этом представлял собой преобладающий дух Франции». Наконец, главнокомандующий союзными силами на Западном фронте в 1918 году маршал Фердинанд Фош. Маршалом он станет именно в этот год, а потом еще получит чин британского фельдмаршала и маршала Польши. Он в отличие от Клемансо представлял аристократическую дворянскую Францию, и не было больших антиподов, чем эти два спасителя Франции. Они, кстати, постоянно конфликтовали по разным вопросам в дни поражений и побед. Но в 1918 году в главном вопросе – упорного сопротивления, а не робкого выжидания естественного ослабления противника – были едины. Фош молодым лейтенантом пережил драму 1870 года, и с тех пор вся его жизнь проходила в центре этой драмы. Черчилль отмечал: «Исполненный простого, практичного, но сильного религиозного чувства, воодушевленный естественной любовью к родине, нацеленный на овладение высочайшими достижениями военного разума, Фош с 1870 года воплощал умом и телом смертного тот дух, который французы называют “La revnche”». Это слово неточно переводится как «месть». Герой и спаситель французского фронта на Марне и под Верденом, он будет на некоторое время отстранен бестолковыми политиками от командования боевыми войсками и направлен руководить «Центром военных исследований». Но в 1917 году призывается на должность начальника французского Генерального штаба, а в решающий 1918 год возглавит союзные войска. Правда, не сразу, но именно тогда, когда будет решаться судьба всей кампании.
Этих трех совершенно разных людей объединяло одно – неистребимое упорство и стремление к победе над врагом любыми путями, не просто обороняясь, выжидая, но, при первой же возможности, атакуя противника. Они могли воевать и в 1919-м, и в 1920 годах, Клемансо заявлял об этом открыто, но не прочь были победить в 1918 году. В нужное время провидение соединило их для решения этой, казалось, неосуществимой задачи. Франции и Антанте повезло, а вот в Берлине на это не обратили должного внимания. Там вообще всегда ценили и всегда переоценивали в первую очередь своих политиков и военачальников.
В целом идея германских стратегов наступать и добиться победы была объяснима. Они не могли, как год назад, «дожидаться у моря погоды» и дождаться тотального усиления противника за счет прибытия огромной американской экспедиционной армии. Вот только наступать надо было не с теми целями, которые они ставили, и не так. В целом вся наступательная кампания германской армии по сути дела свелась к трем операциям: наступлению в Пикардии и Фландрии с 21 марта по 29 апреля; наступлению на реке Эн с 27 мая по 13 июня и наступлению на Марне с 15 по 21 июля.