Патрона поддержал Людендорф. Наступать надо было именно на английском фронте, но южнее, на стыке английских и французских армий в Пикардии между Аррасом и Ла-Фером, в наиболее слабом месте союзного фронта, с такой же целью. Наступление здесь не зависело от климата и рельефа местности, а вторые и третьи позиции английской обороны были оборудованы не по всему фронту. Людендорф не сомневался, что, прорвавшись на Сомму, германские войска «могли бы, опираясь левым флангом на Сомму, перенести наступление дальше в северо-западном направлении, что привело бы к свертыванию английского фронта. Одновременно это приводило бы к разъединению английских и французских армий». Людендорф настолько уверовал в успех, что уговорил кайзера доверить ему руководство всей наступательной операцией. Причем, чтобы ему не мешали влиятельные кронпринцы, для наступления он предлагал привлечь три атакующие армии из разных групп армий. От кронпринца Баварского Руппрехта – 17-ю и 2-ю армии, от принца Прусского Вильгельма – 18-ю. Гинденбург и кайзер благосклонно согласились, и с января месяца началась активная целенаправленная подготовка к операции.
10 марта 1918 года выходит приказ Гинденбурга, в котором сформулирован основной план операции, подготовленный Людендорфом. «Наступление назначалось на 9 часов 40 минут 21 марта. Главный удар должны были нанести 17-я и 2-я армии из группы кронпринца Руппрехта. Их ближайшей задачей являлся охват англичан в выступе у Камбре и выход на линию Краузиль, Бапом, устье реки Оминьон; последующей – наступление на фронте Аррас, Альбер. В случае успеха 17-я армия должна была “поколебать английский фронт перед 6-й армией, освобождая расположенные здесь на позиции германские силы для подвижной войны”. На 18-ю армию группы армий кронпринца Вильгельма возлагалась вспомогательная задача – прикрывать левый фланг ударной группировки. Она должна была выйти на реку Сомма и канал Кроза, а затем форсировать их. Резерв верховного главнокомандования составляли всего 3 пехотные дивизии. Приказом предусматривалось с 20 по 24 марта ведение демонстративных атак и артиллерийского обстрела позиций противника на других участках фронта». Все!
Удивительно, на что рассчитывал Людендорф, даже не определяя направления развития возможного тактического успеха. Он прямо заявлял: «Я возражаю против термина операция. Мы пробьем брешь, остальное будет само собой». И это не минутное заблуждение, основанное на каких-то объективных причинах. Это твердое убеждение. Даже после войны в своем анализе он продолжает утверждать: «Я решительный противник того, чтобы заранее составлять далеко идущие планы… Полководец должен действовать интуитивно, зачастую в соответствии с внезапной мыслью». Вот вам хваленые, гениальные германские стратеги. Зачем тогда было говорить в приказе о дальнейшем развитии подвижной войны? Что, Людендорф не знал об отсутствии в германских войсках подвижных частей и соединений, даже кавалерии? Не менее удивителен и отказ от одновременных отвлекающих операций на других участках фронта. Да, не хватало сил и средств, но зачем тогда планировать тотчас после прекращения операции в Пикардии наступление во Фландрии 4-й и 6-й германских армий. Не надо быть большим стратегом, чтобы понять – последовательные по времени удары дают возможность противнику вовремя перебросить резервы к угрожающему участку. Все это уже было, и не раз за три года войны. Все это противоречило главной цели германского верховного командования – БЫСТРОМУ сокрушению Антанты до начала истощения собственных сил.
Чему надо отдать должное, так это чисто германской основательности в подготовке наступления. В тактическом плане немцы на все сто процентов учли и использовали опыт предыдущих боев и сражений. 26 января выпускается специальная инструкция «Наступление в позиционной войне». Ее дополняли целый ряд других инструкций и наставлений по действию различных родов войск и их взаимодействию. Отметим некоторые новинки.
Прежде всего, уделялось внимание внезапности, которая обеспечивалась скрытностью подготовки всей операции и короткой не более 4 часов артиллерийской атакой, основанной на отказе от разрушения укреплений противника и на нейтрализации его пехоты и артиллерии массовым применением химических снарядов. Удар должен быть короткий, но сильный. Сосредотачивалось не менее 100 орудий на 1 км фронта. Этот метод германцы уже успешно применили против русских под Ригой и итальянцев под Капоретто. Инструкция требовала осуществления тактического прорыва на глубину не менее 10 км и захват артиллерийских позиций в первый же день боя, что также уже опробовалось в последних сражениях. При прорывах рекомендовалось избегать лобовых атак очагов сопротивления, обходить их. Минометы теперь входили в ротную поддержку. Штурмовые отряды и саперы придавались головным батальонам, пехоту сопровождали 77-мм орудия. Артиллерия готовилась по методу капитана Пулковского, суть которого – подавление неприятельской артиллерии и пехоты внезапным огнем без предварительной пристрелки. Централизованное управление огнем организовывалось по методу уже знакомого нам по Риге полковника Брухмюллера. С началом атаки пехоты устанавливался огневой вал, который сопровождал ее скачками точно по графику. Авиация впервые получила четкие инструкции по ее участию в общевойсковом бою. Она должна была, помимо разведки и бомбардировки, обеспечить к началу атаки господство в воздухе и сохранить его в ходе всего наступления. Все это с немецкой педантичностью и упорством отрабатывалось практически. Все дивизии, предназначенные для наступления, с начала года отводились в тыл и проходили трехнедельную практическую подготовку по новым инструкциям. Армии прорыва возглавили недавние победители и новые надежды Германии. 17-ю – победитель при Капоретто генерал Белов. 18-ю армию – победитель под Ригой генерал Гутьер. Не обошлось и без звучного названия операции – «Великое сражение во Франции» по оперативным документам – «Михаэль». Вот как готовились!
Союзники же решили обороняться по-старому, испытанными и проверенными методами, в основу которых были заложены положения директивы главного французского командования № 4 от 22 декабря 1917 года и инструкции от 24 января 1918 года. Суть их сводилась к давно знакомой и опробованной жесткой обороне. Правда, признавалась возможность временной, сознательной потери первой позиции, но в дело тут же вмешался вездесущий и всезнающий Клемансо на правах военного министра. Лучше бы помолчал. 8 февраля он в категорической форме потребовал от французского главнокомандующего прекратить эксперименты с сознательным отводом войск на вторую позицию. Англичане вообще не забивали этим голову. Петэн никогда не спорил с вышестоящим начальством, и основные силы союзных войск продолжали сосредотачиваться на первой позиции. До последнего времени союзники спорили и о месте предполагаемого удара. Англичан более всего беспокоило побережье, французов – Париж, туда и стягивали все резервы. Только за несколько дней до начала германского наступления Хейг и Петэн обратили внимание на район Пикардии, но и только. Направление, силы, цели и возможные последствия германского удара не были определены.
Готовились к началу боевых действий долго, почти три месяца. Немцы спешили, Антанта нет. К 21 марта на фронте наступления от Краузиля до Ла-Фера германский главнокомандующий Людендорф сосредоточил 62 германские дивизии, 6824 артиллерийских орудия и 1000 самолетов. В первом эшелоне стояло 30 дивизий, во втором – 19, в третьем – 10 и в резерве – 3. Ударная группировка имела плотность 1 дивизия на 1 км фронта. В 17-й и 2-й армиях на 1 км фронта изготовились к стрельбе 90 орудий, в 18-й армии – 86. Против этой махины стояли 3-я и 5-я английские армии – 32 пехотные и 3 кавалерийские дивизии, около 3000 орудий и около 500 самолетов. Германская ударная группировка 17-й и 2-й армий превосходила противника в два раза, а 18-я армия почти в три раза. Запомним последнюю цифру.
Людендорф опять же с пафосом докладывал кайзеру: «Эта операция есть конечная, к которой мы стремимся. Армия сосредоточена и, будучи хорошо подготовлена, приступает к разрешению величайшей задачи в истории». Все казалось прекрасно. Но нельзя не отметить один нюанс. Впервые с начала войны перед началом хорошо подготовленной операции засомневался в успехе сам кайзер. Тогда он, конечно, ничего не сказал Людендорфу, но напишет об этом позже в своих мемуарах. Сомневались и некоторые его военачальники. Кронпринц Руппрехт еще в конце января запишет в дневнике: «От наступления не следует ожидать слишком многого. Я опасаюсь, что его результат выразится лишь в выгибе вражеского фронта». Уже в ночь на 21 марта начальник штаба группы армий кронпринца Вильгельма, тот самый автор одного из вариантов кампании полковник Шуленбург заявит будущему начальнику Генерального штаба сухопутных войск нацистской Германии, а тогда всего лишь майору Людвигу Беку: «В сражении, которое начнется завтра, мы можем захватить 100 000 пленных и 1000 орудий. В конце же сражения мы окажемся в еще более тяжелом положении, чем до него. Наступление не решит исхода войны, для этого у нас недостаточно сил». Сомневался даже сам автор и руководитель идеи генерал Людендорф, правда, как и Вильгельм II, признается в этом только в своих мемуарах: «Что нам удастся достигнуть – прорвем ли мы неприятельский фронт и разовьем наше наступление в операцию или оно не выйдет из пределов вылазки, это оставалось неизвестным». На людях же все демонстрировали полную уверенность в победе, и действительно начало оказалось неплохим.
21 марта в 4 часа 40 минут внезапно при полнейшей темноте без пристрелки германская артиллерия открыла ураганный огонь по английским позициям от Краузиля до Ла-Фера. На участке 17-й армии огонь начался с опозданием на 25 минут по техническим причинам, что, впрочем, не имело особого значения. Артиллерия била в полном соответствии с новейшими инструкциями сначала по английским батареям примерно 2 часа, потом по всем оборонительным позициям пехоты, с применением большого числа химических и бризантных боеприпасов. Бризантные снаряды, помимо отравляющих веществ, начинялись и обычной взрывчаткой, многократно усиливая поражающий фактор. От инструкции отступили только в продолжительности артподготовки, увеличив ее на час. Эффект от артиллерийской подготовки превзошел все ожидания. Английские батареи за все пять часов германской артподготовки не ответили ни разу. Что произошло с пехотой, предстояло еще выяснить. И выяснять стали также по-немецки пунктуально в полном соответствии с новыми инструкциями.