– Ммммггрррммм…
Он поднял голову, и то, что она прочла в его глазах, ужаснуло ее еще больше. Он выпрямился и вытянул руки с развернутой проволокой, покрытой острыми, как бритвы, колючками. Когда эти стальные бритвы вошли ей в тело, терзая, рассекая и вгрызаясь в него, она решила, что сейчас умрет. Сразу… Она раскрыла рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле. Плоть разрывалась, раскрывалась… И она потеряла сознание.
Очнулась она от боли. Каждый нерв будто пронизывал греческий огонь. Жидкость, которая текла по ее груди, была не потом. Слезы застилали ей глаза, но она успела разглядеть, что теперь у него в руках появилось нечто другое: длинная, сверкающая стальная спица, очень тонкая и очень острая. Она снова подняла глаза, чтобы увидеть выражение его лица. Он улыбался всеми своими белоснежными зубами, глаза сверкали пугающим светом. В существе, которое стояло перед ней, уже не оставалось ничего человеческого. Это было просто существо, потерявшая над собой контроль извращенная, взбесившаяся тварь…
И она стала молиться, чтобы умереть как можно скорее.
Она была в агонии. Сознание теплилось еле живым огоньком, то затухая, то слабо разгораясь вновь. Боль была повсюду. Она еле дышала сквозь кляп, пропитавшийся слюной, рвотой и кровью. Ее тело было одной сплошной раной. Изрезанное, изодранное, синее от кровоподтеков, изрубленное и искусанное. Время от времени тошнота подкатывала к горлу, и она заходилась кашлем. Но больше не стонала и не пыталась ни о чем умолять. На это не было сил.
Он чувствовал себя прекрасно: сновал взад и вперед, вертелся, пританцовывал. А ей хотелось пить. Ей отчаянно хотелось пить. Несмотря ни на что, кровь толчками пробивалась по сосудам, горло горело и болело от сухости. Вдруг он снова появился, и в руках у него была ивовая корзинка. Он сразу поставил корзинку на пол рядом с ней и запустил туда руку в перчатке. Когда он подошел, в руке у него что-то брыкалось и извивалось. Она увидела хвост змеи и маленькие, блестящие круглые глаза. «Ну и хорошо, – пронеслось в ее усталом мозгу, – пусть все скорее кончится…»
Это было единственное, чего ей сейчас хотелось.
33
– DEUS, ты здесь?
– Да, Мойра.
Она взглянула на часы, висевшие на стене. Двенадцать минут двенадцатого. Застекленную кабину заливал все тот же красный свет, что и каждую ночь. Мойра постаралась найти выключатель, но его нигде не было.
– Ты можешь изменить освещение?
– Конечно. А какое ты хочешь?
– Нормальное. Дневное.
Вместо красного засиял яркий белый свет, и она подошла к своему креслу. Бросила беглый взгляд за стекло. Там, по ту сторону, никого не было, по залу разливался фантастический синий свет. Мойра стащила с себя мокрые кроссовки и положила ноги на низкий столик. Рядом с дымящимся стаканом с кофе рассыпались песчинки.
– Что произошло с Лестером? – спросила она.
– Он попал в аварию.
– В какого рода аварию?
– Автомобильную.
– Ммм… а ты знаешь, как именно это произошло?
– Он ехал слишком быстро.
– А еще?
– Он не вписался в поворот, а ему навстречу выскочил фургон «ФедЭкс». Лобовое столкновение.
– Где это случилось?
– На Пак-Там-роуд.
Одна из редких улиц, что пересекают полуостров Сай-Кун, а потом ведут к Центру.
– В какой машине он ехал?
– В своей.
– Какой марки машина?
– Это китайская марка; не думаю, что ты ее знаешь.
– А бортовая электроника была снабжена искусственным интеллектом?
– Была.
– Кто производитель?
– «Мин».
Мойра поразмыслила.
– Все параметры расчета должны где-то храниться? Ну, на жестком диске или в черном ящике… Или я ошибаюсь?
– Нет, не ошибаешься.
– Эти данные управления автомобилем автоматически отправляются в Центр и анализируются нашими компьютерами…
– Совершенно верно.
– У тебя есть доступ к данным, предшествовавшим аварии?
– Есть.
– Ты можешь туда войти?
Ответа не последовало. Она задала вопрос по-другому:
– Тебе доступны данные навигатора перед самой аварией?
– Извини, Мойра, но это конфиденциальная информация. Ты к ней доступа не имеешь.
– Я полагала, что теперь наделена всеми полномочиями.
– Кроме этой.
– Почему?
– У тебя недостаточно квалификации, и это все, что я знаю.
– А у кого достаточно? У кого есть доступ к этим данным?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация. У тебя нет разрешения на доступ к ней.
– А у Игнасио? У Игнасио есть доступ?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация. У тебя нет разрешения на доступ к ней.
– А Регина Лим?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация…
– Мин?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация…
– Лестер действительно страдал депрессией?
– Сожалею, но эта информация касается врачебной тайны. У тебя нет разрешения на доступ к ней.
– Над чем Лестер работал в последнее время?
– Он возглавлял Отдел искусственного интеллекта.
– Это я знаю. Уточни, пожалуйста: какие работы, какие исследования он проводил в последние дни?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация. У тебя нет разрешения на доступ к ней.
Мойра задумалась, неподвижно глядя на маленькую камеру на стене напротив себя. Значит, в этот момент за ней кто-то наблюдает и прослушивает все, что она говорит? Эти вопросы ни к чему не приведут. У нее снова возникло четкое ощущение, что в «Мин инкорпорейтед» слишком много секретов и что ее держат в стороне от чего-то очень важного… Почему все данные, касающиеся Лестера и той трагической аварии, классифицированы как секретные? Мойра спросила себя, не вызовет ли тревогу сам факт, что она задавала подобные вопросы.
Ладно, попробуем по-другому.
– Сколько человек работает в Центре?
– Тысяча двести семь.
– Сколько из них умерли за истекший год?
– Семь.
– А каков в Китае процент смертей на тысячу человек населения?
– В две тысячи шестнадцатом году он равнялся семи с половиной.
Стало быть, никакой высокой смертности в Центре не наблюдается. Разве что принять во внимание, что все сотрудники Центра были молоды и в добром здравии… Все социально интегрированы, все имели хорошо оплачиваемые и безопасные профессии. Неужели в таких условиях моральный уровень может упасть ниже среднего?
– DEUS, это правда, что мне нужно чего-то остерегаться? – спросила она.
– Как это?
– Это правда, что здесь я в опасности?
– Ты задаешь слишком много вопросов, Мойра.
Она вздрогнула. Откуда у него взялась эта фраза? И почему он прямо не ответил на вопрос?
– Разве я не имею права задавать вопросы? – удивилась она.
– Конечно, имеешь.
– Тогда откуда такое замечание?
Ответ она получила с опозданием.
– «Потому что главная болезнь человека – любопытство и жажда узнать то, чего он не может знать, и он скорее согласится ошибиться, чем не удовлетворить это праздное любопытство». Блез Паскаль.
Мойра улыбнулась. Очко в его пользу. Она – француженка, и DEUS решил процитировать французского мыслителя.
– И что ты мне посоветуешь? – спросила она.
– Оставаться на своем месте.
Ответ снова удивил ее и заставил напрячься. Может быть, именно по этой причине и погиб Лестер? Потому что он не сумел остаться на своем месте? Она снова задумалась и глубоко вздохнула. Когда же снова заговорила, голос ее звучал гораздо тише:
– Для меня может опасно не остаться на своем месте?
– Я этого не говорил.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Это мне неизвестно.
– А Лестер имел неограниченный доступ к любой информации?
– Да.
– И задавал слишком много вопросов?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация. У тебя нет разрешения на доступ к ней…
Мойра встала с места. Что ж, ответ она получила.
– Спасибо, DEUS.
– Не за что.
34
На следующий день она проснулась, как от толчка. Ей опять приснился сон про китайца. На этот раз он готовился ее убить и заставлял называть себя «Черный князь». Во рту у Мойры был кляп. Она икала и всхлипывала, задыхаясь и заледенев от страха. В этот момент она и проснулась. Без десяти семь. Мойра была в поту, все тело у нее болело. Поспать ей удалось не более двух часов. Использовать оставшееся время для работы не получилось: она слишком изнервничалась и устала. Кончилось тем, что заснула на своей кровати, как была, не раздеваясь, только выключила будильник на браслете.
– Тебе надо еще немного поспать, – убеждал ее дружеский голос из планшета, пока она потягивалась.
– Почему?
– У тебя низкое давление, – ответил DEUS, – за последние три недели ты потеряла три килограмма, у тебя появилась излишняя потливость, неровный пульс и, я бы так сказал, высокий уровень тревожности… Держу пари, что тебя мучают головные боли, и тебе часто трудно сосредоточиться. Я ошибаюсь?
– Нет, не ошибаешься, – с сожалением согласилась Мойра.
– Все это говорит о начале астении или о синдроме хронической усталости. Выходы есть: снизить жизненный ритм, заняться спортом, делать передышки во время работы, вовремя ложиться спать, а перед сном заняться чем-нибудь спокойным: например почитать. И под конец дня – никаких возбуждающих, ни кофе, ни сигарет.
Она еле удержалась, чтобы не попросить его заткнуться.
– А ты что мне посоветуешь?
– Возьми день отдыха.
Мойра удивилась. Он это серьезно? Но почему бы и нет? Она легко могла бы работать с DEUS’ом, находясь дома… За последние недели она больше, чем кто-либо, провела дней в Центре у Мина. Если будет продолжать в том же ритме, ее ждет провал. Мойра подождала еще час, а потом нашла в записной книжке номер Игнасио.
– Алло?
Интересно, он еще в дороге или уже в офисе?